Сложный выбор

***

Сегодня я намереваюсь вытрясти из Кларк всё, что она так долго скрывала. Принцесса упорно молчит, как рыба, лишь смотрит твёрдым, безразличным взглядом, когда я её допрашиваю. Всем своим видом она словно говорит: — Делай, что хочешь, а я всё равно ничего тебе не расскажу, хоть убей. И самое главное, я ведь действительно ничего не могу с этим поделать. Она же не парень-матрос, на которого можно прикрикнуть, дать крепкий подзатыльник и пригрозить увольнением или чем-нибудь похуже. Это её личная тайна, от которой не зависит благополучие других людей, да и сама Кларк ничего не боится, знает, что в безопасности. Конечно, я могу потратить кучу времени на уговоры, но, судя по всему, принцесса ничего и никогда не собирается рассказывать, на конфликт не идёт, опытная, видимо, в подобных разговорах. Вчера я под влиянием неконтролируемой, бессильной ярости послал её сидеть в комнате до тех пор, пока не признается. Принцесса изобразила полное безразличие к своему заключению, обдала меня холодом, вызвав у меня ещё большую злость. Как я могу защитить её, если не знаю, от кого и когда? Джаспер по моему приказанию запер их с сестрой на ключ, так будет лучше для всех: Тав пока лучше оставаться в постели, а Кларк хоть почувствует на себе некоторые ограничения. Даже не стал заходить к ним вечером, пусть посидят вдвоём и подумают над своим поведением. Утром встаю пораньше, чтобы ещё раз попытаться выведать что-нибудь у Кларк. Просыпаюсь, как только забрезжил рассвет, девушки не сильно пострадают, если я разбужу их не так поздно, как они обычно встают. Тихонько пробираюсь по коридорам, стараясь никого не потревожить своим топотом. Останавливаюсь перед дверью в комнату Октавии, достаю ключ и тихонько поворачиваю его в замке два раза. Медленно открываю дверь и бесшумно захожу внутрь. Слышу сонное посапывание и не могу сдержать улыбки. Подхожу к окну и раздвигаю занавески пошире, пока глаза привыкают к свету, громко зову: — Октавия, Кларк, просыпайтесь. Пора вставать! Когда никто не отзывается, оборачиваюсь и озираюсь по сторонам. Кровать Кларк пуста. Даже не просто пуста, а ещё и аккуратно заправлена. Быстро оглядываю комнату и заключаю, что вещей Кларк тоже нет. Паника густой, удушающей волной подступает к горлу, но я решительно её подавляю. Наверное, Кларк упрямо решила пойти погулять в Маконе без моего ведома. Может Тав что-нибудь знает? Подбегаю к кровати сестры и энергично её тормошу. Зову, трясу, хлопаю по щекам — ноль реакции. Тут что-то нечисто, она, наверное, чем-то заболела. Брызгаю ей в лицо холодной водой, и только через пару минут с большим трудом привожу Тав в чувство. Сестра возмущенно что-то буркает, отмахивается от меня и снова засыпает прямо у меня на руках. Она что, снотворного напилась? Оставляю бесполезную Тав досыпать, ещё раз оглядываю комнату в поисках каких-нибудь зацепок. Замечаю на столе аккуратно сложенный клочок бумаги и коршуном бросаюсь к нему. Из свёртка со звоном выпадает красивое серебряное кольцо, чудом не даю ему укатиться под комод. Быстро разворачиваю записку и подношу её к свету. Все самые худшие предчувствия оправдываются. Кларк действительно ушла. Навсегда. Просит не винить никого, говорит, что её противники мне не по зубам. Пишет, что кольцо поможет нам встретиться, когда-нибудь, просит не искать её минимум два года. Не искать её, значит! А то, что она мне нужна, как воздух, это ничего не значит? В бессильной ярости издаю звук, больше похожий на рычание. Хочется зашвырнуть это кольцо куда подальше и бежать, бежать вдогонку за Кларк. Мимоходом замечаю копию ключа от двери, которую я не заметил при входе. Она всё продумала, до мельчайших деталей. Срываюсь с места и бегу на палубу. Сердце бешено стучит, моля только об одном. Подбегаю к борту корабля и в ярости ударяю по нему ладонью. Трапы были опущены на ночь. Ничто не помешало Кларк беспрепятственно покинуть корабль. Наверное, она сделала это рано утром, когда все ещё спали. Не надо было надеяться на то, что замок в двери её остановит! Не надо! Как я был слеп! Можно было догадаться, что она планирует побег, принцесса ни с кем не разговаривала, что-либо сообщать отказывалась. Поднимаю взгляд вверх и понимаю, что Гарольда тоже нет. Исчез вместе со своей хозяйкой, преданный ворон, даже не попытался её остановить, поднять шум. С горечью пристально вглядываюсь в пустынную пристань, отчаянно пытаясь разглядеть столь желанную фигурку. Сердце просит, требует от меня пуститься вдогонку, но разум меня останавливает. Кларк, скорее всего, уже далеко, искать её в огромном Маконе, что иголку в стоге сена. Она сделала всё, чтобы её никто не остановил. Через два часа настаёт пора отправляться обратно в Динар. Начинается новый день, новый круг, новый патруль, всё как обычно. Только одно различие: теперь мне придётся жить уже без моей любимой принцессы. Матросы недоумевают, из-за чего я так лютую, так резко отдаю приказания, но мне не хочется никому ничего объяснять. Не могу находиться на одном месте, беспокойно мечусь по капитанскому мостику, как раненый зверь. Лишь когда мы выходим в открытое море, последняя надежда умирает, растворяясь в пропитанном солью воздухе. Через час просыпается Тав, с ужасом узнаёт, что Кларк ушла. Срывается в громкий, отчаянный плач, всхлипывает, тихонько рыдает, мелко дрожит от горя. Успокаиваю сестру как могу, превозмогая собственное желание хорошенько напиться эля, просто вусмерть. Алкоголь хорошо снимает боль, но только на несколько часов, потом нужна новая доза. Передаю сестре серебряное кольцо, говорю, что это ей оставила Кларк. Октавия судорожно выхватывает у меня подарок и тут же надевает его, сжимает руку в кулак и прикладывает к сердцу. Обнимаю единственного оставшегося родного человека как можно крепче и бесшумно, одними губами молюсь, чтобы это чёртово кольцо действительно помогло, чтобы Кларк выжила, добралась до своей цели живой и невредимой, и в конце-концов мы с ней встретились. Вернись, Кларк. Пожалуйста. Ты нам нужна.

***

Ветер шумит в верхушках вековых сосен, бесшумно сбрасывая на землю сухие иголки. — Я не знаю, зачем я соглашаюсь, но я отведу тебя в Рат. Фокусирую взгляд на Рейвен, на всякий случай пристально разглядываю её. Судя по выражению лица, девушка не шутит. Она спокойно и уверенно изучает меня взглядом, изгибы губ, бровей не выражают никаких негативных эмоций, даже намёка на них. Рейвен правда согласилась мне помочь, видимо, без опасных для меня задних мыслей. Облегчённо вздыхаю, улыбаюсь и принимаю более удобное стоячее положение. Я рада, что всё так получилось. — Спасибо. Ты мне очень поможешь этим. — Пока ещё не за что. Секунда проходит в молчании, возникает неловкая ситуация. Оглядываюсь по сторонам, замечаю, что постепенно начинает темнеть. Порыв ветра поднимает несколько сухих листьев с травы и уносит в ближайшие кусты. Думаю, что Рейвен ещё что-нибудь скажет, но ошибаюсь. Девушка явно не чувствует неловкости в этом молчании. Кажется, она слишком долго находилась вне человеческого общества и не нуждается в разговорах. Решаюсь нарушить тишину и задать самый главный волнующий меня вопрос: — Когда мы отправляемся? Просто сейчас уже темнеет, не знаю, есть ли смысл сейчас… Брюнетка без обиняков прерывает меня и отвечает сразу на все мои вопросы: — Завтра рано утром. Переночуешь у меня, запасов еды на путь до Рата хватит. Пойдём, в тёмное время суток посреди леса не слишком-то безопасно без огня. Просто, без лишних слов, информативно. Согласно киваю, разворачиваюсь и подхожу к своей лошади. Гарольд продолжает настороженно наблюдать за Рейвен, но открытой агрессии не проявляет, и на том спасибо. Рейвен отходит на несколько десятков ярдов и из зарослей орешника выводит своего тщательно спрятанного коня. Забирается в седло и жестом предлагает сделать то же самое. Подъезжаю поближе и пристраиваюсь прямо рядом с ней. Интересно, если она сюда добралась на лошади, значит она живёт не близко отсюда. Тогда что она делала здесь так далеко от дома? С любопытством украдкой разглядываю свою спутницу, та замечает моё излишнее внимание и вопросительно изгибает бровь. Решаю, что от моего вопроса хуже не будет. — Я просто пытаюсь понять, что ты делала вечером так далеко от дома. Для коротких расстояний лошадь не нужна, разве только для перевозки тяжестей, но их у тебя нет. Так всё же? Рейвен недовольно хмурится, но, видимо, понимает, что это выглядит довольно подозрительно, а я, как ни странно, заинтересована в своей безопасности. Через пару секунд она уже немного дружелюбнее и гораздо подробнее отвечает: — Я выживаю в основном охотой, ставлю силки на птиц и мелких зверей. Сегодня утром поставила несколько недалеко от того места, где встретила тебя, после обеда поехала их проверить. Дальше ты уже знаешь. Киваю и отвожу взгляд. Что ж, это похоже на правду, множество мелочей указывает на то, что Рейвен — охотница. Внутренне успокаиваюсь и начинаю с интересом осматриваться по сторонам. Неплохо было бы ориентироваться в этой местности. Через полчаса мы въезжаем в деревушку, точнее, в то, что от неё осталось. Уже смеркается, но я всё ещё отчетливо различаю с обеих сторон груды громадных трухлявых бревен и покрытых бурым налётом камней. Огонь, судя по всему, бушевал здесь несколько лет назад, уничтожив всю деревню разом. Теперь на месте пожарища растёт трава, покрывая пепелище плотным зелёным ковром. Проезжая мимо одного из бывших домов, придерживаю лошадь и пытаюсь представить себе Лавин трёх-пятилетней давности. Рейвен замечает мой интерес, возвращается ко мне и со вздохом бросает: — Четыре года назад здесь была многолюдная, шумная деревенька. Большие семьи, домашняя живность, дома полные чаши. В один прекрасный день дом старосты поджёг местный сумасшедший за какие-то грехи, была ночь, люди не успели потушить пожар, огонь перекинулся на другие дома и уничтожил всю деревню. Большинство не выдержало такого удара, и за несколько недель Лавин опустел. Осталась лишь парочка стариков, да и они скоро умерли. Я родом из Рата, краем уха услышала про эту мертвую деревню и решила, что здесь меня искать не будут. Брюнетка, сказав последнюю фразу, резко замолкает, видимо, решила мне больше ничего не рассказывать. Чувствую, что её что-то мучает, но она слишком замкнута, чтобы сейчас мне всё это выложить. Решаю подождать и спросить потом. У нас впереди ещё несколько дней пути, а сейчас надо отдохнуть. Одновременно трогаем лошадей, доезжаем до конца деревни, спешиваемся и подходим к единственному целому дому во всей деревне. Он явно построен своими руками, скособоченный, кривой, грубо сделанный, но вполне пригодный для жизни, судя по стенам и прилично уложенной крыше. Рейвен показывает, куда привязать лошадь, и распахивает передо мной неаккуратно сколоченную дверь. Захожу внутрь и тихонько ахаю. Совсем не то, что я ожидала. Здесь очень уютно, тепло, правда, темновато. В центре комнаты сложен круглый очаг, в котором тлеют угли. Брюнетка подкидывает в костёр несколько поленьев. Огонь жадно начинает пожирать древесину, через пару минут в избушке становится достаточно светло. Пользуясь случаем, оглядываюсь по сторонам. Мебели немного, но вполне достаточно для одного человека: кровать, большой шкаф, сундук, стол и стул. Была бы комната чуть побольше, выглядело бы слишком пусто, а так в самый раз. Уют придают самые разные мелочи, от пучков лечебных трав на стенах до терпкого, смолистого запаха дерева, пропитавшего воздух в избушке. Аккуратная стопка дров возвышается в самом тёмном углу. Рейвен жестом приглашает меня садиться на чистенький коврик у огня. Ставлю сумку около двери и осторожно приземляюсь рядом с ней. В полном, сосредоточенном молчании брюнетка медленно ставит котелок с водой на огонь и заваривает чай, отщипнув пучок трав с ближайшей стены. Вкусный, душистый аромат поплыл по комнате. Рейвен всё так же молча протягивает мне кружку с дымящимся напитком. Благодарю кивком, не осмеливаясь нарушать уютную тишину. Кажется, я перестаю ощущать мучительную неловкость во время таких долгих пауз. Гарольд спокойно дремлет на моём плече, не привлекая к себе ни малейшего внимания. Когда мы вошли внутрь, он разом взял и успокоился, как будто наглухо закрылись в крепости, а не в избушке в дремучем лесу. Чувствую, как расслабляюсь, начинаю доверять Рейвен. С одной стороны, это неосторожно, с другой стороны — бессмысленно изображать отчуждение, она ведь мне помогает. Да и Гарольду девушка начала нравиться, а это неспроста. Умная птица отлично разбирается в людях, понимает, кто есть кто. За окном уже совсем потемнело. Чай выпит, угли догорают, пора ложиться спать — завтра рано вставать. Брюнетка, до этого больше получаса смотревшая только на огонь, бесшумно встаёт и знаком просит меня сделать то же самое. Поспешно вскакиваю, чуть не запнувшись об коврик. Рейвен сворачивает его в рулон и отставляет к стенке, стаскивает с кровати матрас, достаёт из шкафа ещё один и оба подтаскивает поближе к огню. Помогаю ей проделать все это, попутно недоумеваю: зачем она спускает свой матрас на пол, спала бы уж на кровати. Девушка замечает мой любопытный взгляд, мельком улыбается и шепчет: — У огня теплее, по ночам в комнате бывает холодно. Киваю. Совместными усилиями застилаем постели и обессиленно плюхаемся на матрасы, каждая на свой. Гарольд, подумав-подумав, решает ночевать на шкафу. Пара взмахов крыльями — и на самой высокой поверхности в комнате вырастает черная неподвижная статуя. Рейвен бросает на ворона вопросительный взгляд, оглядывается на меня. Я пожимаю плечами и взмахиваю ладонью, говоря этим, что Гарольда уже не сгонишь, а вреда от него не будет. Брюнетка кивает и плюхается назад, уткнувшись лицом в подушку. Воспринимаю это, как сигнал ко сну. Поворачиваюсь на левый бок, решаю больше ни о чём не думать сегодня и через несколько секунд засыпаю крепким, спокойным сном. С Рейвен комфортно молчать, просто находиться рядом и молчать. Это не каждому дано. Надеюсь, завтра всё получится гладко.