Посвященная Тьме

Небольшой кусок пергамента, найденный среди вещей Рудольфа, не давал Гисфриду покоя. Он не был особо щепетилен в отношении вещей покойного – достаточно и того, что он убедил священника не лишать бывшего приятеля христианского благословения. После того, как он узнал от солдат, что Рудольф обвинил его в сговоре с напавшими, многие представления о товариществе у Гисфрида очень изменились. Жизнь, правда, давно выбила из него веру в сказки и романтические бредни, однако до недавних пор что-то заставляло его верить в дружбу. И, когда год назад Рудольф позвал его с собой наниматься на службу, Гисфрид не имел иллюзий насчет того, что ему достанется более легкая и прибыльная ее часть. Однако почему-то ему всегда казалось, что Рудольф просто разделил их службу так, чтобы каждый делал то, что умеет делать лучше. Он, Гисфрид, лучше всего умел воевать – собственно, это было почти единственное, что он знал и умел. А когда во время одной попойки Рудольф проболтался, что именно в этом замке или его окрестностях скрывается клад короля Аэллы*, уважение Гисфрида к товарищу увеличилось многократно. Потому что он сам ни за что не нашел бы у старого монаха (как вскользь рассказал Рудольф) и не расшифровал старинный пергамент. Правда, многое в пергаменте оставалось неясным. Что такое «скала месяца корабля», на три локтя влево от которой надо копать, где найти эту скалу – было неизвестно. Несколько раз Гисфрид по просьбе Рудольфа тайком отпирал библиотеку барона и приятели часами просиживали над книгами, пытаясь расшифровать три рунических знака, грубо начертанных чем-то красным на самом верху пергамента. Пергамент Гисфрид решил оставить у себя – если бы ему только посчастливилось его разгадать, если бы ему только хоть чуточку посчастливилось! Тогда не пришлось бы так мучиться, встречая этот ставший родным и нужным взгляд черных глаз. Он просто пришел бы к ее отцу… И вот теперь Гисфрид сидел в караулке, слушал болтовню солдат, их соленые шутки и смех. Сегодня утром приехал сэр Годфри Уорчестер – и по тому, с какой торжественностью и пышностью было обставлено его посещение, Гисфрид догадался, что приехал он не просто так. Да и несложно было догадаться – внимания Годфри к леди Алисе не заметил бы только слепой. - Эдгар, сыграй-ка нам, а мы споем, - Мэтью, капитан арбалетчиков, как всегда, давал всем фору по части веселья. Худенький черноволосый Эдгар, ловкий и подвижный как белка, мгновенно вытащил откуда-то свирель и, безбожно фальшивя, заиграл простенький мотивчик, под который можно было спеть все что угодно. Встал Эрик с похмелья, болит голова И руки трясутся с похмелья. Скорее, друзья, принесите сюда Бочонок шотландского эля - затянул своим неровным баритоном Мэтью. Хэй –хо, хэй-хо, Бочонок шотландского эля - подхватила дюжина здоровых глоток. Гисфрид, подпевая нестройному хору, чувствовал, что его дурное настроение немного прошло. Неожиданно в хор голосов вплелся еще один – свежий, звонкий девичий, а с ним вместе – легкий звон лютни. Он выпил бочонок. Он выпил второй Опять разгорелось веселье Все недомоганья снимает легко Бочонок шотландского эля - воодушевленно продолжил Мэтью, оглядываясь на дверь, откуда послышалась лютня. В дверях караулки стояла Алиса, подыгрывая себе на лютне и во все горло подпевая припеву про бочонок шотландского эля. Еще месяц назад Гисфрид посмеялся бы вместе со всеми, и Алиса села бы на лавку рядом с солдатами, на услужливо подстеленный плащ, и все продолжили бы веселиться. Но сейчас Гисфрид в одно мгновение засек те взгляды, которыми помимо воли окидывали эти молодые здоровые парни фигурку девушки. - Могу ли я проводить вас, леди Алиса? – он встал и почти насильно вывел девушку из караулки, напоследок обернувшись и наградив подчиненных убийственным взглядом. - Что-то случилось? - Я думаю, вам не стоит больше приходить в помещение для солдат, леди Алиса, - в этот миг Гисфрид больше всего ненавидел баронессу, которая совершенно не следит за дочерью. А ему вот приходится выполнять еще и эту работу – не то мать, не то старший брат! Видимо, Алиса заметила тень досады, легшую на его лицо. - Вы опять стали букой, сэр Гисфрид, - она по привычке капризно наморщила нос. - Я-то думала, что вы от этого излечились. Кстати, как ваши рубцы? Алиса ловко скакнула ему за спину и попыталась прощупать под блио и коттой рубцы на спине. Гисфрид от неожиданности слишком резко развернулся и локтем попал ей прямо по голове. - Аййй! – девушка даже присела, потирая ушиб и сердито глядя на него. - Леди Алиса, вам больно? – выдохнул Гисфрид, наклоняясь к ней. В это время пергамент выпал у него из-за пазухи и Алиса, сразу забыв про ушиб, быстро подняла его. - Ой, как интересно! – в ее голосе издевка мешалась с неприкрытой злостью. - Ну как можно так небрежно хранить письма? Наверное, это от леди? Гисфрид молчал. Тогда Алиса сама развернула пергамент. - Руны… странная подпись у леди, - из ее голоса исчезла злоба и взгляд стал не издевательским, а просто заинтересованным. Гисфрид коротко рассказал ей о старом монахе – передал в точности то, что рассказывал ему Рудольф. - Вы ищете клад, сэр Гисфрид? – уже совсем по-доброму спросила Алиса. Гисфрид вдруг улыбнулся. Внезапно стало легко. - Да, - тихо и твердо сказал он, - я ищу клад, чтобы… Звук сигнальной трубы прервал его. *** - Милорд, шотландцы, шотландцы! – вбежал солдат в большой зал, где сидели барон, сэр Годфри и леди Марианна. Когда барон и сэр Годфри, на ходу закрепляющий под подбородком шлем, выскочили во двор, там уже вовсю шла подготовка к бою. - Там около сотни человек, из них всего около трети конные, - подошел к ним уже одетый в доспехи Гисфрид, – по виду – шотландцы. - Со мной всего десяток конных, - нахмурился Уорчестер. - Милорд, вот что я думаю… - начал Гисфрид. Оба отошли, совершенно забыв о бароне Монтгомери и погрузившись в обсуждения обороны замка. Барон Роберт сложил руки на груди и медленно пошел к входу в переднюю башню. - Милорд! – Гисфрид почти подбежал к нему, опередив Годфри. - Где леди Марианна? Когда появилась баронесса - холодная и величественная, скрывающая за величием свою тревогу, Гисфрид начал излагать ей то, что только что уже рассказал сэру Годфри. - У них небольшой отряд, и конных немного, и тот посланник, который трубил, вызывал «прекрасную златовласую баронессу» - молодой рыцарь немного смутился, выпалив все это, но справился с собой и продолжал: - Они, скорее всего, не знают, что милорд барон вернулся. Не знают они и о том, что здесь сэр Годфри – иначе конных было бы больше. У них нет ни осадных орудий, ни больших щитов – стало быть, на серьезный штурм они не способны. Нужно, чтоб вы ответили им, леди Марианна. Переговаривайтесь с ними, как можно дольше – это поможет нам лучше встретить их… - Мне – переговариваться с ними? – ошеломленно и негодующе перебила его баронесса. - Идемте, идемте, матушка, - стоявшая чуть позади отца и все слышавшая Алиса, не теряя времени повлекла мать на стену. Отец и сэр Годфри, затаив дыхание, слушали то мелодичный бархатный голос баронессы, то звонкий голосок Алисы, переговаривающиеся с шотландцами. - Они собрались все возле передовой башни, - доложил подошедший Гисфрид. - Поверили, что в замке только женщины и почти нет солдат. - Не будем терять времени, - Годфри Уорчестер вскочил на своего рыжего как огонь коня и дал знак своим людям. Гисфрид был уже верхом и отдавал последние команды арбалетчикам и своим всадникам. Барон поспешил на стену. *** Укрывшись за зубцами, в окружении готовых к обороне арбалетчиков, барон Роберт одновременно наблюдал за сгрудившимися у башни шотландцами и удерживал Алису, все время норовившую высунуться из-за зубца стены. По команде Мэтью арбалетчики одновременно подняли свои кроссбоу и выпустили тучу стрел в нападавший. И почти сразу послышался негромкий, отдающийся в стену скрежет – это поползла вверх решетка боковых ворот. Снаружи замка раздались конский топот, вопли и звон оружия – конный отряд во главе Уорчестером и де Борном вылетел из замка и врезался в гущу нападавших. Алиса выдернула руку и побежала к краю стены, где хорошо виден был бой. Барон видел как дочь в волнении прижала к губам ладонь, словно шепча в нее какие-то молитвы или проклятия. Ее глаза неотрывно следили за теми или тем, кто сражался сейчас там, возле молчаливо ощетинившейся бойницами передовой башни. Скоро все было кончено – всего несколько конных шотландцев смогли уйти. Увидев это, Алиса стремительно бросилась к ходу вниз. Когда не успевший за ней барон Роберт вышел во внутренний двор, дочь уже была в самой гуще солдат – встречала героев-защитников, как, усмехнувшись, сказал себе барон. Он, улыбаясь, наблюдал, как Алиса что-то торопливо говорила почтительно застывшему перед ней начальнику стражи… *** Был уже поздний вечер, когда, оставив в зале пирующих и празднующих победу солдат, барон с баронессой, их гость и Алиса уединились в маленьком покойце, где барон обычно разбирал свои рукописи. - Нам приятно ваше предложение, сэр Годфри, - торжественно произнес барон. - И мы согласны отдать вам руку нашей дочери. Леди Марианна, стоявшая рядом с мужем, согласно кивала. После того как он пришел в свою комнату, разделся с помощью слуги и скользнул под покрывало, Годфри Уорчестер принялся обдумывать все то, что сегодня утром сказал ему барон. Он давно знал о пристрастии к чернокнижию своего друга и частично разделял его страсть. И то, что Роберт рассказал ему об испытании, через которое ему придется пройти, чтобы получить руку Алисы, ничуть его не испугало. Он вспомнил странно чарующий взгляд ее глаз, черный и плывущий, манящий словно смертный грех. Какая тайна скрыта в этом пристальном взгляде, в ослепительно черных зрачках в обрамлении длинных и густых ресниц, в этом их выражении, которого не бывает ни у людей, ни у зверей, а лишь изредка у звезд? Годфри никогда не баловался стихосложением, однако взгляд Алисы, казалось, готов был сделать из него поэта. Он отогнал эти мысли, попытался склониться к более деловой практичности: молодая жена, почти втрое моложе его – вот о чем стоило задуматься. *** - Я искала вас, сэр Гисфрид, - запыхавшаяся от быстрого бега Алиса догнала начальника стражи во время обязательного ночного обхода. В тонкой сорочке и наброшенном на плечи платке, она дрожала от пронизывающей сырости, которая всегда поднималась от близкого моря в эту пору года. Не задумываясь, что он делает и чем это закончится, Гисфрид почти сорвал свой шерстяной плащ и укутал им Алису. - Я… я прочла, - стараясь не смотреть в его глаза, проговорила Алиса. - Не знаю, что значит «скала месяца корабля», но вот руны… Она торопливо выхватила из-за пазухи, словно отточенный кинжал, свернутый в трубку лист пергамента и, рискуя разорвать, рывком развернула, стала под факел, чтобы его свет падал на документ. Гисфрид тоже подошел, почти не ощущая своих ног. - Вот, «гебо», «райду» и «лагуз»** - я сначала подумала, что это заклинание, - Гисфрид делал над собой усилие, чтобы слушать ее торопливые сбивающиеся слова. И не стиснуть ладонями хрупкие плечи, так жалко и трогательно сглаженные сейчас складками его тяжелого плаща. - Но это не заклинание, я уверена. Это имя, имя того, кто дарит – «гебо» это дар, дарение… Эти две остальные руны – имя дарящего… Я думаю, этот клад принадлежит викингу, а не королю Аэлле, что бы там не говорил ваш монах. А уж если его связывают с королем Аэллой – это может быть только Рагнар Лодброк***. - Леди Алиса, - выдохнул Гисфрид прямо в тонкую девическую шейку, обнажившуюся меж двух сейчас переброшенных на грудь кос. Она резко повернулась и ткнулась лбом в его ключицу. - Найдите этот клад, сэр Гисфрид! - прошептала ему в плечо. Не пытается обнять, ничего не делает, просто вжалась лбом. - Обязательно найдите! Уже осень... потом идет зима. И пусть метель приметет к вашему порогу… все-все, самое-самое,… что только есть на земле… Гисфрид обнял ее за плечи – защитить, укрыть, стоять так тут с ней всю вечность, пусть рассказывает, пусть насказывает, пусть придумывает… Она выскользнула из его рук, почти неощутимо, словно была бестелесным духом. Не поднимая глаз, повернулась и почти побежала в темноту холодного замкового коридора.