Как добрый молодец себе невесту искал

В некотором царстве, в некотором государстве жил молодец пригожий. Уж так хорош да пригож, что пером не описать, только в сказке рассказать. И удал, и умен, и верхом скакать горазд, а как станет речи говорить — слаще меда покажутся, вовек не забудутся. Век бы глядеть в его очи ясные, перебирать кудри золотистые, да каждой красной девице — от ворот поворот. Стал пенять ему добрый батюшка: — Уж какая невеста тебе и надобна? Все девки у окошек глаза проглядели, косы длинные измозолили — смотрят, не насмотрятся, на тебя дурака, любуются. Али ни одна не люба тебе? — Ни одна не люба мне, батюшка, — отвечает с поклоном добрый молодец. — Уж прошу я тебя, не гневайся на сына своего непокорного, только матушка мне перед смертью сказывала: не бери невесту, красотой богатую, не бери невесту — ума палату, а ищи себе сердцу милую, чтобы только на нее глядючи, сердечко птичкой забилося, забилося, сладко сжалося. — Коли так, — говорит отец, осерчавши, — ступай, куда глаза твои поглядят, да без жены домой не ворочайся — вот тебе мой отцовский наказ, да тут и разговору конец. Погоревал, погоревал добрый молодец, да делать нечего — стал седлать коня белогривого, коня верного, друга испытанного. Взял в дорогу только три пирожка да водицы ключевой в туеске запас — и у околицы шапкой всем махнул. Едет добрый молодец долго ли, коротко ли, только заехал он в лес дремучий, в чащобу непролазную, куда не ступала еще нога человечья, сами вороны о людях не каркали. Глядь — а перед ним избушка чудная, вкруг себя вертится, не остановится. Не успел молодец слова вымолвить — показалась из избушки старуха носатая, страшная, волосы — как тина болотная, глаза горят красным, как угольки в костре, в руках палка длинная, суковатая, и вокруг змея обвивается. — Чего тебе, добрый молодец, надобно — дела пытаешь аль от дела лытаешь? Воля или неволя тебя ко мне привела? — Еду я не по своей воле, бабушка, да по родительскому наказу — велел мне батюшка без жены домой не ворочаться, — отвечает ей добрый молодец. — А ищу я жену себе, сердцу милую, чтоб при виде нее сердечко птичкой забилося, забилося, сладко сжалося. Ты в лесу живешь, поди, много знаешь — не пособишь ли чем ты мне, бабушка? — Нелегкую ты мне задал, сынок, задачку, — задумалась старушка зеленая. — Да коли с умом да сноровкою, все уладится. Я баньку истоплю, на стол соберу — проходи в горницу, гость дорогой… *** — Читай дальше, — капризно велела Харука, ловя нежную ладошку любимой Мичи и прикладывая ее к своей щеке. — Подожди немножко, — нежно поглаживая ее по волосам, попросила Мичиру. — Ну вот еще! — буркнула Тено. – Ну, Сецуна зашла — что она, съест тебя за сказочку больной и несчастной мне? Давай дальше читай про старуху, у которой волосы как тина, глаза красными угольками горят, и в руках палка со змеей! — Чего-чего? — нежно и вкрадчиво переспросила госпожа Мейо. *** Наелся, напился добрый молодец — да и спать завалился на лавку, на перину пуховую, а старушка всю ночь книги колдовские читала, до утра и глаз не сомкнула. Утром будит добра молодца ранехонько: — Просыпайся, сынок, утро давно настало! — сказывает. — Уж совсем бы я не нашла, как горю твоему пособить, да филин мой мне на ушко добрый совет шепнул. Вот тебе клубочек голубенький — куда он покатится, туда и ты ступай, он тебя к твоей судьбе приведет. Поблагодарил добрый молодец бабушку, поклонился ей в пояс: — Спасибо тебе за добро твое, за угощенье, а пуще всего спасибо за добрый совет. Пойду я по отцову веленью невесту себе искать, чтобы чтоб при виде нее сердечко птичкой забилося, забилося, сладко сжалося. Долго ли, коротко ли бродил добрый молодец — про там неведомо, да привел его клубочек в царство далекое, неизведанное… Попросился молодец на постой в крайней избе, хозяйка ему и сказывает: — Наш царь дочь родную, любимую замуж выдать желает, да только за такого молодца, чтобы был и собой пригож, и удал, и сердцем чист. А хороша молодая царевна — волос золотой, так на солнце и сияет, глаза голубые, как небушко поутру… сходил бы ты, попытал счастья — за того царь ее отдает, кто на своем коне обгонит самого быстроходного скакуна из палат царских… Призадумался добрый молодец. — Сходить что ли, попытать счастья? Может, и правда царевна – та, сердцу моему милая? Сел на коня — только пыль взвилась из-под копыт. Прискакал добрый молодец к царскому терему — глядит, смотрит из окошка царевна прекрасная — волос золотистый, глаза — как небушко поутру. Взглянула она на доброго молодца… да только сердце у него не забилося, не забилося и сладко не сжалося — глядит словно на колоду какую или на ковер, златом расшитый. Повернул молодец коня. — Не моя она, сердцу не милая, вот уж правду матушка сказывала, с постылой жить — самому себя сгубить. Сказал — да с тем и уехал. Прошло мало ли, много ли времени, настиг молодца зной полуденный. Захотелось ему искупаться, а реченька — вот она, струится-бежит, журчит заливисто, словно зовет «иди ко мне, добрый молодец»… Зашел в воду молодец, искупал коня, сам искупался на удовольствие, глядь — сидит на бережке девица красоты неописанной. Кудри как волны морские, глаза — будто реченька в теплый день. Улыбается девица, смотрит ласково. — Зачем зашел ко мне, добрый молодец? Поглядел молодец в ее очи лучистые — и сердечко птичкой забилося, забилося, сладко сжалося. Глядит и не наглядится на красавицу, да и та с него глаз не сводит… Потупил молодец глаза, говорит со смущением великим: — Полюбилась ты мне с первого взгляда, красна девица. Вот тебе меч — твоя воля, руби, а только я жить без тебя не могу. Потупилась и девица, опустила ресницы длинные. — И ты люб мне, добрый молодец. Твоей буду, коли слово дашь да от него не отступишься. Обрадовался добрый молодец, подает ей перстенек. — Вот тебе, ненаглядная красота, моей матушки перстень драгоценный, а с ним и всего меня бери, вовек от своего слова не отступлюсь. Улыбнулась девица — словно красным солнышком обогрела. Взял ее молодец за руки белые, поцеловал сладко в уста сахарные, а девица и говорит: — Коли обещаешь три ночи в терем мой не входить, буду тебе верной женой, а нарушишь слово — век тебе меня не видать. *** — Нет-нет, продолжай, мне тоже интересно, — улыбнулась Сецуна, по-видимому, оставившая свои подозрения насчет «зеленой бабы с посохом. — Читай дальше, только я бы на твоем месте хорошенько взгрела это создание, а не сидела с ним и не уговаривала «Харукочка, скушай супчик, полежи, у тебя лобик горячий» — съехидничала она. — Но я же простудилась! — надулась Харука. — Если тебе неинтересно — иди отсюда! — Нет уж, читай-читай, образовывай это создание менталитетом далекой северной страны, — хмыкнула мисс Мейо, усаживаясь на стул. — Посадил добрый молодец на коня красавицу и повез ее до родного дома… — Мичи-Мич, а они по дороге еще целовались? — Харука сделала умильные глазки. — Ну правда же? — Вот видишь, что у нее на уме? — с усмешкой уточнила мисс Мейо. — Конечно, нет! До свадьбы не положено! — Мииич! — Ну хорошо, хорошо, целовались почти все время, — засмеялась Мичиру капризу любимой девушки. — И все? А как же по дороге домой, на травке? .. — В условиях антисанитарии, — ехидно вставила Сецуна. – Нет, Мичиру, укладывай ее в кровать — если у Тено мысли повернули в эту сторону, мне точно здесь делать нечего… *** Приехал добрый молодец с невестой прекрасной к родному дому. Вся деревня сбежалась посмотреть на красавицу, заглянуть в ее глаза ясные, услышать от нее слово ласковое. И отец доброго молодца посмотрел — да так и ахнул. — Хороша у тебя невестушка, будет у меня дочка любимая… Ступай, красавица, в светлый терем — и трех дней не пройдет, а мы уже все к свадебке приготовим. Идут дни, да как солнце зайдет — уйдет девица в свой терем светлый и дверь запрет. Любопытство обуяло доброго молодца — и не спится ему, и не естся, и поцелуи сладкие уж не так радуют, такая охота узнать невестин секрет — что жена его будущая от него скрыть пытается? Не вытерпел добрый молодец, да как солнышко закатилось, забрался в окно терема девичьего да пошел в горницу… Видит — сидит на лавке его невеста любимая, да только не девушка она, а русалка — хвост голубыми чешуйками серебрится. Обомлел он, стоит, не знает, что и сказать. Увидела девица доброго молодца и заплакала горькими слезами. — Что же ты, жених мой милый, не послушал меня? Не будешь ты меня любить-миловать, знаешь теперь, кого в жены решил взять — чудо морское, нечисть болотную… После свадьбы стала бы я девушкой, да не утерпел ты — поглядел на меня, бедную, горемычную! Была я царевной далекого государства, да прогневался злой колдун на матушку мою, обратил меня русалкой, отправил жить на болото, покуда не полюбит меня добрый молодец, покуда кольцами мы не обменяемся… После свадьбы спало бы заклятье с меня, была бы я тебе верной женой, а теперь, как выглянет луна полная, буду я вновь русалкой делаться, ты на меня и глядеть не захочешь! — Что ты, невеста моя любимая, — отвечает ей добрый молодец. — Люба ты мне и в сарафане нарядном, люба и с хвостом серебристым — все одно мое сердечко колотится, колотится да сладко сжимается, когда смотрю я в твои очи ясные. Перестала плакать девица, руки к своему спасителю протянула. Крепко обнял ее добрый молодец, прижал к своему сердцу горячему, сердцу преданному и верному, поцеловал, глядит — а перед ним снова его невеста любимая, и нет больше хвоста у ней серебристого… Вот тут — честным пирком да за свадебку. И такие на той свадебке чудеса творились, что ни в сказке сказать, не пером описать, а пуще всего все гости смотрели на девицу-красавицу, царевну морскую, да на ее жениха верного и желанного. Тут и сказке конец — а делу венец. *** — Мич… — тихо позвала Харука, затягивая жену к себе на постель. — Я никогда не слышала такой сказки… где ты вообще нашла эту книгу? — заинтересовалась она, забирая у нее из рук книжицу в лиловой обложке. — Это она меня нашла, — засмеялась госпожа Кайо, скидывая пеньюар. — Кто-то положил мне ее на крыльцо студии вместе с букетом маков, Харука… — А автор кто? — заинтересовалась мисс Тено, лениво поглядывая на обложку. - П. Лилей, «Русские народные сказки, на японском языке издается впервые»… — Кто это – П. Лилей? — заинтересовалась она, откладывая книгу на тумбочку, и нежно прижала к себе жену. — Давай-ка спать. Мне уже полегче… — Не знаю, — засмеялась Мичиру, с удовольствием прижимаясь к ней. — Но мне кажется — она очень добрая…