Подсобник

Невыносимо поносная для бывшего Темного Владыки пьеса пользовалась во всем Мандосе невероятным успехом. Даже из сектора авари к Первому дому несколько раз являлись делегации с просьбой повторить постановку. Рыжие Заразы величественно заявили, что настоящие нолдор никогда не останавливаются на достигнутом. Настоящие нолдор работают или воюют. А если войны в данный момент нет, то помогают всем, в помощи нуждающимся. В частности, Следственный отдел готов приложить все усилия для розыска того, что авари тут потеряли. А пьесу все желающие могут смотреть в записи по палантирам, пока у них глаза на лоб не вылезут. Маэдрос был как обычно, вежлив, но тоже послал к палантирам. Феанора и Куруфина просто не нашли. Моргот по долгу службы знал, что две курвы заперлись за дверью со змеюкой. Туда он дважды в день возил тележки со снедью – предварительно, конечно, проверив ее вкусовые качества лично. Неприятно изменилась под влиянием участия в самодеятельности дочка Ородрета. Она более не порхала и не щебетала. Наоборот, то и дело расхаживала широкими шагами по сектору Первого дома, говоря со встречными коротко и резко. Потом обрядилась в синие штаны и повесила на плечо тяжеленную, побрякивающую железом сумку. Первоначальный Свертыватель Пространства застиг ее в обществе Карантира. Таргелионский бандит смотрел на свои кружочные стрелки, а наследница Нарготронда закручивала гайки на фырчащем котле торцовым ключом. И в ответ на карантировы «растрепу» и «халабуду» отрыкивалась «деревянной башкой» и «косолапым чучелом». Моргот решил написать очередной донос Намо – о явном моральном разложении молодежи под влиянием Феанарионов. Для этой цели он вновь использовал карантировы ящики. Не обращая внимания на их подмигивание и мяуканье, долго и усердно тыкал в пуговки, изливая накопившуюся обиду. «Уважаемый начальник этого Мандоса. Совсем ты оторвался от народа. Хоть бы разок зенки скосил, что у тебя тут происходит. Велено тебе было всех исправлять. Сам ведь накаркал, чтоб они тосковали по телам. А они ни балрога потухшего не тоскуют, а показухи ставят. Все в этих их показухах неправда. Научают плохому. Таким словам, что даже я в Ангаманде… Ангамандо не слыхивал. У меня только посылали на…». Ящичек взвизгнул и замигал красными огоньками. Первый Выноситель За Пределы замахнулся на него кулаком, потом этим же кулаком подтер нос и продолжил: «В общем, посылали. Но никто не уходил. От меня вообще уйти было нельзя. Если кто и уходил, то я был не при чем. А у тебя скоро весь Мандос к Феанору сбежится! Феанор все на свои поганые палантиры записывает. И тебя пишет, какой ты дурак, я знаю. И жена твоя дура, тоже знаю. Хоть проверьте, все так, как я сказал. Еще Феанор с сыном своим этим, не то четвертым, не то пятым, без бутылки в его ораве не разберешься, хочет устройство на колесиках в Мандос запустить. Будет ездить и зырить на всех. Даже из-за угла зырить, потому что буркалы у него выдвигаются, и назад повернуться могут. Пойдешь по надобности, а оно подкатится и на палантир запишет, вот увидишь! Карантир тогда не зря все подзорвал. Он весь Мандос подзорвет один раз. А если ты думаешь, что у Арафинвэ дети хорошие, то Феанор по правде пишет. Потому что Айканаро тоже подзрывал. Сам лично видел и тоже подзорвался, но, в общем, не собирался. А еще запрети Маэдросу, этой жердине, картинки рисовать. На дверях рисует не пойми что. Может, сам понимает, а я нет. Лучше бы ты ему не правую руку приставил, а левую оторвал! А то знаешь, как он дерется?! Кто еще может кулаком балрога прибить в кучу угля, спрашивается?! Такой хороший балрог был, температурный. Он и тебе однажды настучит, вот увидишь! Не балрог, а Маэдрос этот, гнусный тип. И Келегорм сильно дерется. И Карантир. Они вообще все дерутся. И сотрудников твоих излупят. И мебель поломают. Самому не на чем сидеть будет, кроме толчка! Еще прошу отпуск по случаю большого нервного расстройства по ходу действия той показухи, чему могу представить свидетелей. Если они согласятся представляться. Они такие стервы, что не то что представляться, а сразу по макушке. Даже если половник немытый. Так что не меньше шести месяцев этой Ариэн отпуска из благотворительности. В чем подписуюсь заключенный номер раз Мелькор». Заклеив очередное послание в конвертик с изображением цветка Тельпериона, узник поплелся мыть театральный чертог. После премьеры музыкально-исторической пьесы театр полностью перешел в распоряжение ваниар. Загоревшись примером Первого дома, те решили поставить грандиозную оперу о Великом Походе. Центральное место в сюжете занимала трагическая любовная линия. Как понял из болтовни этих пушистиков Моргот, герою предстояло несколько раз попасть в плен в Ангамандо, подвергаться там ужасным истязаниям, потом бежать, снова попадаться, снова подвергаться и под конец быть пожранным пещерным чудовищем. Героине предписывалось проливать ведра слез, тоже попасться – но один раз, быть спасенной как раз героем и снова печалиться. Перед самым отплытием в Валинор она, бродя по берегу и распевая грустные песни о потерянном женихе, срывалась в пропасть. Но кончалось все счастливым воссоединением в Валиноре по выходу из Мандоса. Шаркая шваброй по блестящему полу, Композитор Дверного Скрипа который раз слушал доносящийся со сцены нежный дуэт героев. Те пели о звездах и цветах, а также о Свете, под которым мечтали жить счастливо. Бесконечное повторение одних и тех же номеров имело объективную причину. Среди ваниар в Мандосе была непрерывная текучка. Не успевал очередной исполнитель выучить текст, как его вызывали на выписку. Режиссер оперы уже склонялся заменить постановку обычным концертом из гимнов и романсов. Соблазнить на участие в опере кого-то из нолдор не удавалось. Моргот, вспоминая фырканье и хрюканье, уже давно слышавшиеся из Следственного отдела, подозревал, что там сочиняют новое вульгарное зрелище. Незаконно репрессированному Владыке с тоской вспоминалось Утумно. Как же там было хорошо и мирно! Ну, допустим, балроги нанюхаются время от времени фумарол и вынесут пару стен. Так даже на пользу делу – расширяются помещения. Орки в кости снаряжение друг другу проиграют – все равно ведь все имущество остается в хозяйстве, только владельцев меняет. Возьмутся гнать самогон из рваных сапог – вонища, конечно, но зато отходы утилизуются, экологическая обстановка на высоте держится. Зато никто не химичил, не печатал ящиками эти проваленные книжки – небось в Валиноре из них уже вторая Таникветиль выросла! Во всяком случае, вспоминая Карантирово творчество, Великий Инициатор Бедлама чувствовал себя так, словно перетащил священную гору с места на место сто раз на своей личной спине. Не ставились там поносные спектакли, не колотились без конца стекла, поскольку стекол не имелось вообще. А главное – никто не решился бы изобрести пылесос! «Шкуру бы с такого содрал, набил старыми приказами и выставил в главном дворе под навесиком – чтоб никому неповадно было!», - кровожадно мечтал зек, крутя в ведре швабру. После уборки в театре надлежало явиться в мастерскую игрушек и отнести продукцию в детское отделение. Потому Моргот водил инструментом с резвостью зимней мухи. Если удастся протянуть время до отбоя, задание автоматически перенесется на следующий условный день. Но, видимо, Намо по злобности своей валарской натуры сделал время в чертогах резиновым. Поломойство завершилось, а до отбоя оставалось еще балрог знает сколько! Одолжившись на кухне яблочными слойками и самсой с сыром и ветчиной, Повелитель Колорадских Жуков двинулся в опротивевший до икоты сектор Первого дома. При виде штабеля коробок Моргот и в самом деле икнул. И который раз вернулся к мысли, что если бы уборку возложили на самих исцеляющихся, их трудовой энтузиазм сгас бы за пару условных суток. Но от размышлений количество предметов не уменьшалось. Пожалуй, потребуется не меньше пяти ездок поперек всего этого варгами подписанного Мандоса… - Феанор ваш, гений хренов… Я вот тоже изобретатель. И сейчас как изобрету!.. И он изобрел. Просто сцепил загруженные тележки в такой караванчик наподобие виденных когда-то нолдорских барж в Валиноре. Окинув взглядом свое творение, Моргот схватился за ручку первой тележки. - Ух, ямы и пропасти! Надорвусь, а никто и не заплачет! Разве что Ниенна, да и то по долгу службы! Все же несколькими рывками сцепку удалось сдвинуть с места, а потом еще и придать ей некоторый импульс. Полязгивая и погромыхивая, тележки покатились за пыхтящим зеком. Постепенно ход сделался легче. Вот только на поворотах последняя тележка все норовила зацепить хвостом стенки или встречных обитателей Мандоса. - С дороги! – порыкивал нарочито хрипло Самодеятельный Бурлак в маску. – И нечего шляться без дела, - добавлял уже обычным голосом, миновав очередного напуганного пешехода. – Взял бы веник да подмел где-нибудь. Келегорм с Куруфином возникли на дороге так внезапно, что Моргот не успел толком испугаться. Охотник ухватился за борт и переворотом через кузов ушел от столкновения. Куруфин вжался в стенку. - Вот! – воскликнул Курво Номер Два. – Турко, это же так просто! Вагончики! А в них кресла… и даже кровати, если ехать, скажем, в Альквалондэ! Движок электрический в первом вагончике, кристаллы, чтоб издали было видно приближающийся состав… - На большой скорости они будут так мотаться, что пассажиры повылетают в окна, - заметил тот. - Сделаем на дороге колеи… Нет, колеса будут катиться по металлическим полосам, упираясь в них ободьями… Полосы не круглого, а прямоугольного сечения для более надежного упора… Прибавляя скорости прочь от опасной парочки, Моргот оглянулся – феанорята стояли на коленях и что-то чертили мелом на полу. - Да лопнуть вам на мелкие кусочки! Только и знают, что грязь разводят! Опять ностальгически припомнилось Утумно. Уборка там осуществлялась очень технологично. Сперва мусор и грязь естественным путем утаптывалась проходящими. Когда головы балрогов начинали цеплять потолки, по широким коридорам давали проползти Глаурунгу или его потомкам. Дым потом выходил через щели, отчего добавлялся мрачный колорит. Ходы, в которые не удавалось протиснуть даже мелких дракончиков, просто закладывались. Таким образом усложнялись и побеги заключенных – топография крепости непрерывно менялась. Правда, заблуждались и постоянные обитатели. Но орков всегда безошибочное чутье выводило к кухням, а балроги, если торопились, просачивались в те же трещины, усиливая конвекцию… Потом Первого Делителя Неделимого посетила горькая мысль: - Опять эти феанорыши у меня, мудрейшего, идею сплагиатили! А еще заявляют, что Феанор у меня ничему не учился и никогда со мной не беседовал, кроме как облаял у ворот своей крепостенки! Ясно, не беседовал. Стал бы я с таким хамом разговоры разводить! Он постоянно меня подслушивал! Когда я вслух размышлял о мировых проблемах. Засядет в кустах и подслушивает, сквалыжник. А потом за свои открытия выдает. Только эта паучиха двуногая, Вайрэ, ни в жисть на своих ковриках этого не отобразит, ясный пень! В детском отделении состав встречала представительная майэ в крахмальном лиловом халатике. Увидев пляшущие в тележках коробки, она ахнула и вцепилась в транспорт с силой львицы. - Безобразие! Игрушки предназначены в подарки успешно исцеляющимся, а ты их вот так неаккуратно везешь! Убирайся немедленно! И скажи там, чтоб подарки отличникам учебы тебе не доверяли! - Ну и пожалста! Можно подумать, что я прям обмечтался ваш хлам возить! Моргот брезгливо отряхнул ладони и с достоинством отправился вглубь этих чертогов. Кухню этого отделения он давно не навещал. Правда, почти сразу почувствовал, что такое простое освобождение от труда может быть чревато: к Намо пойдет очередная жалоба. А тот передаст ее Мириэли! - Открутимся как-нибудь, - утешил себя Первоначальный Ископатель. Конфет удалось зачерпнуть во все три кармана: исправленец не оставил пустовать и нагрудный. Потом он снял пробу с апельсинового компота и присел в уголке, отдыхая от тяжкого задания. На стене прямо напротив облюбованной скамейки Йаванна воздевала руки над осыпанном красными ягодами кустом чего-то. Моргот подумал и восковым карандашом пририсовал Палуриэн лихо закрученные усы. Потом обеспечил рогами ежика у ее ног. Высоко оценив свое творчество, еще раз заглянул на кухню, подцепил два горячих пирожка и неторопливо зашагал из пристанища покойных эльфят. Однако надо было миновать ту, явно начальственную, майэ. Потому Чудодейственный Тушитель Света решил описать по чертогам некоторую дугу безопасности. Помещение, в которое он попал, было застелено огромным ковром – у изнуренного подсобника задрожали колени при мысли, что этот тоже требуется пылесосить. Тем более, что на длинном зеленом, с желтыми и синими узорами ворсе валялись бумажки от конфет и блестящая мишура. - Вот как они тут детей воспитывают! Насорили, набезобразили и побежали палантиры смотреть. Да займи я место Намо, я бы их обучил порядку, будьте уверены! Они бы у меня за одну конфеточку бы все перемыли. Языками бы вылизывали!.. Тут дверь напротив приоткрылась, и на ковер, едва слышно гудя, вползло Нечто. Оно было величиной с две табуретки, поставленные в ряд. Серо-голубое, тускло поблескивающее и овальное. Но на его макушке то и дело поворачивалась голова в виде шляпки от гриба. И с этой головы по сторонам посверкивали аж четыре красных глаза. - Вот оно… То самое, из шоколадного Эа… Этот чурбан Намо мне не поверил, а проваленный Феанор его уже смастерил и запустил в Мандос… Нечто между тем принялось ездить по ковру. Моргот краем глаза отметил, что на следу штуки не остается ни одной мусоринки. Да и сам ковер распушается и обретает более яркие краски. - Оно еще и жрет бумагу… Надоест ему такой рацион, за обитателей примется… Надо было уносить ноги. Пятясь, зек уронил бумажную тарелочку из-под пирожков. Нечто тут же повернуло к нему. - Пошел прочь! Прочь, тебе говорят! И не зырь на меня, я тут по распоряжению свыше нахожусь! Сама Вайрэ послала! И Великий Громоздитель Предначальной Эпохи помчался, не разбирая дороги, к выходу. На скаку он, боясь рассыпать добычу, обеими руками придерживал карманы. Ворвавшись в подсобку, Моргот налетел на Виндэ. От толчка оба сели – майа на кровать, а исправленец на канистру с моющей жидкостью. - Что случилось? - Там ОНО! Ползает! Вот, не верили мне! Не верили! А Феанор уже смастачил и выпустил кормиться! Сейчас ковер жрет! И зырит, зырит! - Что именно там это… зырит? - ОНО! Голубое такое все, а глаза красные! Злющщие - жуть! Едва успел убежать! - Откуда? - Из отделения для мелких пакостников ваших! Им там подарки готовят, а дарить уже некому будет! Потому как ковра ему мало на такое брюхо, однозначно! Виндэ встал и оправил халат. - Ты напрасно испугался. Это всего лишь автоматический пылесос-полотер. - Автоматический? Еще не легче! Теперь на меня еще и эту бандуру повесят? - Устройство запрограмиировано самостоятельно убирать мусор и мыть пол. - Как это – самостоятельно? И не надо будет его таскать, щеткой кругом шарашить? – Моргот с выдохом от печенок пересел на стул. – Ну и забирай тогда эту фиговину. Он с ненавистью пнул стоящую под полкой синюю сигару на колесиках. - Понимаешь, Феанаро пока что изготовил прототип и проводит его испытания. Если результаты его удовлетворят, он начнет серийное производство… Да, тебе велено пройти в реанимационное отделение и помочь расставить новые кровати. И старайся не напоминать о себе госпоже Мириэли. В Эндорэ твой приспешник Тху собрал новую армию и перешел Андуин. - Андуин он перешел! Хорошо бы его на другом берегу и отдули, сволочь такую! Он там, видишь ли, земли завоевывает, а я тут кровати таскай! Горб скоро наживу!.. Феанор прототип изготовил! Сам он с сыночками своими еще те типы, теперь вот вздумал к ним прото-типы разводить! Автоматический пылесос, видишь ли, мне не положен! Чтоб он их самих засосал! Гигантский Расшибитель вошел в указанный ему коридор – и попятился. Выкрашенный в зеленое и голубое тоннель уходил, казалось, в бесконечность. А справа и слева белели несчетные двери. - Это что же – мне одному тут койки расставлять?! Балрог этот лиловый, Намо, сюда все Эндорэ затащить рассчитывает?! Из ближней двери появилась еще одна фифа в сиреневом. - Когда закончишь с кроватями и тумбочками, отправишься в бельевую. Все надо срочно застелить. - А-а-а-ау-у-у-у!!! В подсобку Моргот приплелся в состоянии многократно использованной мочалки. Настроение не поднимал даже кулек беляшей. - Вообще уже… - он посмотрел в покрытое мыльными разводами зеркало. – Отпуска нет на войне… Может, и впрямь я тогда зря все это затеял? Сидел бы тихо, горушки клепал в тундре, никто бы мной не интересовался. Феанор бы своими изобретениями Манвэ с Вардой докорял. Эльвэ с вертихвосткой Мелиан целовался… Людишки вообще не появились бы, поскольку никто Деревья бы их никудышные не гасил, а без того и Солнце с Луной запустить не догадались бы… Эх, жизня моя пропащая! Генеральный Тормоз Эа плюхнулся на стул и воткнул в розетку чайник. После четвертого беляша его внимание привлекли лежащие на столе аккуратные конверты. - Что это, мне почта пришла? От Сауроши, что ли? Потешается над своим бывшим начальником, гад?! Прознал, что на нем тут все, что вздумается, возят, как на ишаке оссириандском?! Сверху лежал толстый зеленоватый конверт с благолепной картинкой – две девицы плетут венки под апельсиновым деревом. Оставив на нежной бумаге отпечатки масляных пальцев, исправленец вытащил пачку листков. В правом верхнем углу первого красовался штамп мандосской канцелярии с подписью самого Намо на полочке. Далее следовала фраза «Обязательно к прочтению и заверению». Остальные содержали кучу письменности, разнесенной на пункты и подпункты. Два озаглавлены «Права исцеляющихся». Потом следовали еще три – «Обязанности персонала Чертогов Мандоса». Под всем этим красовались полочки «дата» и «подпись». За последней в косых чертах «Алкар/Мелькор/Моринготто/Моргот/Бауглир». Читать эту писанину Непередаваемый Замыкатель не собирался. Особо его возмутило, что у исцеляющихся были только права, а ему навязывали обязанности, да еще на одну страницу больше. - Да пошли вы все… к папе Эру в задницу! Никаких правов знать не хочу, а от обязанностей развоплотится тянет! Целый условный день кровати стелил, а они тут выбрали момент для инструктажа! Перед датой нацарапал «Как у вас, так и у меня!». Перед связкой прозвищ долго и тщательно вырисовывал закорючки вокруг тенгвы «алда». Второй конвертик оказался голубым, с рисунком вида на Таникветиль и содержал всего один листок. Опять с угловым штампом. - «Напоминаю осужденному Алкару (широко известная кличка - Моринготто), что администрация Чертогов не нуждается в его информации о деятельности исцеляющихся», - читал зек вслух, водя по строчкам пальцем. – Не нуждаются они! Тут уже не информация, а целые прототипы разъезжать начали, а они и не чешутся! «Исцеляющиеся из числа нолдор, а также синдар и авари согласно Уставу Чертогов занимаются интеллектульной деятельностью, способствующей главной задаче учреждения – душевному исцелению»… Тут Моргот остановился, укладывая в голове заковыристую фразу. - Ага, значит, согласно Уставу они это все? И взрывы тоже? Жалко, что ты, трухлявый столб в занавеске, на воздух не взлетел! И что-нибудь железное и такое суковатое тебе на хребет не свалилось! «Многочисленные нарушения внутреннего распорядка осужденным Алкаром (широко известная кличка - Моринготто) были рассмотрены на плановом собрании руководящих лиц Чертогов. По единодушному решению собравшихся рабочий день осужденного Алкара (широко известная кличка - Моринготто) решено удлиннить на два относительных часа из резервов Безвремения с целью его исправления благородным трудом на пользу Арде»… Что???!!! Еще два часа тут корпеть и потеть?! Сволочи тут все! Кроме меня!!! Зек отдышался, зажевал еще два беляша и, собравшись с силами, продолжил чтение. - «Прозвучавшие в письме на мое имя личные оскорбления в адрес мой и моей супруги определены как нарушения правил вежливости. В наказание осужденный Алкар (широко известная кличка - Моринготто) обязуется ежедневно в течение относительного лоа после подъема и перед отбоем вслух зачитывать присланные ему ранее права исцеляемых и обязанности персонала». Моргот скосил глаза на расползшиеся по столу листки и крякнул. - Еще и молебен вам читать? Сперва пойду опять в карантиров хламовник и напишу затребование своих правов личных! И Манвэ жалобу! И Ниенне отдельную!.. Вот интересно, кто ей платки стирает? А то еще и ее сопли на меня взвалят, они это могут, издеватели! Что они там дальше пишут, каких еще подлянок насочиняли, все на одного? Так, «ПыСы» какое-то. Это что, новое оскорбление? Служебным положением злоупотребляют? Если я и хожу «пысы», то в указанное место и без их наставлений! «Ариэн в благотворительности не нуждается, ибо в полном объеме обеспечена снаряжением для исполнения своих служебных обязанностей. Отпуск ей не положен по причине постоянной занятости освещением Арды. С пожеланием успехов в исправлении владыка Чертогов вала Намо». Нет, а эта дура самосветящаяся тут при чем? Первый Поэт Абсурдного Стиля задумался, с чего бы это Намо вдруг сообщил ему о неположенности отпуска пилотессе Анара. Ведь на самом деле отпуск несчастный оскорбляемый зек просил себе! - Короче, маразм прикинулся нашему начальнику. Или шизеет от общения с Феанором и его бандой. Не удивлюсь, если этот так сказать, владыка мертвяков, сам начнет шурупы всюду вкручивать. Тут его воображению представился Намо, озирающий свои владения вытаращенными, блуждающими глазами. В одной руке длинная плоская отвертка, в другой – деревянный ящик, полный здоровенных шурупов. А неподалеку Тингол, безуспешно пытающийся отодрать от стены свою мантию, прихваченную десятком блестящих головок. И толпа злобно хохочущих нолдор с Келегормом во главе. - Так вам всем и надо! – мстительно пробормотал Моргот, засовывая пальцы в бумажный кулек. Но тот оказался пуст. Идти за дополнительной порцией было поздно – переходы закрылись. Пришлось продолжать банкет за счет стыренных в детском отделении конфет. Сладкого требовалось съесть побольше, чтоб успокоить трясучку во всей фане. Ведь если письмо к Нерданели якобы от ее сыновей дошло… Надо ждать событий пострашнее падения Тангородрима! Уж феанорова баба вытребует у маразматика Намо таких репрессий, что и тройной рабочий день отдыхом покажется! Достоверный Мастер Подвисания В Нигде так и заснул с последней конфетой во рту и среди вороха блестящих фантиков. - Лопай со скоростью своей Унголиант! – распорядилась кухонная начальница, наливая в кружку топленое молоко. – Сегодня тебе дрыхнуть в обеденный перерыв не удастся! - А вы готовы наслаждаться чужими страданиями? – промычал зек сквозь пережевываемый кусок колбасы. – Кто тогда искаженец, спрашивается? - Чем это спрашивается? – коварно поинтересовалась кондитерша. – Тем, чем стол заплеван? Моргот предусмотрительно отодвинулся, прихватив тарелку с эклерами. - Если тебе еще не передали, то после завтрака бегом в сектор Второго дома, - распорядилась Лиссэсирэ, подталкивая к столу исправленца тележку для грязной посуды. – Завтра там будет праздник. Выписывают Нолофинвэ и Туракано с женой. Так что развесишь украшения и расставишь столы. Потом вымоешь полы… - Потом вы меня отнесете на кровать по частям, - Моргот пробурчал это, уже собирая со столов тарелки. К счастью исстрадавшегося исправленца на эту работу отрядили еще двух майа. Так что большущие гобелены, вышитые лично Эленвэ вешали втроем. Четыре полотна содержали слащавые валинорские сюжеты: Финголфин и Анайрэ прогуливаются в саду королевского дома, эта же пара в окружении своих малолетних детей, Финголфин сажает на коня Фингона-мальчика, Тургон с Эленвэ у большого фонтана. Моргот косорылился, но терпел. Потом пошли картинки о подвигах мужской части выписываемых. И после пейзажей Хелкараксэ безусловно раскатался по стене вид Черных Врат. Финголфин – весь серебряно-синий – вонзал меч в икру гигантской черной фигуры. Несостоявшаяся королева Гондолина постаралась вышить красным и оранжевым огромную раззявленную пасть под сильмарилловым венцом! - Лучше бы поподробнее изобразила лепешечку, в которую я превратил ее помешанного тестюшку! – ворчал Возвышенный Рукомахатель. Но конечно же такого сюжета не обнаружилось. Наоборот, возник распростерший крылья Торондор. Его старательно обшитые золотой канителью когти недвусмысленно нависали над перекошенной физиономией Владетеля Ангамандо. Причем правый из глядящих в стороны глаз на этой физиономии был красный, а второй – пронзительно-розовый. Зек решил, что у авторши самой что-то случилось с глазами на почве злопыхательства. После развешивания последовал приказ доставить тележку с какими-то бренчащими ерундовинами. Выполнив его, Моргот уселся в уголке дабы перекусить большой гусиной ножкой с хрустящей булочкой. Не успел прожевать первый кусок, как услышал самые ненавистные в Эа голоса и быстренько схоронился за одним из гобеленов. Глянул сквозь бахрому и понял, что среагировал вовремя – в чертог вошли Феанаро с Куруфинвэ. Два невозможных преступника принялись выпутывать из упаковки недавно привезенные фиговины и раскладывать их посреди пола. Потом вооружились здоровенными ключами. Собирали они нечто круглое с башенкой посередине. На башенке была уйма светящихся камней и лопоухие колесики в маленьких нишах. Под погромыхивание металла зек в своем углу начал задремывать. - Феанаро! Моргот чуть не выдал себя подскоком. Выглянул в только что проверченную пальцем дырку в полотне и чуть слышно замычал – в чертог заявился Финголфин. Прошедшие в прошлом переговоры двух Финвионов надежды на хорошую ссору не оставляли. Но выход старшего сына Индис на волю мог возобновить спор за корону Тириона. «А ведь эту корону теперь носит слабак Финарфин!» - возникла греющая душу мысль. И тут же захлестнуло разочарование: выяснение отношений между родными братьями останется вне поля зрения заключенца. - Заканчиваете? – спросил отставной король изгнанников. - Сейчас воду подсоединим и будем опробовать, - не поднимая головы, ответила младшая курва. - Подготовку оборудования к эксперименту закончили? - Установили кристалл, выращенный по окончательному расчету, - сообщил Феанаро, затягивая какие-то кольца. – Сам видел, когда пробовали на малом напряжении – энергию берет лучше прежних. Сегодня же начну накачку. «Вас бы всех накачать той дрянью, которой твой самый средний сыночек шарики надувает», - скрипел зубами Главный Мочаложеватель Арды. – «Чтоб прилипли к потолку и перестали полы топтать!». - Фокусировку прежнюю оставишь? – Финголфин сел верхом на стул. - Мы же с тобой вместе ее обсчитывали. Нет смысла менять, - Феанор выпрямился, отбросив со лба выбившийся из косы черный вихор. Потом усмехнулся, - Сожалеть о том, что не увидишь процесса, в твоем положении нелепо. - Конечно, я очень рад возвращению в мир живых, - кивнул Финголфин. – Мандос мне давно в тягость. И все же немного жалею, что не смогу поучаствовать в эксперименте. И надеюсь, ты мне пришлешь подробный отчет. - Пришлю, - Феанор снова ухватил самый большой ключ. - Вместе с женой и сыном я буду ждать Финдекано и Ириссэ. И надеюсь дождаться и тебя. - А вот этого не надо. Ничего нет хуже надежды. Она всегда обманывает, - отрезал проклятый изобретатель, сунул ключ в петлю брезентовой сумки и приказал Куруфину, - Открывай! Как и ожидал Знаменитый Болотомутитель, из башенки потекла водичка. Под ее струйками закрутились колесики, и послышался перезвон колокольчиков пополам с переливчатыми звуками свирели. Фонтанчик наигрывал опротивевшую еще со времени поднадзорного пребывания в Валиноре песенку про звезды над озером. - Я жду тебя завтра на праздник. - Придем, - бросил Феанор через плечо уже из дверей чертога. Финголфин сидел и рассматривал дурацкую мерцающую воду так долго, что у несчастного зека заныли ноги. А когда байстрюк Финвэ уполз в сторону столовой, Моргот узрел стоящие возле стенки ведро и швабру. - Нет, они тут нагваздали, насорили, а я мой! Лучше бы вместо водяного музончика тряпкой занялись бы! Но ему никто не посочувствовал даже мысленно. И в довершение огорчений фонтанчик вдруг заиграл кавалерийский марш Аглона. Сразу после подъема полагалось вымыть коридоры возле мастерских. Мусоля серые и розоватые шестиугольные плиты, Праотец Плесневых Грибков бубнил проклятия на головы здешних постоянных мусорителей. Тем более что в дверь с кайфуюшим кротом проследовал сам главный возмутитель спокойствия со шлейфом из всех наличных в Мандосе сыновей и еще кучи сочувствующих. К счастью, они не тащили собой железяк и деревяшек. Скоро в коридоре послышалось мягкое пощелкивание и словно бы отдаленный шум ветра. В щелку между дверью и притолокой Моргот разглядел только Феанора, сидящего за каким-то столиком, и Куруфина, по своему обыкновению мотающего провода. «Как закончишь уборку – бегом на кухню!» - зазвенел в голове голос Лиссэсирэ. – «Халат поменяй, чувырла ангамандская!». Перед новым изнурительным трудом зеку удалось перехватить мятного чаю с шестью безешками. - Это что, в Валиноре ожидается многолетний голод? – Великий Протиратель Штанов Об Трон воззрился на нагруженную до краев тележку. - Откуда такие подозрения? – спросила маcтерица салатов, ставя поверх уже имеющихся еще один небьющийся контейнер. - Столько жратвы на троих освобождаемых. Откормить велено, чтоб нескоро сюда вернулись? - Вези, философ неумытый. И бегом обратно. Котлеты и жаркое поспевают. В ставшей вроде бы просторнее столовой Второго дома народу было невпроворот. Столы еще вчера расставили в виде столба с перекладиной. На торце ножки этого столба сидел Финголфин с Тургоном и Эленвэ. Справа от своего полубрата устроился Феанор. Его сыновья расселись вперемежку с потомками Индис. Рыжий Маэдрос как всегда – с Фингоном, а блондинистый Келегорм – с Аределью. Возле мамаши со всей обретенной самоуверенностью красовался Маэглин. Карантир уже шептался с Аэгнором, а близнецы насели на Ангрода. Куруфин оказался рядом с Ородретом и его семейством. С расставленных на столы салатниц тут же были сняты крышки, и цветное их содержимое начало перекочевывать на тарелки. «Жрите-жрите», - утешал себя Моргот, мелко рыся за шуршащей тележкой. – «Как выпустят, так кончится ваша халява. Там, наверху, задарма кормить не будут!». Скакать по Мандосу пришлось со скоростью пнутого варга. Кухонные работницы словно поклялись загонять исправленца до рассыпания на кусочки. Только и слышалось: - Котлеты! - Рис! - Вино! - Бульон! - Стебель бамбука! - Что, уже к драке дело идет, что там бамбучины понадобились?.. – втянув высунутый от гонки язык, поинтересовался Прославленный Топтатель Растительности. - Соус это к утке, дубина! А вот этот к шашлыку! Марш-марш! Моргот втянул голову в плечи, озираясь в поисках Хеннарэ. Но оказалось, что такие команды умеет подавать кондитерша. Наконец дело подошло к десертам. Прибыв в залу, исправленец увидел, что большинство собравшихся уже танцуют вокруг музыкального фонтанчика. Эленвэ обмахивалась большим шелковым веером. Феанор с Финголфином уперлись друг в друга лбами над исчерканной салфеткой. «Нет бы с детьми попрощался, король-растеряха!», - Достойный Водрузитель Камня На Камень принялся вываливать на блюда пирожные, прянички, крендельки. – «Их тут барложья душа, Владыка Намо еще вшивый орк знает, сколько продержит. А он с этим подлецом-поджигателем расстаться не может! Оно и правильно, тому век свободы не видать! Попортит тут всем кровушки сыночек Мириэли!». Потом вспомнил, что кровь Феанор будет портить и ему, Великому Пробивателю Стен, и от души вздохнул. Видимо, в процессе всей этой беготни узелки на затылке развязались. Маска, подхваченная мощным дыханием бывшего Владетеля Утумно, взлетела и плавно опустилась на стол. - Моринготто… - услышал опечаленный зек сдавленный шепот и поднял голову. На него смотрели топазовые глаза Маэдроса. И в глазах этих разгоралось Белое Пламя Химринга… - Моринготто! – стул отлетел к стене. Увлеченные танцами и беседой присутствующие почти не обратили внимания на выкрик. Но Фингон мгновенно вывернулся из рук своей партнерши и скакнул к столу. - ААААААААаааааа! Вопль, в несколько раз превзошедший по силе знаменитый Рев Ламмота, качнул светильники. Великий Сокрушитель Всего И Вся ринулся к дверям, снося по пути тележку, стулья, танцующих и просто стоящих. Он не сомневался, что Старший Рыжий мчится следом, увлекая за собой отца, дядю и всех бешеных родичей. Мелькали двери, зальчики, зеленые насаждения. Инстинкт тянул к надежно запирающейся подсобке, а разум направлял в административный сектор. Оттого изможденный трудом зек оказался на третьем маршруте. Пыхтя Тангородримом, он ссыпался в сектор мастерских. Несколько высунувшихся на топот работников были сметены и даже впечатаны в стены. «Ну куда тут схорониться?! В типографию?! В хламовник Следственного Отдела?! На склад продукции?! Найдут ведь! Злодей Карантир через свою печатную машину на малой скорости пропустит! Куруфин, интриган барлогов, этот к дырке через провода подключит! А уж что Маэдрос с Феанором удумают! Все, пропала моя гениальная голова и остальные части фаны заодно!.. Наааамоооо!». Впереди показалась приоткрытая дверь – та самая, с кротом. Моргот ворвался туда, задом захлопнул створку и огляделся. От столика у стены вскочила и шмыгнула в дальний угол девица в белом халатике. В стене над ее насестом Незабываемый Вибратор Арды углядел маленький лючок, снабженный тремя торчащими вверх рукоятками. Не медля ни мгновения, он подскочил туда и рванул все три разом. Железная пластина не подумала отворяться. Шелестяший ветер стал громче, к нему присоединился глубокий, на грани слышимости, гул. И тут дверь грохнула об стену, впуская всю толпу нолдор. Но без сомнений влетевшие первыми Феанор и Маэдрос вдруг затормозили и широко расставили руки, удерживая остальных. - Не Моринготто я! Близнец я его! Нас сам Папа Эру всегда путал! – Обломатель Берегов Альмарена пятился к середине зала. – Помнится, Моринготто напакостит, а мне трепку задавали! Я сам от него страдал всю Бесконечность! Маэдрос и Фингон продолжали сверлить бывшего Великого Врага яростными взглядами. Также недвусмысленно смотрели поверх их плеч Финголфин и Маэглин. Но вот в глазах Феанора почему-то гнев сменился жадным любопытством. К шелесту и гулу примешались посвистывание, тонкий писк и свист. Моргот ощутил задом что-то твердое. Оказывается, он допятился до памятного колодца. Не долго думая, репрессант вскочил на полированный край сооружения, а потом полез выше – на гладкий светящийся золотом двенадцатигранник… Гул заполнил все его существо, которое вдруг начало распадаться на самые мелкие, даже нолдор еще неизвестные частицы. И фана, и fea словно смешались в одну струю, потом скрутились в спираль – Феанор, Маэдрос, вся толпа, зеркальные стены зала задрожали, тая в смеси света и тьмы. Неведомая сила толкала и тянула туда, где из этой взвеси все ярче проступали звезды. Они вытянули усы в разные стороны – все, кроме центральной в поясе Менельмакара. Эта несомненно приближалась! В состоянии первичной материи Моргот мог показать всем фак только мысленно. «Я свобоооооден!». И продолжил полет. Единственно, что портило его настроение – мысль, что однажды Феанор снова погонится за ним!