Я встречал тебя не раз...

Шестью годами ранее. Битва в Хогвартсе Волан-де-Морт мёртв, трупы, гарь, разрушение, огромные тёмно-серые тучи над головой, ликование по среди горя потерь... Истерически смеющиеся и рыдающие от горя, радующиеся победе, равнодушные, те, кто потерял всё, погребальные костры, прибывшее подкрепление, опоздавшее на несколько суток, лжецы, лицемеры, потерявшие себя, жаждущие наживы, жаждущие покоя, жаждущие всё забыть. Одно небо над головой, раскат грома, хлынувший дождь, вой ветра, кровь текущая по развалинам, запах палёного мяса. Все это смоет холодной стеной воды. Ну во всяком случае я буду в это верить. Мне хочется потеряться, не видеть происходящей вокруг боли. Несмотря на ливень я направился в сторону леса, кажется именно там никто не напомнит мне о кошмаре, в котором виноват я. Я провёл в лесу несколько суток, не помня себя, бродя и ища ответ: зачем столько бессмысленной жестокости? Вернувшись я узнал о более 100 судебных процессов над Пожирателями и не только, все приговорённые к смертной казни. Когда я начал пытаться что-то изменить, мне прямо сказали не лезть, или я окажусь в психиатрической больнице им. св. Альфреда, но я всё равно лез, пытался спасти хоть кого-то. Кого угодно! Я просто не мог не помочь им, ведь все это происходило только по моей вине... В висках шумела кровь. Мысли носились в голове шумящим, бурлящим потоком, но я не мог схватить ни одну из них. Нужно было действовать! Но как? Зачем? Есть ли смысл в моих поступках? Хоть я и считался героем, никто не слышал ни меня, ни моих слов о ни виновности, ни чего. Я обращался в министерство, в аврорат, к знакомым и тем о ком слышал, одни тряслись за свою шкуру, другие лицемерили. Политики, бюрократы, законники, ни кто не хотел меня слушать, даже пресса, и та ничего не хотела делать. А обыватели, те что прятались по норам, в обе войны, так и сидели там, читали газеты и радовались власти закона, добра, света и чествовали победу, будто они лично сражались ради неё, принимали её как должное. И вот во время написания писем тем, кто может помочь, в мой дом врываются, заковывают меня в непонятные кандалы, они не церемонятся, черт подери. Пара крепких ударов и мир покрывается тёмной пеленой. Открыл глаза я в холодной, белой комнате. Вокруг была плитка, от которой так и веяло страданиями. Мои руки и ноги были надежно привязаны к кушетке широкими, коричневыми ремнями, которые постоянно впивались в кожу. Я не знаю, сколько времени я там провёл, магия не работала, а подточенное сознание после последней битвы плохо воспринимало время. Мне что-то кололи, мне виделись призраки тех кого я не спас... Правда ли они существовали? Или все это плод фантазии, помноженной на странную, вводимую в меня, жидкость? Кто знает. Во всяком случае я не могу точно сказать, в действительности ли я видел именно их. День ото дня я видел эти мертвецки-белые стены. То ясно и четко, то словно из дымки... Я все время был один. Кажется, что один, но постоянно чувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Возможно так развивалась моя паранойя, а возможно... Сейчас тяжело это узнать. Возможно лишь благодаря тому неясному, присутствию я и не сошёл с ума... Но однажды всё изменилось, громкий оглушающий звук, резко погрузивший всё в молчание, погаснувший свет и треснувшая стена, впустившая воздух, полный пыли. Я пытался понять, что же происходит, но глаза заполнились слезами, а в нос ударил резкий запах. Я потерял сознание. Дальнейшее я помню резкими скачками-моментами, вот я выбрался, изрезав ноги о стекло. Выйдя я почувствовал магию. Да... это не забываемое ощущение. Призвал свои вещи, хотя это громко сказано. Мою палочку и мантию Превеллов. Дальше битва за выживание, недостаток пищи, эпидемии. Ещё яркий момент- когда я попал на руины министерства Магии. Там я нашёл старые газеты, укрытые пылью и узнал хоть часть произошедшего. Всё было просто, политика начатая Дамболдором привела к раскрытию и началу новой инквизиции, войне на поражение, все старинные рода были казнены, а их библиотеки были уничтожены ранее, нам не чем было защищаться. Моё исчезновение же описали как трусость и побег от суда. Следующие несколько месяцев я провел в пути. Искал место, где смогу начать все сначала, забыться. Друзья, одногруппники... Все они бросили меня ввиду последних событий. Наверное я сам виноват в том, что произошло между нами. Как бы сейчас мне хотелось все это исправить! Я скитался по одному городку, близь реки. Иногда, если закрыть один глаз, прищурить второй и смотреть на это наклонив голову в лево, то мне казалось, что эта речка похожа на Темзу. В такие моменты я все чаще вспоминал о старом, добром Лондоне. Но нам нельзя было останавливаться на улице. К тому моменту я уже понял, что воздух медленно и мучительно убивает. Я скитался из здания в здание, из города в город. Иногда за провизию приходилось воевать. Чаще всего это были такие же опущенные одиночки как я, но в особо голодное время приходилось использовать мантию для того, чтобы стащить припасы у групп или даже семей. Ох, как же мне перед ними стыдно. Интересно, выжили ли они сейчас? Но если бы не эти припасы, то меня бы уже не было в живых. Приходилось тщательно выбирать место для привалов, ведь бродяги и чудом выжившие звери то и дело стремились обожраться моими крохами припасов. В один из вечеров я забрел в бухту, подумав, что там то искать никто точно не станет. Кажется я был прав, потому, как заметил стоящую яхту, довольно просторную... В ожидании того, что она принадлежит группе отбитых бандитов, перебирающихся по воде и наживающихся на таких бедных городках, как этот, я устроился неподалеку от берега на пригорке, и стал вести наблюдение. Спустя сутки я увидел лишь одного старика, который шатаясь подошел к трапу. С виду он был весьма дружелюбен и я решил подойти, так как припасов на дальнейшее наблюдение у меня уже не оставалось. Подойдя я услышал его голос, он говорил сам с собой, я решился подойти ближе. Пару шагов и я увидел, что он лежит прислонившись к рее, рассказывая своему сыну о том как рад его увидеть и что он не зря столько скитался в его поисках. Сына звали Анастас, это было понятно из его речи, я держал его за руку пока он говорил. Ещё на подходе я заметил что он умирает, пусть считает, что умирает среди близких, хоть эту малость я могу ему оказать в этом безумном мире... Старик мучился не долго. Но смотря на то, как ласков он с сыном, мне стало действительно жаль его. Отравленный воздух быстро расправлялся с ослабленным организмом старика. Совсем скоро он уже не говорил, а просто тяжело дышал. Тело приобрело лиловый оттенок, а вены выступили к поверхности кожи. Я видел, как ему больно. Каждый вздох, каждое движение ослабленными глазами под напухшими веками... Еще минутка и старик сделал последний, хрипящий вздох, а из горла потекла алая кровь. Я не мог оставить его просто так. Зайдя на корабль я нашел стоящую недалеко лопату и перевязав нос и рот какой-то тряпкой принялся копать. К счастью мужчина был не такой уж и крупный, а в особо тяжелых случаях на помощь приходила палочка. Но все же я старался сам похоронить этого старичка. После того, как все было сделано я отправился осмотреть яхту. Умерший, много успел накопить, начиная с одежды и припасов, кончая книгами. Я решил поселиться на этом судне. Там я провёл 3 года, пока, сходя с ума от одиночества, я не решился провести этот ритуал, сейчас я открыл глаза..... Темнота, запах пыли и затхлости. Тонкий луч света пробивающийся из под двери, освещающий грубые доски пола, твёрдая постель и боль в рёбрах. Эта боль в груди всё ещё не отпускает меня, на секунду мне показалось что это всё был мой сон, я просто напился и уснул в разочаровании собой. Постепенно разум прояснился, я не чувствовал качку волн, запаха дешёвого алкоголя, и не покидающей меня боли в мышцах. Попытался встать, но от резкой боли в рёбрах меня повело, что было неожиданно, раньше я чувствовал боль сильнее и это так не влияло на меня. Со второй попытки я смог сесть, и сразу понял что я ощущаю окружение как то иначе, слишком большая кровать, слишком слаб, огромное количество других слишком. Тянущий шрам и травма на плече перестали ощущаться, рука работала полноценно. Потянувшись рукой к лицу не ощутил бороду. Это вызвало сильное удивление, так мало этого не ощутил даже щетины! Я встал подошел к двери, с трудом нашел выключатель. Загорелась неяркая лампочка. И я оказался в своём прошлом, чулане в который меня когда то поселили Дурсли. Я взглянул на свои руки на них не было шрамов, даже того едва заметного «Я не должен лгать». - ПОТТЕР! НЕМЕДЛЕННО ВСТАВАЙ, ДРЯННОЙ МАЛЬЧИШКА! - раздался громкий и резкий голос моей тёти, я уже и забыл как тяжело было его переносить Схватил очки с маленькой тумбочки с облупившейся краской, одел вещи лежавшие на стуле, и быстро выбежал из приюта моего раннего детства. Тётя была на кухне, она во всю занималась готовкой. Стоя спиной ко мне она сказала - Быстро мой руки и иди мне помогать. - когда-то я думал, что они мучают меня, издеваются. Но позже я осознал что они по своему заботились обо мне. Единственный раз когда на меня поднимали руку а точнее ремень был когда крася забор я случайно облил краской Дадлин велосипед. Идя в ванную я увидел отрывной настенный календарь. Сегодня было 29 мая 1991г.