DethSultan

— Ну что же, знаменитая группа «Дэтклок»… — медленно и раздельно протянул султан, складывая руки на своем округлом животе. — Надо сказать, вы меня разочаровали. Что это за песня?! Ничего не понятно, просто какой-то бред сумасшедшего! О чем она была вообще? — Ну. эээ. кровь, кишки и всё такое… Вообще-то, мы пишем песни месяцами, а не за один час, и не под давлением! Это же творческий процесс! — попробовал оправдать группу Нэйтан. Остальные стояли с потерянным и несчастным видом, опустив инструменты и завесившись волосами. Группа чувствовала приближение грозы, над их головами явно собирались чёрные тучи гнева Его Величества, о чем тот и не замедлил объявить: — Плохо, ОЧЕНЬ плохо! Я ожидал от вас большего. На что вы годны, бесполезные вы отродья? Моя почившая группа из кожи вон лезла, чтобы мне угодить, а вы слабали чёрт знает что… Да еще такие космы отрастили, что мои люди перепутали вас с девушками… Просто позор! — в голосе султана послышался опасный надрыв, мстительный такой, со слезой. Нэйтан мялся на краю сцены, не зная, куда себя и деть. — Ну так… может, мы ещё одну песню попробуем написать? Ну, чтобы получше звучала, помелодичнее там… Сквиз, скажи, мы ведь можем помелодичнее?! — вокалист ткнул в плечо Сквигельфа, застывшего, словно мраморное изваяние, на левом фланге. — Оу, йа, мы может, — отмер гитарист и так усиленно закивал, что у него аж в шее что-то хрустнуло. — Нэйтанс пишет текст, я пишет новый музыка, и нас всех отпускать?.. При этих словах вся группа с надеждой воззрилась на султана. Который мученически схватился за свои уши и простонал: — Что-о? Ещё одна подобная какофония? Ну уж нет, я давал вам шанс, вы же себя не оправдали. Видимо я не учёл вашего, хм, специфического жанра. Моя группа (да пребудут они в раю!) играла совершенно по-другому, да и выглядела приличнее… И что только в вас публика находит? Знамени-итости!.. — тут султан презрительно сморщился и сплюнул. — В моем дворце вам не место, если я вас оставлю, меня собственный гарем засмеёт! Не говоря уже о подданных. Такого дурного вкуса у светлейшего Повелителя быть не может! Казнить бы вас, да не хочется лишних проблем с вашей чёртовой Америкой, гори она в аду… так что катитесь на все четыре стороны, пока я добр и милостив! Обрадованные музыканты загалдели, побросали казённые инструменты и бросились обниматься, словно футболисты после удачного матча, не веря своему счастью. — Стоять!!! — вдруг рявкнул султан не своим голосом, приподнявшись с трона, а охрана, повинуясь его жесту, клацнула затворами автоматов. — Чему вас только учат в ваших грёбаных США? Где хотя бы малейший этикет, благодарность, наконец? А еще сверхдержава, накажи её Аллах… Да вы на коленях должны ползать и кланяться мне, великому владыке, что даровал вам свободу, хотя вы и не заслужили… Всевышний мне свидетель, я ещё долго буду лечить уши после вашего выступления… Металлисты присмирели, выстроившись на краю сцены, и, наконец, совершенно обескураженный и пристыженный Нэйтан взял слово: — Ну мы, это, типа извиняемся за своё поведение… Больше так не будем, чес-слово! Эээ… чё сказать-то ещё. Кланяйтесь, придурки, пока нас не замочили! — это уже коллегам, зловещим шёпотом, щедро раздавая пинки и подзатыльники. Группа недоуменно переглянулась и на автомате выдала «прощальный поклон зрителям», как они это обычно делали в конце каждого концерта — взялись за руки (при этом прихватив и Нэйтана), воздели их вверх, при этом гордо демонстрируя «козы», и синхронно переломились в пояснице на 90 градусов, свесив хаеры почти до пола. — Тьфу на вас!!! — заорал султан, выкатив глаза и хватаясь за сердце. — Даже кланяться правильно не умеют, еще и знак Сатаны мне показали, ты это видел? — в праведном возмущении обратился он к советнику-евнуху, который уже давно осуждающе качал головой из стороны в сторону, словно китайский болванчик. — Мой повелитель, непременно их надо наказать за непочтительность… Еще никто так себя не вёл перед Вами, — зашептал советник со скоростью печатной машинки. — Это чистой воды оскорбление… — Я не намерен терпеть подобных выходок от неверных, будь они хоть трижды знаменитости! — взревел султан, хватая за грудки и чуть ли не вытрясая душу из щуплого, как мотыга, советника (бедняге не повезло попасть под горячую руку). — Какие-то грязные… полуженщины оскорбляют нашу религию, оскверняют мой дворец… Хватит! Я их вышвырну ко всем чертям, прости меня Всевышний, но перед этим всё же позабавлюсь. Они мне покажут такое шоу, какого не забудут до конца своей жизни!!! — прозвучало это настолько грозно, что эхо раскатилось по всему залу, все Дэтклоковцы подскочили от страха, а Токи надумал было падать в обморок, но подзатыльник Нэйтана быстро всё исправил. — Несите стол на сцену! — тем временем распорядился владыка, указывая на оный предмет перстом, унизанным золотыми кольцами. — Сейчас травить ихней жратвой нас будут, чуваки, — вздохнул Пиклз, сокрушённо почёсывая спину барабанной палочкой. — А мне кажетшя, жаштавят на штоле пляшать, — с умным видом подал голос Мердерфейс. — Дэто не есть наказаний для такой, как ты, — процедил в его сторону Сквизгаар. — Опять только делать вид, что играть на басуха? Весь партия запороть. — Заткнитесь все! — рыкнул Нэйтан, поддерживая за шкирку сомнамбуличного Токи, не выносящего таких стрессов. — Если снова облажаетесь, я не буду вас вытаскивать! Сказано же было — нас вышвырнут ко всем чертям, значит, в живых останемся! Так что прекратите вести себя как уёбки и делайте, что он скажет! Тем временем глыбообразные охранники, кряхтя от натуги, втащили на сцену тяжёлый дубовый стол, поставили его посередине и встали по бокам, красноречиво приобняв автоматы. — Раздевайтесь! — прозвучало с султанского трона. Над сценой повисло тягостное молчание. — …Это он нам сейчас? — тихо поинтересовался Пиклз почему-то у Сквизгаара, стоявшего рядом. Тот как-то нервно пожал плечами и неопределенно хмыкнул. — Вы что, оглохли? — послышался тонкий голос советника, слегка придушенный после тесного знакомства с султанской дланью. — Светлейший Повелитель приказал вам снять одежду! Звонкое клацанье затворов и нацеленные дула автоматов дали понять группе, что это не шутка, и через минуту «Часы смерти» могли лицезреть друг друга в костюмах Адама. Стоит отдельно описать при этом их лица — в глазах Нэйтана заплясали огоньки плохо скрываемой ярости; Токи покраснел как варёный рак; всегда розовощёкий и пышущий здоровьем Пиклз, наоборот, побледнел как мумия, со страхом поглядывая то на султана, то на охрану, то на Нэйтана. Мёрдерфейс, увидев коллег голыми, чуть не убился лютейшим фейспалмом, и лишь Сквизгаар казался таким же спокойным и равнодушным, как и всегда. Подумаешь, экая безделица — снять одежду. Что в ней, что без неё, он был абсолютно уверен в своей неотразимости. — Отлично, — потёр руки султан. — Приступим. — К чему? — задал вопрос в лоб Нэйтан. Ибо в глубине души у него зарождалось подозрение, что их сейчас будут травить, но не жратвой, как полагал Пиклз, а как минимум дикими зверями. Но тогда зачем же стол?.. Звери за столом не обедают… — Слушайте меня внимательно, американские мартышки! Два раза повторять не буду. Я намерен примерно наказать вас всех, но главного козла отпущения вы выберете сами и сейчас втроем отымеете на этом столе. Будь вы настоящими женщинами, то и вчетвером бы вышло. Но примем во внимание то, что есть… Поэтому пятый счастливчик будет сам себя обслуживать в стороне, параллельно снимая всё на камеру, да так, чтобы помех не было и руки не тряслись! И постарайтесь все придти к логическому завершению, если не хотите лишиться ваших патлатых голов! Я всё сказал, — с этими словами султан затарился попкорном с услужливо протянутого ему подноса и, не смущаясь поглощения истинно американского продукта, приготовился созерцать шоу. За озвученным приказом последовала разнокалиберная реакция всех присутствующих. Охранники тщетно старались сдержать прорывающиеся глупые смешки, чуть не выронив при этом оружие, советник поперхнулся стибренным под шумок попкорном и надолго закашлялся, пытаясь хлопнуть сам себя по спине, на металлистов же смотреть было жалко. Токи рухнул-таки в обморок, и, так как шиворота у него более не наблюдалось, был пойман всё тем же Нэйтаном за волосы, быстро пришёл в себя и заныл. У Пиклза зашевелились на голове дреды аки щупальца осьминога, челюсть Мёрдерфейса с предсказуемым стуком повстречалась с полом, Сквизгаар распахнул глаза на манер полярной совы, да так и застыл… Сам же Нэйтан мрачно прикидывал, скольких охранников он сможет вырубить до того, как они оправятся от своего гомерического хохота и будут способны стрелять. Наконец, всех отпустило, и со сцены раздался нестройный хор голосов: — Эй, не слишком ли круто? Мы же извинились! (мощный рык). — Дэтот идея есть дилдо… (флегматичные рассуждения себе под нос). — Ваше величество, господин султан, вы что, того, поехамши?! (истеричный визг). — Гошподи, ну ражве нельжя без этого?! Я же не геееей! (мученические стенания). — А я всё-таки не есть американец, я есть из Норвегия… (запоздалая обида и последующий выпад в осадок). — Не рассуждать! — топнул ногой султан. — Выдать им камеру, пусть полюбуются потом на себя и сделают выводы, на что только они и годны! Сгибающийся пополам от смеха охранник подошел к сцене и положил на нее внушительных размеров видеокамеру, которую, однако, никто не торопился поднимать. — Ну?! Долго ещё мне ждать? — снова загремел со своего трона султан. — Считаю до пяти, а потом полетят ваши головы! Рааааааз… Тут Нэйтан, наконец, принял решение, и, не оглядываясь, сгрёб своих голых товарищей по несчастью в тесный кружок, так что они чуть не столкнулись лбами. — Эй, все вы, слушайте сюда. Похоже, выбора у нас нет, это совсем не металл, но мы же не хотим лишиться головы. Придется сделать то, что этот педрила хочет. Потом попросим наших учёных стереть нам память об этом дне, как будто ничего и не было! А Чарльз найдёт способ уничтожить все записи! — Нэйт, ты с дуба рухнул?! Ты же не гей! — Да, я не гей, мать вашу!!! И ты не гей, и ты, и ты, и ты тоже не гей! Никто из нас не гей… — Кроме Мойдерфейс! — А што сражу Мёрдерфейш! Я даже хот-доги не ем! — А кто ко мне приставал на подлодке!.. — А кто ходил как ражвратная школьница, в то время, как нам жапретили дрочить?! — Я просто постирать свой одежда и забыть ботинки на берег, и… — МОЛЧАААААТЬ!!! Мы ушли от темы… — Двааааааа…. — Уй, ебись твой мать, Нэйтанс, он считать дальше! Что мы делает?.. — Надо решать, кого из нас того… на столе… — Может, Пиклжа? Он выношливый… — Щас как дам больно! Почему сразу меня-то? Я что, самый рыжий? То есть, блин, самый виноватый? Чё ж не Нэйта, он дурацкий текст написал, вот мы и влипли! — ЧТОООО? Меня нельзя трахать, я — фронтмен!!! Лучше вон Токи или Сквиза, они тоже налажали в песне… — Нэйтанс, я никогда не лажать, ты же знать! — А я просто не репетирывать, дэто трудно без подготовка… — Триииииии…. — Бляааать… Мёрдерфейс, может, тебя? — Фэээ, у меня не встать на Мойдерфейс, я пас. — И я тож… — То ешть, вы вот сейшас меня ошкорбляете? Я не про трах, а вообше? Я урод жирный, да?! — Заткнуться, Уилл, и без тебя тошно… Так кто же, все-таки? Нэйтанс? — ПОЧЕМУ Я ВСЕГДА ДОЛЖЕН ВСЁ РЕШААААТЬ!!! ААААА!!! — Четыыыыыырее…. — Слышьте, чуваки, у меня тут идея. Может, кинем жребий, камень-ножницы-бумага? Хотя бы по-справедливости получится. — Ты есть гений, Пикл. Ножницый! — Ножницы! — Ножнишы. — НОЖНИЦЫ! — Бумага…. Ой… — Всё, Токи, ты попал! Всё по-честному! Тащите его, ребят! — Не надый! Мамочка!!! — Пяааааать!!! — СТОЙТЕ, МЫ ОПРЕДЕЛИЛИСЬ! СЕЙЧАС ВСЁ БУДЕТ! Страсти на сцене накаляются. Разнесчастного Токи, отбивающегося и голосящего на все лады, заваливают спиной на стол. Султан уставился на сцену не мигая, как змея, даже забыв прожевать попкорн. Советник гадливо прикрывает глаза ладонью, однако, при этом подсматривая в щель между пальцами. — Чувак, пойми, это же ради группы, ради нас всех! Ты же, блин, просто герой сейчас! — Не надый мне такой геройство! Пустите! — Ай! Он мне в глаж ногой попал! Держите крепше! — Токи, если ты есть лежать смирный сейчас, я давать тебе играть солос… — Пойти нахуй, Сквизгаар! Сам играй свой солос! ПАМАГИТИИИИ!!! …Через несколько секунд пред глазами изумленного султана и его присных предстает совершенно другая картина. Группа держится за расквашенные носы, фонари под глазами и прочие телесные повреждения, чудом вырвавшийся Токи пребывает под столом, держась за ножки, и крайне не желает покидать свое убежище. — Токи, блять, ты понимаешь, что сейчас из-за тебя нас всех казнят! — Пусть лучше казнииить… Я бояться, вы все есть страшный! Дэто быть больный! — Токи, дурень ты хренов! Будет же еще больнее, если тебе башку отрубят! Ты подумай ею хотя бы и сравни, что больнее! — Пффф… Бояться за задница и не бояться за башка. Дилдос. Как будто никогда ни с кем не пробовает. — Заткнуться, Сквизгаар! Как будто ты пробовает! — Ну… дэто. По крайней мера, я не бояться, как трусливый трус… -… (немая сцена, три пары глаз синхронно воззрились на шведа). — Сквиз, а ну-ка повтори, что ты сейчас сказал! — Да-да, ну-ка, повтори-ка… — Ээээ… А что я сказать? Что дэто не есть настолько страшный, чтобы прятаться под стол и давать себе рубить башка? Дэто же есть логичный… — То ешть, тебе не штрашно, если тебя… втроём… на штоле?! — Я дэто не говорить. Но башка я ценить больше. — ТАК! Вы чего там застряли?! Я, кажется, уже до пяти сосчитал, а прогресса никакого. Палача сюда! Охрана — на прицел!!! — Сквиз, чувак, спасаааай… Мы будем осторожно… — СКВИЗГААР, ЕСЛИ ТЫ СОГЛАСИШЬСЯ, Я НИКОГДА ЭТОГО НЕ ЗАБУДУ, ДАЖЕ ЕСЛИ НАМ СОТРУТ ПАМЯТЬ! — Оу, Нэйтанс… Лучше бы ты забыть… — НУ ЛАДНО, ХОРОШО, ЗАБУДУ, ЧЁРТ ПОДЕРИ! ТОЛЬКО СПАСИ НАС! — …Ладны. — Что ж ты раньше-то молчал, чувак… — Но мне же выпасть «ножницый»… — Бляяяя… Какая педантичность. Токи, засранец, пиздуй из-под стола, везунчик хренов! — Ауу! Чего вы пинаться? Я не будет выходить, не трогать мой задница! — Да никто не шабираетша трогать твою жадницу, идиот! Шквижгаар наш шпашёт! Итак, перед помирающим от нетерпения султаном, едва держащимся на ногах советником, трясущимися в припадке охранниками и наконец-то явившимся, зевающим с похмелья палачом c тяжеленным топором на плече предстает «действие третье». Сквизгаар царственно возлежит на столе, раскинув ноги, эротично разметав волосы и жертвенно закатив глаза, остальные участники группы неловко топчутся вокруг, явно стесняясь в нему приблизиться. — Сквиз, говори, что делать-то! Ты теперь тут главный, тебе и рулить! — Рашштавляй фигуры на дошке, так шкажать… — Йа… Мойдерфейс, берет камера и идет дрочить! — Ну вот так вшегда. Шнова я ижгой… бу-бу-бу… — МЁРДЕРФЕЙС, БЛЯТЬ, НЕ ВЫВОДИ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ! ЧЕМ БЫСТРЕЕ ТЫ ПОЙДЁШЬ, ТЕМ БЫСТРЕЕ ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ! НАЧИНАЙ! — О’кей, большие бошшы… Пошмотрим, што у ваш полушится…шьёмка пошла! — А можный, можный Токи будет здесь, а? — Сгинь, несчастный трус, дилдо тебе, а не мой задница! Слишком много мечтает… и солос играть никогда не будет, слышит? — Но Сквиииизгаар… — Еще один слово, Токи, и ты идет дрочить вместо Мойдерфейс! — Упс. Всё, я молчит, как дохлый рыба… — Нэйтанс. Идет сюда, справа. Без обида, у тебя слишком большой… Но зато тебе доставается мой рот и правый рука. — ДА ПОНИМАЮ Я ВСЁ, БЛИН! МОЖЕШЬ НЕ ОЗВУЧИВАТЬ…ПИЗДЕЦ, ПАРНИ, ЭТО ПРОСТО ПОЛНЫЙ ПИЗДЕЕЕЦ… — Токи… Идет слева, ты всегда быть мой левый рука (для правый ты слишком тупой дилдо)! — Я быть здесь, Сквизгаар… Оу, какой у тебя нежный пальцы, я не знать! — Заткнуться, Токи!.. Пикл, идёт туда. Не забудет поплевать на рука… — Сквиз, чувак, за что мне такая честь?.. — Сейчас я так хотеть. — Понял, не дурак… Я буду аккуратно… Прости меня, дружище! Ребят, давайте все попросим у него прощения, человек же за нас страдает! — (Траурным хором) ПРОСТИ НАС, СКВИЗГААР!.. Скульптурная группа вокруг стола замирает практически в молитвенном экстазе. Некоторые впечатлительные охранники падают в обморок, другие валятся на пол от смеха и сучат ногами в истерике, но большинство охраны ещё держится. У султана практически вылезают глаза из орбит, советник пускает пузыри, вытирая слёзы и сопли, палач уже мирно храпит у подножия трона, во сне нежно обнимая топор… — …Я не пострадает, если вы все действовать синхронный и чувствовать ритм… Представить, что мы все играет один песня сейчас, только без бас! Один-два-три, погнать! (Сквизгаар, благодаря Нэйтану, на время выпадает из общего эфира, с его стороны слышатся только нечленораздельные звуки и междометия). — УХ, Ё… — Нэйтанс, Нэйтанс, ты что, за волосы его не дёргай! — ТОКИ, ОТЪЕБИСЬ, А ТО В НОС ПОЛУЧИШЬ! ЗАНИМАЙСЯ СВОЕЙ РУКОЙ, ТО ЕСТЬ, ЕГО РУКОЙ! — Я и заниматься, то есть, он заниматься… Ооу, дэти пальцы!.. — Сквиз, чувак, тебе не больно? — Мнэээ… — Похоже, он шкажал «нет», или мне покажалось… — Мёрдерфейс, ты-то хоть не лезь! — А што это не лежь, меня и так обделили. Ражойдитешь хоть чуток, мне ничего не вииидно! — СЪЕБИСЬ ПОДАЛЬШЕ СО СВОЕЙ КАМЕРОЙ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! У МЕНЯ ТУТ ОТВЕТСТВЕННЫЙ МОМЕНТ НАЗРЕВАЕТ, УГХХХ… — А шами-то, шами-то… Я его и пальцем не трогаю, только, как видите, шебя… — СКВИЗ… ПРОСТИ МЕНЯ ЕЩЕ РАЗ!!! ПРОСТИ, ПРОСТИ, ПРОСТИ! АААА!!! — Всё нормальный, Нэйтанс, я прощает. Еще четыре, и мы на свобода… — СЛЫШАЛИ, УТЫРКИ? БЫСТРЕЕ ДАВАЙТЕ! — Я уже почти… Сквизгаар, ты имеет божественный руки! — Я знает, Токи, я знает… — Аааа, Сквизгаар, я преклоняется перед ты!!! — ЭЙ, ТОКИ, ТЫ ТАМ НЕ СЛИШКОМ-ТО ПРЕКЛОНЯЙСЯ, УПАДЁШЬ ЕЩЕ НА НЕГО… — Ещё три оставается… — Што-то Пиклжа не слышно. Пиклж, как у тебя дела? — Уйди, Уилл, не доводи меня до греха, не до твоего дурацкого интервью сейчас! Сквиз, чувак, потерпи еще немного, я скоро… Бля, Мёрдерфейс, ты чё творишь тут! — Ойййй, пардоооооон… Кажетшя, я раньше ваш ушпел. Жато теперь шьёмка будет ровнее… — Ещё два… — Сквиз, еще чуток, еще самую чуточку… Дай руку, чувак, дай мне свою руку! Оуууууу!!! Фуххх… — …Теперь я один оставается… Народ, помогает все мне! Нэйтанс! Йаааа, вот так… Токи, идёт сюда! Пикл! Я не может… Слишком устаёт… — МЁРДЕРФЕЙС, ОТДАЛ СЮДА БЫСТРО КАМЕРУ И ЦЕЛУЙ ЕМУ ПЯТКИ! — Нэйтан, ты што?.. — ЦЕЛУЙ, Я СКАЗАЛ!!! — Оу, йааа. дэто то, что нужный. АРРРГГГХХХ!!! …В этот момент в мозгу султана что-то лопнуло, его хватил удар, и он мешком повалился с трона — прямо на палача, дрыхнувшего внизу. Правда, это всё равно мало кто заметил, так как к этому времени вся охрана уже лежала пластом и корчилась в конвульсиях. Единственный, кто успел, был советник, на карачках подползший к телу своего господина и услышавший его последние слова: — Гоните отсюда этих пидорасов и дайте мне умереть спокойно… Советник собрал всё свое мужество (хотя, откуда оно у евнуха?) и двинулся в направлении сцены, заваленной обессиленными металлистами и охранниками. — Эй, вы! Убирайтесь отсюда, сейчас тут не до вас будет. Вот ваши билеты на самолет. И кассету свою забирайте, нам тут такого «добра» не нужно! …Вернувшись в Мордхаус, группа с ошалелым видом ломанулась в подземную лабораторию, чуть не подравшись из-за очереди на стирание памяти. Единогласно решили, что первым этого заслуживает Сквизгаар, да и сам он не возражал… — Ну, как отпуск, мальчики? — поинтересовалась продюсер Абигейл Римелтиндринк. — Надеюсь, вы достаточно вдохновились? — Ээээ… — протянул Нэйтан. — На самом деле, мы мало что помним из отпуска… — Мы все склоняемся к версии, что слишком набухались и обдолбались тогда, — резюмировал Пиклз. — Правда, чуваки? Мёрдерфейс задумчиво ковырнул ножом обивку дивана. — Я што-то вроде помню. Какой-то дворец, што ли. Во! Мы на экшкуршию ходили, тошняк! — Йа… Я помнить, что натрахаться на два неделя вперед, — мечтательно закатил глаза Сквизгаар. — Дэто быть просто фантастика. — А я помнить, что мы даже на сцена играть один раз, — добавил Токи. — На маленький такой сцена… Даже в отпуск нам фанаты покоя не давать, вот мы и играть! Нэйтанс новый песня сочинить… — Да?.. — неподдельно изумился Нэйтан. — Я ничего не помню. Надо в блокноте посмотреть. Абигейл довольно улыбнулась. — Я вижу, отпуск определенно пошел вам на пользу. А новую песню, надеюсь, вы вспомните, нам жизненно необходим новый материал, лейбл поджимает со сроками. Нэйтан, с задумчивым видом листая блокнот, вдруг подскочил на диване: — Вот, нашёл! Сквиз, ты совсем не помнишь гитарные партии? Мне не терпится записать её, она мегабрутальна! — Я думает, что я вспомнит, если будет в студия… — ПОШЛИ В СТУДИЮ СЕЙЧАС ЖЕ! — взревел Нэйтан так, что в комнате для собраний зазвенели стёкла. — ВСЕМ БЫТЬ ГОТОВЫМИ, НЕ БУХАТЬ, НЕ ТОРЧАТЬ, СЛЫШИШЬ, ПИКЛЗ, ТЫ ПЕРВЫЙ ПОНАДОБИШЬСЯ! — Да понял я, понял, Нэйт, успокойся… Фронтмен поднялся с дивана, еще раз обвел свою группу грозным взглядом, и, подталкивая шведа к двери, прорычал: — Смотрите у меня! Здесь вам не тут… …Они работали напряжённо как никогда, и песня обещала стать в сто раз лучше, чем была изначально. — Сейчас пропишем последний соляк, и можно расслабиться, — объявил Нэйтан, как только измученный Сквизгаар снова появился за стеклом. — Постарайся, друг, ещё раз, по-человечески тебя прошу! — Нэйтанс, дэто не будет хороший соло, я слишком устать, запись партий Токи и Мёрдерфейс меня просто затрахать! — Ладно, иди сюда… Бухнём? — Бухнём, мы сегодня заслужить!.. Правда, закуска нет, но дэто фигня… …Заскучавший и абсолютно трезвый Пиклз пошел проверить друзей в студии, которые почему-то долго его не звали. Зайдя в аппаратную, он застал там мини-Апокалипсис — повсюду были разбросаны пустые бутылки, бухой Нэйтан, свернувшись, храпел на диване, а не менее бухой Сквизгаар валялся на столе, не забывая, правда, при этом играть на отключенной от усилителя гитаре. Ему, несомненно, снилось что-то интересное, потому как швед сладострастно причмокивал и бормотал: — Йа. Вот так. круто!.. — Надеюсь, ему снится новая песня, — вздохнул Пиклз, отгребая ногой бутылки и садясь рядом со спящим Нэйтаном. — Чем же заняться-то? Надо ударные прописывать, но Нэйт всё равно раскритикует, если без него… О, а что это за кассета у нас тут на полу? Глянуть, что ли, всё равно делать нечего… Занавес.