Ответ из Барселоны

blackinmyheart: Я в самолёте! 10:45 PM cute기현: Блин, наконец-то! Приеду в аэропорт пораньше. Не боись, обязательно тебя встречу~~~~ 06:45 AM blackinmyheart: Так говоришь, как будто я еду в маленькую незнакомую деревушку, да ещё и без средств связи. 10:46 PM cute기현: А вдруг тебя это волновало! 06:46 AM blackinmyheart: Сеул - мой дом kkkkkkkk 10:47 PM cute기현: А вдруг!!! 06:47 AM Огромное здание аэропорта было залито полуденным ярким солнцем. Тепло и ясная погода дня прилёта в Корею давали надежду Хёнвону, что это не иначе, как добрый знак. Довольно сощурив глаза и улыбнувшись, парень поспешил к пункту выдачи багажа, чтобы после помчаться на всех парах на долгожданную встречу. Невольно Хёнвон волновался: отчего-то этот момент казался переломным, судьбоносным, который непременно внесёт изменения в его жизнь. На самом деле были основания так думать... Впрочем, не суть. Главное сейчас было впервые увидеться. Чемодан казался неподъёмным: Хёнвон готов был поклясться, что тот был легче при сдаче для погрузки в самолёт. Однако парень не стал акцентировать на этом внимание, ведь не хотелось задерживаться. Ну потяжелел, и потяжелел, может, ему с нервов мерещится. Из головы как-то вылетела эта проблема и вообще всё на свете, потому как навстречу с хитроватой улыбкой приближался невысокий мальчишка. Хёнвону оставалось удивляться, насколько же его хён молодо выглядел, что так и не смогли передать отправленные в переписке фотографии. — Ну нифига ты высокий! Делись. — Э, чем? — непонимающе похлопал глазами Хёнвон. — Ростом. — Ты уверен, что знакомство с человеком, которого впервые в жизни видишь, нужно начинать с этого? — Всяко лучше, чем смущённые взгляды и тягостное молчание. Это ты у нас романтик, а не я. Младший решил на сей раз не закатывать обречённо глаза на очередное подобное заявление, к тому же перед ним был не бездушный текст, а предовольный маленький хён, поэтому он просто взял и поддался романтичной частичке своей многогранной натуры. В Испании их вероятнее всего приняли бы за пару. Но в аэропорту родной Южной Кореи два обнимающихся парня мало кого заботили. *** Кроме шороха колёсиков явно переполненного чемодана можно было услышать музыку, доносившуюся из надетых на шею наушников Кихёна, далёкий стрёкот цикад и — периодически — обрывки фраз идущих рядом парней. Их искренний смех. Наблюдатель со стороны мог бы предположить, что видит двух давних и близких друзей, а не без пяти минут приятелей по переписки, живущих на разных концах света. Глупые взрослые. Утверждая, что дружбы по переписке не существует, опасаясь, что кругом обман, они не видят очевидного: неважно, насколько люди далеко, единственно значимую роль играет лишь отношение друг к другу. — Вот, это мой дом. — Фух, этажей мало. — И тем не менее мой — последний. — Воодушевляет... — Йааа, ты бы приподнимал чемодан повыше, а то ведь весь вес на себя берёшь. Чего у тебя там?! — Барселонские кирпичи. — Смешно, смешно. — Хён... порадуй меня, скажи, что мы близко. — Что за жесть, никогда меня так больше не называй. Ставь, приехали. На площадке последнего этажа невысоко дома находились лишь две двери, у одной из которых теперь и стояли полусогнувшись измотанные парни. Уже с порога их поджидали: золотистый комок шерсти встречал незнакомого гостя, и бедный Кихён был вынужден самостоятельно затаскивать вещи младшего, пока тот знакомился с одним из обитателей квартиры. — Это Лис. Он реально очень дружелюбный, даже сверх. — Почему назвали так? — Хёнвон про себя отметил, что собачка скорее напоминала мини-медвежонка или плюшевую игрушку, но никак не хитрую лису. — "Маленький Принц". Много раз перечитывал. Ладно, давай-ка занесём эту махину ко мне комнату, а заодно распакуем мои сувенирчики. Лицо Кихёна после сказанного приняло выражения настолько искреннего воодушевления, что Хёнвон рассмеялся. Положив чемодан на пол, младший без раздумий резко откинул крышку того, и парни замерли. Некогда явно белые футболки, лежащие сверху, были разноцветными и влажными. Другие вещи под ними были едва не затоплены, и вся эта картина скорее напоминала замоченную для стирки одежду, нежели открытый чемодан одного нерадивого туриста. Хёнвон потрепал волосы, приподнял двумя пальцами футболку с фиолетовыми разводами, с которой капала вода и, не удержавшись, грубо выругался. — Ну что ты, Хёнвон-а, не стоило, у нас стиральная машинка автомат... Увы, старший не успел увернуться от прилетевшей ему в лицо подушки, но веселья у него, надо заметить, ничуть не поубавилось. После неудачных попыток сначала подняться, а потом одолеть высокого тонсена, он спрятался с отнятой подушкой за кроватью, якобы захватив в заложники Лиса и предлагая другу по-хорошему сдаться. — Нет, ну я лох, конечно! Привёз, блин, газировочки. — Сколько её там было? — продолжал хохотать Кихён. — А сам как думаешь? — сдерживая очередной приступ смеха, поинтересовался младший, приподнимая несколько вещей, с которых в чемодан начала стекать вода. — Ахахахах, это слишком. — А я ещё гадал, чо чемодан так потяжелел?? Действительно, почему бы ему не прибавить в весе, когда из обычной сумки он превратился в тазик с замоченным бельём. — Знаешь, а ведь повезло так-то, что чемодан не тряпочный, а то прикинь, каким бы тогда весёлым сделался наш путь до дома? — Страшно даже представить. Вдоволь поугарав с ситуации, сделав несколько фото и одно видео, отрывок которого Кихён выложил в инстаграм, парни дружно разделили вещи на две части, одну из которых сразу закинули в стиральную машину, а заодно достали и расставили все имеющиеся в доме сушилки для одежды. Первый день на родине у Хёнвона явно проходил веселее некуда, о чём они не раз успели упомянуть. — Ладно, вроде разобрались с этим, пошли гулять! — Кихён-а, я, походу, вымотался. — А я этого парня сильным считал, ну вы подумайте-ка... Давай хотя бы до CU дойдём, рамёна хочу. — Дома нет? — Как раз закончился. — Что, совсем не готовился к моему приезду? — Ты думаешь, моя комната такая отдраенная и сверкающая как бриллиант двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю? — с прежней хитрой улыбочкой поинтересовался старший. — Мать убираться заставила? — не упустил повода поддеть Хёнвон. — Да ну тебя. Тоже мне, сообразительный выискался. Притворно надутый Кихён выглядел так же мило, как смеющийся Кихён, взволнованный и уставший. Младшему не казались собственные мысли хоть немного странными, и было любопытно наблюдать за эмоциями человека, которые не передал бы даже самый подробно написанный текст. Ни стикеры, ни голос в наушниках, звучащий из другого места, другого времени суток, никогда бы не справились с простой, казалось бы, задачей: отобразить во всей полноте, мельчайших деталях особенности поведения и, конечно, мимику. Кто-то скажет: "А как же веб-камеры? Видео?", но разве технологии когда-нибудь сравнятся с присутствием рядом живого человека? Уплетая за обе щёки у минимаркета CU за пластмассовыми столиком и стульями острый рамён со знакомым с самого детства вкусом, с непривычки обжигая губы и язык, Хёнвон слушал болтовню парня напротив, упорно рассказывающего с набитым ртом увлекательную, как тому казалось, историю, и чувствовал себя счастливым. Подул лёгкий, едва заметный ветерок, а на город осторожно опускались сумерки. Второй, ещё горячий стаканчик рамёна обжигал пальцы. Рассказ никак не прерывался, и за ним как-то незаметно зажглись в округе фонари. *** Куда сходить в Сеуле? Любой представитель молодёжи с ходу бы перечислил порядка десяти мест, возможно, задумался, а потом назвал столько же. Кино, театр, музеи, клубы, рестораны и маленькие уютные забегаловки, улицы с активной ночной жизнью и тихие прогулочные парки — в этом городе способов развлечься с лихвой хватало на всех, людей разных возрастов, социальных статусов и с непохожим отношением к тому, как провести своё свободное время. Всего-то надо было не засиживаться лишний раз дома и, что несомненно, иметь в кошельке несколько тысяч вон, и то если в планы входила не только прогулка. Хёнвон за выделенные дни свободы будто заново открывал для себя родной город. Некоторых высоток ещё шесть лет назад не было, парень уже и не помнил, что стояло на их месте, где теперь огромные здания словно тянулись в небо, подальше от бесконечного потока людей и душного города. Летом, помимо сезона дождей, в Сеуле была дикая жара, что лишь усугублял смог, ставший неотъемлемой частью мегаполиса. Но парки были по-прежнему зелёными и безмятежными местами отдыха, где по выходным собирались целые семьи, разбивали палатки и устраивали пикники, а дети катались на велосипедах и играли в мяч. Одним солнечным днём Кихён предложил также устроиться с палаткой, едой и настольными играми в самом большом парке, и если поначалу Хёнвон искренне не понимал, отчего их рюкзаки такие тяжеленные, то на месте до него дошёл замысел старшего. Не просто покушать "на природе", но заодно и переночевать. Парень не стал на всякий уточнять, а можно ли вообще это, или в парке в позднее время находиться запрещено, но интересоваться не стал, чтобы лишний раз не беспокоиться. Полночи они на вытащенных из палатки спальных мешках смотрели на тёмное небо, скорее грязно-лилового, нежели чёрного цвета, на котором не было видно звёзд. Их разговоры впервые затронули слишком личное. Кихён упомянул, что давно не видел Чангюна, и что отчасти позабыл об этом из-за того, что рядом был его друг, с которым дни проходили весело, один за другим, время пролетало незаметно, а на душе было хорошо. Никто и ничто их не потревожили. Компания подвыпивших девчонок и парней благополучно прошла мимо, не заметив одинокой палатки, разговаривая во весь голос о чём-то своём. Их отдаляющийся смех был слышен ещё какое-то время. Парни проспали лишь пару часов, когда уже давно рассвело. Горячий кофе в термосе закончился, но нелёгкий путь на пустой желудок до дома был щедро вознаграждён рисовыми пирожками от мамы Кихёна. Пока родители старшего собирались на работу, а Лис с грустно-голодным взглядом сидел у дивана и выпрашивал угощение, парни наслаждались прекрасными моментами свободы и вкусной домашней едой. *** — Чего замолчал? — А на чём я остановился?.. — Эм... — Так ты чо, меня не слушал?! — Слушал. — Хёнвон сел на футоне, чтобы получше было видно на кровати старшего. — Но ты обычно любой разговор переводишь к одному и тому же. — Правда? — Ну вообще-то да. — Вот ты сейчас тип посмеялся, а прозвучало неискренне. Я тебя раздражаю? — Кихён, ты уверен, что способен раздражать? — Ну вообще-то да, — передразнил старший и засмеялся. — И это нормально на самом деле. Это редкость, когда кого-то ты совсем или очень мало раздражаешь, даже если человек тебе очень близок и дорог. У всех нас накапливаются в голове проблемы, у всех есть недостатки, и не всегда радует их, например, видеть в очередной какой-то раз. Думаю, раздражение порой естественно. Главное, чтобы оно было мимолётным и отпускало быстрее, чем накатывало. Тогда всё в порядке. — Вроде как "нет ничего идеального в этом мире"? — Вроде того. — Странно это... Поздний вечер, один из последних пребывания Хёнвона в Корее, проходил в тишине и темноте. Обитатели дома давно спали, так как была середина рабочей недели. Комната же Кихёна освещалась лишь торшером на прикроватной тумбочке, создавая уютную и вместе с тем доверительную атмосферу. Кихён вновь о чём-то задумался, а младший наблюдал, скрестив ноги и поудобнее устроившись на футоне, за игрой света и тени на лице друга. В этом освещении он магическим образом выглядел немного старше. Испытываемые эмоции было фактически не разобрать, но Хёнвону показалось, что друг что-то упорно пытается вспомнить. — Да не печалься ты так, я ещё приеду, а то и насовсем вернусь, кто знает, как жизнь повернётся, — попытался разрядить обстановку младший. — Ага... Э, постой-ка, а кто мне устроит экскурсию по Барселоне?! — Эгоист мелкий. — Ты как с хёном разговариваешь? — Минихёном. Полетевшая в голову Хёнвона подушка благополучно попала в цель. Разговор о взаимоотношениях с людьми завязался как-то сам собой. Обоим парням было достаточно легко располагать к себе людей, но у младшего это получалось быстро и зачастую спонтанно. Люди к нему всегда тянулись. К необычной внешности, тёплой улыбке. По Кихёну, в те моменты, когда он был неулыбчивым, можно было решить, что характер у парня сложный. Неудивительно, что так мог считать до поры до времени и Чангюн, в присутствии которого Кихён чувствовал напряжённость, где об искренней улыбке и смехе не было и речи. Но, к счастью, или наоборот, всё в жизни изменчиво. Парни втроём столкнулись два дня назад, во время прогулки неподалёку от университета. Чангюн вполне приветливо поздоровался со старшим и Хёнвоном, ради поддержания разговора спросил, как живётся в Испании и каково вернуться на родину. Кихён заметил, что судя по тому, как тот участливо прощался, младший вызвал у него симпатию. Чем, увы, не мог ответить Хёнвон. — Эй, ещё меня ругаешь за витание в облаках! — заулыбался старший. — Прости. Час перед рассветом — самый тёмный. Мысли в голове крутились по отведённой за последнее время траектории, одни и те же, снова и снова. Озвучить их или нет, все или лишь часть, принесёт ли преобразование этих мыслей в слова облегчение или усугубит путаницу в голове — ответ можно было получить, приняв решение. Подтянув колени к груди, Кихён продолжал что-то говорить, задумчиво всматриваясь в торшер, заметив напротив себя Хёнвона, только когда тот устроился на кровати в прежней позе, как просидел последние полчаса. — Ты спокойнее рассказываешь о Чангюне, да и при встрече не волновался. И после неё. Что-то изменилось? — С чего ты взял? — Но вы же... не вместе? — Спятил, — прыснул старший. — Или, по-твоему, пары так общаются, как мы с ним? — Ну, может, вы типа скрываетесь. — Тебе бы я рассказал. За пару секунд выражение лица Кихёна поменялось. Словно он что-то вдруг заметил и понял. Он не заметил, как задержал дыхание, когда тёплое прикосновение коснулось кожи. И оказалось приятным. Пусть и не тем, о чём он изначально подумал. — У тебя когда-нибудь возникало желания навсегда перебраться в Барселону? — Знаешь... вот каждый учебный день. В полутёмной комнате, освещаемой мягким светом торшера, в тишине, такой неестественной, что различалось осторожное тиканье часов, когда Хёнвон неторопливо поцеловал в лоб Кихёна, он боялся совсем не отказа. Или что резко оттолкнут. А лишь воплощения в реальность собственных давних мыслей. Ведь когда человек близко — это не то же самое, что переписка. Это — лучше.