Слабость

      Джуди Хоппс ничего и никого не боится. Таких смелых крольчих ищи — вовек не сыщешь. Недаром же именно она стала первым кроликом в истории полицейского управления Зверополиса? И в напарники себе взяла не абы кого, а самого настоящего лиса, рыжего, хитрого и с пушистым хвостом.       Ник Уайлд гордится своей напарницей. Рядом с ней ему хочется быть смелее, сильнее и честнее, чем он сам себя считает. Они с Хоппс пережили столько передряг, что большинству оперативников и не снилось, и шеф уже устал считать заслуги своих крайне нестандартных подчинённых. Хоппс и Уайлд по праву считаются лучшими из лучших, которым, похоже, и смерть не страшна, вот только есть одно но…       Джуди до сих пор носит с собой антилисий баллончик. Ник убеждает себя, что это не больше чем привычка или способ успокоить чересчур мнительных родителей, к тому же, он ведь не единственный лис в Зверополисе, верно? Но иногда — совсем на чуть-чуть — его охватывает неприятное подозрение, что подруга ему не доверяет. Это ощущение противным холодком проскальзывает между ушей и, зарывшись в густую шерсть, скребёт по коже ледяными коготками, вызывая невольную дрожь.       В такие минуты Ник становится задумчив и молчалив, и Джуди стоит больших трудов разговорить напарника, отвлекая от дурных мыслей. Не раз и не два крольчиха, со свойственной ей хитростью и непосредственностью, пыталась вызнать, что же тревожит обычно легкомысленного лиса, но Уайлд бережно хранил этот секрет, не желая признаваться в своей слабости. Да, именно так. Это неприятное ощущение давно стало его слабостью, поселилось в подшёрстке и пропитало всё его рыжее существо страхом — страхом оказаться опасным. Ведь кролики и лисы не для красного словца считаются худшими друзьями. Рано или поздно природа возьмёт своё, и что тогда?       Об этом Ник не хочет даже думать. С детства он научился справляться со своими слабостями, спрятав их от посторонних, не сдастся страху и теперь. Он сильный, смелый, надёжный и уверенный в себе лис, а баллончик — всего лишь привычка, глупая и незначительная.       Но даже самое крепкое самообладание может дать трещину.       Сегодня особенный день. Буйволсон, поддавшись несвойственному ему порыву благодушия, пригласил своих подчинённых пропустить по кружечке пива за свой счёт — в честь двадцатилетия с начала службы. «Но только по одной», — сурово предупредил шеф, намекая, что остальную выпивку каждый оплачивает себе сам. Впрочем, бар был выбран слоновий, а потому Нику одной кружки вполне хватит на всю ночь, а Джуди и вовсе не пьёт, предпочитая натуральный морковный сок.       Алкоголь всегда творит чудеса, и уже после второго бокала даже суровый и неприступный шеф кажется заядлым весельчаком. Бильярд, армрестлинг, соревнования по поеданию хот-догов и танцы на столе под песни Газелле в исполнении Когтяузера — бравые офицеры полиции знают толк в отдыхе, и Джуди с Ником, несмотря на скромные габариты и возможность лишь наблюдать за большей частью происходящего со стороны, чувствуют себя замечательно.       Время неумолимо приближается к трём часам ночи, и Ник неожиданно осознаёт, что переоценил свои силы. Бокал, в котором легко мог поместиться взрослый кролик, пуст лишь наполовину, а лис уже не в состоянии идти на двух лапах — только на четырёх, и то как-то несуразно, боком и приплясывая.       — Ну и напился же ты, друг, — вздыхает Хоппс, окидывая взглядом их развесёлую компанию.       Как она и думала, никто — даже Буйволсон, зачем-то бодающийся с барной стойкой, — не в состоянии помочь ей отвести Ника домой. Их самих бы кто отвёл, но это уж точно не по силам маленькой хрупкой крольчихе. А вот вытащить из душного зала одного непрестанно хихикающего лиса, чтобы тот пришёл в себя, пожалуй, стоит попробовать.       Вместо ожидаемой ночной прохлады на Ника падает тяжёлый влажный воздух Района Тропических Дождей, лишь усугубляя его и без того непростое состояние.       — О Хоппс, да ты садистка, — бормочет он, сгибаясь в три погибели в ближайших кустах.       Джуди, тревожно суетящаяся поблизости, обречённо закатывает глаза, игнорируя эту пьяную шпильку. И всё же чувство вины не отпускает, словно она лично заливала в глотку Уайлда те литры отличного медвежьего пива, а не настаивала на таре поменьше — раз этак в десять.       Опустошив желудок, Ник определённо чувствует себя лучше, но в голове до сих пор гуляет пьяный туман, а Хоппс кажется ему подозрительно дёрганной. Сам собой взгляд останавливается на антилисьем баллончике, привычно лежащем в крохотной кобуре на поясе крольчихи.       — Эй, морковная душа, ты что это, мне не доверяешь? — заплетающимся языком спрашивает Ник, безуспешно пытаясь удержать на лице насмешливое выражение.       Джуди недоумённо хмурит брови и, склонив голову набок, задумчиво стучит лапкой по земле. Уайлд ждёт десять секунд, двадцать, теряет терпение и раздражённо тыкает пальцем в вызывающе яркий баллончик.       — Ты вечно таскаешь его с собой… Боишься, что буду приставать?       Он наклоняется вперёд, обдавая подругу густым перегаром, и непростительно легкомысленно икает. Но Хоппс словно не замечает этого: её взгляд серьёзен и сосредоточен, а носик морщится, как и всегда, когда ей приходится сталкиваться с чем-то труднорешаемым.       — Ник, ты мой лучший друг, я тебя абсолютно не боюсь, — произносит она с убийственной уверенностью, но Нику это кажется неправдоподобным и оттого — оскорбительным.       — Да что ты говоришь! — всплёскивает он лапами, чуть не потеряв при этом равновесие. — Брось, Джуд, хватит придуриваться. Много ли лисов ты встретила в Зверополисе за эти годы? Да ни одного! Я, мать его, единственный лис в этом чертовом многотысячном мегаполисе, с которым тебе довелось встретиться, и ты до сих пор носишь этот грёбаный баллончик!       Сам того не замечая, Ник повышает голос, едва не срываясь на крик. Слабость, липким холодом растекающаяся вдоль позвоночника, сочится из него, делая беззащитным и уязвимым. И перед кем? Перед этой глупой крольчихой, не способной довериться тому, кто уже не раз спасал её задницу, вытаскивая из самых опасных передряг? Страх и обида, замешанные на алкоголе, подстёгивают воображение, и даже испуг на мордочке Хоппс не останавливает Ника — он слишком долго терпел и молчал, чтобы сейчас останавливаться.       — Давай начистоту, Джуди. Ты всё ещё меня боишься. Ты до сих пор на уровне инстинкта ожидаешь, что я поддамся природе и съем тебя, разорву на части, выпуская кишки и пачкая морду в крови. — Он невольно вспоминает их первое совместное дело, когда Хоппс, инсценируя смерть на глазах Барашкис, выкрикивала что-то похожее. — По-твоему, я всё ещё не заслужил твоего доверия?       Джуди, шокированная его жестокими словами, прикрывает рот лапкой и пытается сдержать слёзы. У неё не находится достойного ответа на обвинения Ника, и это в его глазах лишь подтверждает его правоту.       — Невероятно, Хоппс. Просто невероятно. Я действительно не могу в это поверить, — причитает он, позволяя себе невесёлый смешок. — Ты даже не пытаешься оправдываться. Уж лучше бы ты вопила, что я ошибаюсь, что я не так всё понял, напридумывал себе… Но ты молчишь.       Уайлд с трудом сдерживает пивную отрыжку — всё-таки естество не переспоришь — и отворачивается. Ему тошно, больно и страшно. Он чувствует себя преданным. Это, наверное, худший день в его жизни. Джуди мнётся рядом и не знает, что сказать.       — Ник, ты ошибаешься… — начинает она, но лис перебивает её громким шиком:       — Не надо, Хоппс. Я уже всё понял. Не волнуйся, я не стану из-за этого бросаться на тебя или угрожать. В конце концов, я не такой, каким вы все привыкли меня считать.       Он устало трёт виски — понемногу алкоголь начинает отпускать, а вместе с ним уходит и вспышка ярости.       — Ник…       Джуди касается его локтя, но лис отдёргивает руку, словно его ударило током.       — Я не боюсь тебя, — шепчет Хоппс, с трудом сдерживая желание прижаться к другу, обнять его и успокоить. — Ты совсем, ну ни капельки не страшный! Даже хомячки из Нижних Грызунищ пострашнее будут — только посмотрю на эти морды кирпичом, меланхолично сгрызающие всё на своём пути, аж в дрожь бросает!       Ник всё ещё обижен, но не может сдержать улыбку. Хомяки и правда жутковатые, хорошо хоть не хищники.       — А баллончик тебе тогда зачем? — бросает он беспристрастно, но и ему, и Джуди понятно, что это шаг навстречу.       Крольчиха снова касается его локтя, и в этот раз Ник не отстраняется. Окрылённая успехом, Хоппс подныривает под его руку и крепко обнимает друга, зарываясь носом в мокрую от влажного тумана шерсть на его шее.       — Если честно, я планировала его выбросить уже давно, но Когтяузер сказал, что этот баллончик неплохо действует против скунсов и хорьков, — признаётся она, чувствуя себя неловко и даже не пытаясь это скрыть. — И вот я как дура таскаю его с собой, всё надеясь, что подвернётся случай проверить в деле…       Ник не выдерживает и заходится хрипловатым смехом, а затем прижимает Джуди к себе и кружит, правда, медленно и осторожно, чтобы снова не пришлось удаляться в кусты.       — Ну а меня предупредить не могла? — фыркает он в кроличью макушку, когда головокружение вынуждает его остановиться. — Ты хоть знаешь, что я там себе напридумывал?       Джуди мотает головой, и её уши щекочут Нику нос, отчего тот несколько раз оглушительно чихает.       — Не знаю и знать не хочу, — заявляет Хоппс и, выскользнув из его объятий, хитро подмигивает. — Но теперь ты просто обязан помочь мне в поиске жертвы нашего эксперимента.       Уайлд делает вид, что раздумывает над согласием, но это не более чем видимость. Крольчиха не сомневается, что лис уже продумывает варианты, как можно провернуть эту авантюру, не схлопотав при этом выговор от начальства. Беспокойство уходит, и кажется, что никакой ссоры из-за дурацкого баллончика и не было. Но теперь Джуди знает о слабости Ника, и это навсегда станет их маленькой тайной. Тайной, которую ей придётся хранить до конца жизни, если она не хочет, чтобы её драматические крики о кишках, крови и смерти стали реальностью.