Незримый гений

      Удар пришел из ниоткуда, застигнув Брилл врасплох, и она бы упала на колени, если бы не стальная хватка вокруг запястья. Подняв свободную руку к пылающей щеке, она вскинула голову и ошеломленно взглянула в спокойное лицо Эндрю. В его темных глазах промелькнул отблеск чего-то, похожего на удивление, словно он сам поразился этому удару не меньше, чем Брилл. Но этот момент был кратким и быстро прошел. Давление на ее запястье усилилось.       — Я же сказал тебе, разговор окончен, — твердо заявил Эндрю, нахмурившись — между его бровей пролегла вертикальная складка. Выждав мгновение, он осторожно посмотрел на мертвенно бледное лицо Брилл и, поскольку та не стала спорить, слегка разжал руку на ее запястье и помог ей выпрямиться. Он нежно провел самым кончиком пальца по красному следу удара на ее щеке. Брилл отшатнулась с болезненным полувздохом-полувсхлипом; ее широко распахнутые серые глаза смотрели настороженно, как у загнанного в угол зверька.       При виде ее реакции на красивое лицо Эндрю еще глубже наползла тень беспокойства и сожаления. Он уронил руку, и непроницаемая чернота отступила из его глаз, сметенная чувством вины.       — Я не хотел этого делать. Прости… я не хотел. Причинить тебе боль — последнее, чего бы я хотел.       — Ты ударил меня… — неверяще прошептала Брилл, сделав еще несколько торопливых шагов назад. — Как ты мог так поступить?       Проведя рукой по аккуратно уложенным волосам, Эндрю со стыдом уставился в пол.       — Прости… Я не знаю, что произошло. Я бы никогда не обидел тебя! Я люблю тебя, Брилл.       Наткнувшись на стоявший позади стол, Брилл перестала пятиться. Отупляющий шок замедлил все мысли, оставив ее практически парализованной: она могла лишь смотреть через комнату на Эндрю, который стоял, отвернувшись, низко опустив голову и опершись рукой о стену. Брилл снова подняла дрожащую руку и защитным жестом коснулась своего пылающего лица, следя глазами за каждым движением Эндрю. По комнате разлилось удушливое молчание, пока даже легчайший звук не стал казаться громовым раскатом. Влажное шипение газовых ламп и металлическое тиканье карманных часов Эндрю слились воедино, создавая зловещий ударный фон скопившемуся в комнате напряжению.       С проклятьем Эндрю развернулся и направился туда, где, вжимаясь в твердую поверхность стола, стояла Брилл. Его щеки покрывал яркий румянец, глаза блестели, как пылающие угли, с губ срывались тяжкие вздохи.       — Это все было просто ошибкой, — наконец сказал Эндрю, пытаясь придать голосу легкость. — Раньше я никогда настолько не терял контроль над собой, и впредь этого не повторится. Клянусь! Я полюбил тебя с первого взгляда. Ты это знаешь!       По-прежнему оставаясь неподвижной, Брилл вцепилась в край стола позади себя. Она видела, как губы Эндрю двигаются, произнося какие-то слова, но все звуки поглощало гудение в голове. Хотя жжение на лице постепенно утихло, Брилл была не в силах постичь то, что происходило сейчас у нее на глазах. Она знала Эндрю десять лет, и за все это время он никогда слова плохого ей не сказал. Как мог этот человек, который поддерживал ее после смерти Джона, быть одновременно и тем, кто сейчас стоит перед ней и просит прощения за то, что ударил ее? Это не может быть один и тот же человек. Как будто Эндрю, которого она знала, был одержим кем-то совершенно чужеродным. «Или, возможно, я вообще никогда на самом деле его не знала».       Когда пространное и логичное извинение Эндрю подошло к концу, Брилл обнаружила, что хочет принять все, что он сказал. Пока она стояла тут, практически ощущая наливающийся на щеке синяк, малодушный голос в голове принялся успокаивающе нашептывать ей в ухо: «Смотри, каким робким он теперь выглядит. Бедолага занимается самобичеванием из-за своей маленькой ошибки. Он извинился… он чувствует себя ужасно. Эти письма… все это просто недоразумение. Это было недоразумением…»       Слегка кивнув в ответ на свой внутренний монолог, Брилл уставилась в пол. Было невозможно думать, пока ее глаза были пойманы умоляющим взглядом Эндрю. «Это была ошибка… ошибка, забудь об этом, и это никогда не повторится. Это была ошибка».       Медленно открыв рот и выпятив подбородок, Брилл нахмурилась: ее разум начал проясняться. До нее начал доходить смысл ситуации. «Нет… это неправильно… все совсем не в порядке… не в порядке…» — выкрикнул другой голос, сильный голос, к которому она привыкла. Возникшее было малодушие увяло от силы прежнего духа, который она подавляла все эти месяцы. Ярость, вызванная поступком Эндрю, вскоре охватила все ее существо. Легендарный характер Брилл вернулся во всей своей красе.       Когда гнев рассеял туман в голове, Брилл вновь скрестилась с Эндрю взглядами. Тот ждал ответа. И когда она, сжав губы, оттолкнулась от стола, то была готова предоставить ему таковой.       — Это не было ошибкой, Эндрю. Ты взрослый человек! Ты не сможешь назвать мне ни одной возможной причины, по которой я приму то, что ты поднял на меня руку подобным образом!       Шокированный ее неожиданным нападением, Эндрю мог лишь, моргая, смотреть на свою невесту, которая яростно тыкала в его сторону пальцем. По бессмысленному выражению его лица было ясно, что он ждал от нее тихого согласия. Впервые с момента помолвки темперамент Брилл просочился наружу, и, по-видимому, Эндрю не знал, что с этим делать.       — И учти, Эндрю, никакие извинения не заставят меня отмахнуться от произошедшего!       — Брилл, почему ты ведешь себя подобным образом? Я сказал, что мне жаль. Чего еще ты от меня ждешь? — ответил Эндрю: робкое выражение его лица истаяло в злобном взгляде. Раздраженно поджав губы, он скрестил руки на груди.       Брилл практически видела, как в его голове завертелись колесики. «Прямо сейчас он удивляется, что за муха меня укусила. Я должна постоять за себя. Я не должна позволить ему увериться, что всегда буду соглашаться с ним. Он всегда говорил, что любит меня… но любит ли он настоящую меня или ту личность, которую я демонстрировала? Ох! Какой я была дурой».       Впервые за долгие месяцы ощутив себя самой собой, Брилл позволила своему гневу вырасти, счастливая тем, что наконец чувствует что-то еще помимо оцепенения, владевшего ею с того момента, как она приняла предложение Эндрю. Она медленно сжала кулаки и уперла их в бедра, ощущая странное головокружение от привычного действия. Она была готова к битве, а что насчет Эндрю?       — Ты можешь объяснить, что моя личная переписка с братом делает в ТВОЕМ столе? — прорычала она: слова буквально выстреливали из ее рта — быстрые и опасные, как летящие пули.       — Брилл… — начал Эндрю с ноткой покровительственного вздоха. — Я тебя умоляю. Нам обязательно разбираться со всем этим прямо сейчас? Уже поздно, и тебе следует лечь спать. — Наряду с тревогой в его темные глаза вновь проскользнуло раздражение. Раньше он никогда не сталкивался с этой стороной Брилл.       — Ты можешь ответить мне, когда я спрашиваю, имеешь ли ты отношение к поспешному отъезду Эрика? — продолжала та, как будто он и слова не сказал, ощущая, как к лицу вновь приливает кровь, затем сделала шаг вперед и потрясла кулачком под носом у Эндрю. При упоминании имени Эрика в его глазах подобно отблеску пламени свечи на долю секунды промелькнула вспышка холодной ярости, но эта эмоция сгладилась так быстро, что Брилл не успела ее даже заметить, не то что испугаться. — Отвечай же!       Скрестив руки на груди и слушая возгласы Брилл с холодным раздражением в глазах, Эндрю стоял на своем. Трещина, возникшая на миг в его спокойствии и выдержке, плотно закрылась.       — Я не стану сейчас участвовать в этом ребячестве, Брилл. Уже поздно. Ты должна…       — Перестань говорить мне, что я должна делать, — прошипела она. — Я сыта этим по горло.       В ответ на такую несговорчивость Эндрю сощурился, одним неуловимым движением схватил запротестовавшую Брилл за руку и выволок ее из кабинета.       — Ты будешь делать, как я скажу. Ты моя невеста. Ты будешь делать, как я скажу, и пойдешь спать!       — Нет, не буду, самонадеянный ублюдок! До сих пор я давала тебе свободу действий, потому что доверяла твоему здравому смыслу, но больше не собираюсь быть твоей тихой глупо улыбающейся невестой! Слушай, когда я к тебе обращаюсь! — упираясь голыми пятками, Брилл пыталась оторвать пальцы Эндрю от своего запястья. — Пусти меня. Нам нужно поговорить об этом… скажи мне правду!       Оглянувшись через плечо, Эндрю одарил ее взглядом столь ледяным, что мог бы расколоть дерево до самой сердцевины.       — Иногда правде лучше оставаться погребенной, Брилл, — холодно заявил он, несясь дальше и волоча ее за собой к темной лестнице.       Едва ли не скача вприпрыжку, чтобы не отстать от напористого аллюра Эндрю, Брилл продолжала выдираться из его хватки.       — Мой отец часто говорил, что все тайное обязательно становится явным. Скажи мне правду сейчас, или я сама до нее докопаюсь. Это важно для меня, Эндрю. Я выставила своего брата из дома, потому что защищала тебя! — ее голос неестественно громко разнесся по безмолвной тьме коридора.       Замерев на нижней ступеньке, одной рукой крепко вцепившись в перила, Эндрю задумчиво склонил голову набок.       — Правда? — пробормотал он себе под нос со странным мрачным наслаждением в глазах. — Какая приятная неожиданность.       — Что ты сейчас сказал?       Вздрогнув, как будто забыл о ее присутствии, Эндрю быстро посмотрел ей в лицо, затем развернулся и продолжил подниматься по лестнице. Брилл уставилась ему в спину, заметив, что его сведенные плечи внезапно расслабились, и ощутила, как из хватки на ее руке исчезло некоторое напряжение. Мистическим образом настроение Эндрю повысилось, он одарил ее короткой улыбкой и замедлил шаг.       Потом, отпустив запястье Брилл, Эндрю остановился и повернулся, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.       — Полагаю, я задолжал тебе объяснение, — наконец вздохнул он; сейчас его манеры вновь напоминали того открытого и невозмутимого мужчину, которого она знала. Полное превращение меньше чем за секунду было озадачивающим. Должно быть, что-то изменило его мнение. — Полагаю, мне следует начать с того, почему письма твоего брата оказались у меня в столе. — Поджав губы и засунув руки в карманы, Эндрю оперся бедром о перила. — Я не хотел говорить тебе, потому что боялся, что это ранит твои чувства. Эти письма были у меня, поскольку их все отослали обратно. Очевидно, адрес был неправильный. Думаю, Коннер снова уехал, не сказав тебе, и я не хотел, чтобы ты волновалась об этом за несколько недель до свадьбы. — Пожав плечами, Эндрю потупился. — Видя, как ты расстроена, я понимаю теперь, что должен был давно сообщить тебе. Что еще я могу сказать, кроме того, что совершил ошибку? — Вынув руку из кармана, чтобы потрепать Брилл по подбородку, он робко улыбнулся. — Это достаточно правдиво для тебя? Есть что-то еще, о чем тебе нужно знать?       Мысленно прокручивая объяснение, Брилл продолжала молчать, ее глаза следили за лицом Эндрю в поисках хоть какого-то знака притворства, но ничего не обнаружили: его темные глаза неотрывно смотрели на нее, ничего не отражая в тусклом свете. Его рассуждения тоже были неоспоримы, он не сказал ни единого неверного слова.       Профессия Коннера предусматривала постоянные разъезды, и он часто покидал город, не уведомив свою младшую сестру. Это не означало, что он не заботился о ней или не хотел, чтобы Брилл знала, где он был, скорее, причина была в том, что он — пустоголовый музыкант. Коннер так и не повзрослел по-настоящему после смерти отца, предпочитая проводить дни, танцуя по жизни и волочась за юбками. Игнорируя само существование боли в этом мире, он таким способом справлялся с собственной болью. «Я не должна была называть его инфантильным. Это было нехорошо с моей стороны… он заботился обо мне, насколько мог, пока я не вышла замуж за Джона».       Тот же малодушный голос, который хотел не обращать внимание на грубое поведение Эндрю этим вечером, воспользовался нерешительностью Брилл, снова предлагая легкий выход из всей этой неразберихи. «Все верно. Должно быть, Коннер забыл. Не знаю, отчего я так расстроилась, я должна была сама об этом подумать. Кроме того, зачем бы Эндрю желал украсть мои письма? Это просто глупо. Эндрю всегда заботился обо мне… он всегда был добр…»       Но на этот раз песнь сирены не смогла полностью просочиться в ее сознание, и Брилл распознала этот обманчивый шепот. Оттолкнув прочь жеманный голос, она неодобрительно посмотрела на Эндрю, который погладил ее по плечу, затем развернулся и продолжил подниматься по лестнице. Он принял ее секундное молчание за окончание разговора.       Приподняв подол своей ночной сорочки и последовав за Эндрю вверх по лестнице, Брилл снова открыла рот:       — Спасибо за объяснение, — начала она, поднимаясь за ним на лестничную площадку.       Живо улыбнувшись, Эндрю пожал плечами:       — Я рад, что мы смогли разобраться с этим недоразумением. Я чувствовал себя весьма неуютно, ссорясь с тобой, но это преподало мне урок — я должен крепче держать свой гнев в узде. Теперь все должно вернуться в норму… но я постараюсь быть более честным с тобой. Когда произойдет что-то важное, ты об этом узнаешь.       Сжав руки на груди, Брилл спокойно кивнула:       — Я рада, что ты так решил, потому что у меня есть к тебе еще один вопрос.       Эндрю великодушно улыбнулся ей, и его зубы ярко сверкнули в тусклом свете.       — Конечно, спрашивай, о чем хочешь, — беспечно сказал он.       Без промедления выражение лица Брилл стало таким же ровным и холодным, как зимний пейзаж за окнами, и она озвучила последнее вспыхнувшее в голове подозрение:       — Ты не ответил мне, когда я спросила, имеешь ли ты какое-нибудь отношение к отъезду Эрика. Так имеешь?       За этим провокационным вопросом последовал миг тишины; даже в темноте Брилл видела, как с лица Эндрю смело весь хороший настрой. Изменение его выражения было мгновенным: рот крепко сжался, брови нахмурились, а глаза угрожающе засверкали. Внезапно Брилл стало не по себе, и она торопливо попятилась назад, пока не нащупала пяткой край ступеньки.       — Этот человек ушел по своей воле. Я не выгонял его из дома. Если я правильно помню, в то время я был болен.       Несмотря на повисшее в пространстве между ними ощутимое напряжение, Брилл не колебалась. Она упорно продолжала:       — Да, но я помню что-то насчет письма, которое вывело его из себя перед тем, как он уехал. Правда, забавно, что Эрика разозлило именно письмо, а не что-то другое? Особенно учитывая, что сегодня я обнаружила, что мои письма оказались у тебя.       Сжав кулаки до побелевших костяшек, Эндрю резко отвернулся от нее.       — Эрик… Эрик… Эрик… Почему я не могу избавиться от этого проклятого имени?! — с надрывом выдавил он: его плечи едва ли не тряслись от исходившей от каждого слова мощи. — Совсем как Джон… снова и снова, и, кажется, ничто не может избавить от этого проклятого имени, кроме разве что… — Поток слов внезапно прервался. Эндрю слегка выпрямился, словно его только что посетило неожиданное озарение.       Переминаясь с ноги на ногу на холодном мраморе пола, Брилл жадно слушала, уставившись в спину своего жениха и хмурясь все сильнее. В голове воскресли знакомые тревожные колокольчики. Она чувствовала, что упускает нечто невероятно важное. «О чем он говорит? Совсем как Джон — что?»       Движимая энергией звенящего в затылке беспокойства, Брилл сделала шаг вперед и осторожно взялась за напряженную руку Эндрю.       — Эндрю, ты должен сказать мне. Я не могу выйти замуж за человека, который склонен что-то скрывать от меня.       Повернув голову на звук ее голоса, тот уперся взглядом в пол; его глаза смотрели так яростно, что Брилл ожидала, что ковровая дорожка вот-вот вспыхнет. Он продолжал смотреть куда-то в пространство, и резкие черты его профиля казались сероватыми в гнетущей темноте особняка.       — Ты… не можешь… выйти за меня? — раздался агонизирующий шепот.       — Нет, если ты собираешься поступать подобным…       Прервав Брилл, Эндрю медленно повернулся к ней лицом: чернота его глаз сливалась с ночным мраком, придавая его обычно приятному лицу маниакальный вид безглазого черепа.       — Что еще я должен для тебя сделать?! Неблагодарная маленькая ирландская потаскуха!       Оскорбившись, Брилл сильнее сжала руку на его предплечье:       — Как ты смеешь называть меня…       Зарычав и оскалив белые зубы, Эндрю дернул руку вверх, освобождаясь от ее хватки. Когда Брилл торопливо отпустила его, кончик его локтя случайно задел ее подбородок и фактически рассек ее нижнюю губу точно посередине. Напуганная этим неожиданным движением и расцветшей во рту болью, Брилл поспешно отшатнулась, подняла руки, чтобы зажать струящуюся по лицу кровь, и в тот же миг нащупала под пяткой пустоту.       Не вполне осознавая происходящее, истекающая кровью Брилл начала заваливаться назад, во тьму лестничного пролета: ее нога соскользнула с края верхней ступеньки и провалилась в никуда. Взмахнув руками, Брилл отчаянно попыталась ухватиться за перила, цепляясь ногтями за гладкую поверхность, но из-за крови пальцы скользили, не давая удержаться.       Время замедлилось, пока не стало казаться, что оно совсем остановилось: рука Брилл окончательно соскользнула с перил, пятки съезжали по ступеньке, пока совсем не потеряли опору. Понимая, что падает, Брилл медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Эндрю. Тот вздрогнул, разинув рот в безмолвном крике, потом потянулся к ней и вцепился в ее рукав. Измененное чувство времени Брилл растянулось, затем ускорилось, и ее рукав оторвался, оставшись в кулаке Эндрю. Она даже не успела закричать, когда ее левое бедро ударилось о край лестницы.       Пересчитав каждую ступеньку, Брилл кубарем скатилась по лестничному маршу, со стоном растянувшись у его подножия: ее голова покоилась на нижней ступеньке. Зрение сжалось в серый тоннель, помутневшим взором она вглядывалась в перевернутые вверх дном и казавшиеся бесконечными лестницы. Над ней склонилось расплывающееся лицо кричащего изо всех сил Эндрю… и в этот миг чернота полностью поглотила ее. Сделав осторожный вдох сквозь боль, пульсирующую в каждом дюйме тела, Брилл погрузилась в уютные объятия тьмы.       Ее последняя ясная мысль сконцентрировалась на ушедшем счастье. «Эрик…»

* * *

      Эхо резко оборвавшегося лихого крещендо наполнило самые темные пространства подвалов под оперным театром. Руки Эрика застыли над клавишами, позволяя мрачным нотам раствориться в никуда, пока сам он упирался невидящим взглядом в верхушку канделябра своего недавно отремонтированного органа. Когда к его конечностям медленно вернулась подвижность, Эрик, нахмурившись, повернул голову в сторону, его руки медленно соскользнули со слоновой кости на колени. Развернувшись на гладком дереве табуретки, чтобы окинуть взглядом главную залу своего жилища, Эрик искал тени там, куда не дотягивался свет свечи.       — Эй? — позвал он в пустоту комнаты, почувствовав себя идиотом, когда ответило лишь печальное эхо его собственного голоса.       Покачнувшись, Эрик встал и провел рукой по левой стороне лица, продолжая ощупывать комнату взглядом. «Могу поклясться, что только что слышал, как кто-то произнес мое имя… Должно быть, это одиночество в конце концов свело меня с ума». Чувствуя себя так, словно у него под кожей что-то ползает, Эрик энергично потер ладони. Ощущение панического ужаса сжало его желудок, но он попытался взять себя в руки.       В последний месяц или около того Эрик наконец-то исцелился от томительной потребности быть рядом с людьми и снова удалился в холодные глубины своего подземного владения. Внизу, во мраке глубочайших подвалов Оперы, он смог наконец успокоиться, смог забыть. Он больше не ощущал притяжение людей, живущих и работающих в здании над ним. Теперь Эрика устраивало и собственное общество, ну, или он так думал. Если он слышит голоса, это было не слишком хорошим знаком. А хуже всего, он боялся, что узнал мягкие интонации, с которыми было произнесено его имя. Эрик готов был поклясться, что некая ирландка находилась в этой комнате рядом с ним. Но, к счастью, миг его помешательства был краток. Уже сейчас, пока он стоял, пристально вглядываясь в черную воду подземного озера, его пульс возвращался в норму.       Постукивая пальцем по ямочке на подбородке, Эрик повернулся и подхватил другой рукой ближайшую лампу, затем, повинуясь внезапному порыву, прошествовал к кромке темной воды и прыгнул в поджидающую его лодку. Споро отталкиваясь шестом в тишине озера, он мрачно улыбнулся знакомому пламени, разгоревшемуся между плеч. Не задумываясь об этом, Эрик бесшумно плыл под темными сводами к противоположному краю озера. «Возможно, я слишком долго оставался наедине с собой. Возможно, пришло время провести час-другой над землей. Просто чтобы убедиться, что я не совсем рехнулся», — думал он, закрепляя лодку.       Выпрямившись, Эрик сдернул лампу с носа лодки и, выйдя из тьмы, начал пробираться сквозь запутанную череду лестниц и коридоров. С каждым преодоленным пролетом он все четче различал приглушенные звуки людской жизни. Осмотрительно скрываясь в самых темных углах оперного театра, подальше от любопытных глаз, Эрик лез верх, пока не взгромоздился на свое любимое место высоко над сценой.       По царившему на сцене относительному запустению он заключил, что уже довольно поздняя ночь. Не спала лишь пара уборщиц, подметавших заново отстроенную сцену. Вздохнув и склонив голову набок, он прислушался к болтовне женщин. Знакомый прононс родного языка действовал до странного исцеляюще, окончательно расслабляя остатки тревоги в его животе. «Это не слабоволие — потребность время от времени слышать чей-нибудь голос, хотя бы недолго. Я был неправ, отсутствуя так долго».       Одна из работавших внизу женщин вдруг потрясенно ахнула, отвлекая его от раздумий. Глянув вниз, Эрик не смог удержаться, чтобы не подслушать их разговор, гадая, что так поразило женщину.       — Все говорят об этом. Не могу поверить, что ты так и не увидела его! — воскликнула старшая из женщин, постукивая по полу своей метлой.       Хмуро посмотрев на товарку, более молодая светловолосая женщина покачала головой и пожала плечами.       — Мне было чем заняться. У меня не было времени, чтобы сделать перерыв и пойти поглазеть на какого-то мужчину.       — Что за глупость, — упрекнула ее женщина постарше. — И он не был просто каким-то мужчиной. Он был очень красивым. Рыжие волосы и самые прекрасные зеленые глаза, какие я когда-либо видела. К тому же иностранец.       Резко выпрямившись высоко над их головами, Эрик прислушался тщательнее, ощутив укол любопытства. «Иностранец с рыжими волосами и зелеными глазами… по описанию очень похоже на Коннера. Что за странное совпадение».       — В любом случае я была занята, — обиделась блондинка, сметая пыль в аккуратную кучку. — Как бы там ни было, зачем какому-то незнакомцу приспичило бродить по Опере? Мы еще не открылись.       — Ну, я слышала от Мадди, что он приходил, чтобы повидаться с кем-то конкретным, кто раньше здесь работал.       — Да здесь куча народу РАНЬШЕ работала. После пожара половина труппы уволилась. И кого он искал?       — Ты когда-нибудь слышала о мужчине по имени Эрик, который работал тут до пожара, потому что именно его он и искал. Я не уверена… — говорившая осеклась, затем обе женщины с удивлением глянули вверх, привлеченные донесшимся оттуда странным шумом. — Ты это слышала?       Эрик зажал рот обеими руками, чтобы приглушить рвавшийся наружу изумленный вопль. Мостик под ним раскачивался от его резких движений, канаты протестующе скрипели. Он сидел абсолютно неподвижно, поэтому звуки вскоре стихли, и женщины под ним нервно рассмеялись. «Должно быть, это совпадение. Почему бы Коннеру искать меня здесь? Я не говорил, что вернулся… — Чертыхаясь про себя, Эрик вспомнил, как однажды сказал проклятому ирландцу, что когда-то работал в оперном театре. — Проклятье, проклятье, проклятье!»       Кашлянув, старшая женщина вернулась к уборке; слегка понизив голос, она продолжила с того места, где остановилась:       — Он сказал, что этот Эрик должен ему денег или что-то вроде того. И что если кто-нибудь в курсе, куда делся этот человек, они должны дать ему знать. Тебе надо было видеть, какое лицо было у мадам Жири, когда она услышала это имя. Я думала, она грохнется в обморок, пока мужчина не упомянул о деньгах. Кажется, после этого она расслабилась. Подозреваю, что тот Эрик, которого она знала, не мог задолжать деньги этому ирландцу, — закончила она, пожимая плечами.       — Какая странная история, — пробормотала блондинка и наклонилась, чтобы замести кучку пыли в совок.       «Действительно, странная история, — думал Эрик, бесшумно вставая и крадясь по мостику к ближайшей лестнице. — Какого дьявола Коннеру вздумалось искать меня сейчас, после стольких месяцев? Я определенно не брал взаймы у этого человека никаких денег. Я бы с ним даже в покер играть не сел — не такой уж я дурак». Отмахнувшись от инцидента как от разового вторжения, Эрик решил больше об этом не беспокоиться. Коннер не знал, что он вернулся в Оперу, и просто хватался за соломинку. Тот факт, что Эрик был уверен, что слышал этой ночью голос сестры Коннера, был отвергнут как странное совпадение и не более того.       «Нет нужды и дальше волноваться об этом. Эта часть моей жизни закончена. Нет нужды волноваться… он не вернется».

* * *

      Боль, дробящая кости боль наполняла разум Брилл, пока та медленно приходила в себя. Звон в ушах заглушал все звуки извне, кроме ритмичного стука ее собственного сердца, но вдалеке, будто полуоформившуюся мысль, она слышала мужской голос, шепчущий ей в ухо. Смутно узнавая голос, Брилл вздохнула, наслаждаясь состоянием полудремы. «Джон…»       — Эндрю, рад снова видеть тебя. Я был уверен, что ты откомандирован за многие мили отсюда. Что ты тут делаешь? — добродушно пробормотал сквозь тьму первый голос.       — Так и было… — последовал нерешительный ответ от столь же знакомого голоса. — Но я решил, что они в состоянии поскучать без меня несколько дней, поэтому я могу сбежать и навестить своего младшего брата.       На этом месте первый голос, голос Джона, рассмеялся.       — Думаю, в этом и состоит преимущество полковника перед скромным майором.       — Хмм… да. Разумеется, — рассеянно ответил Эндрю, как будто на самом деле не обратил на это внимания. — Брилл написала мне позавчера, — внезапно произнес он. — Она просила позаботиться о тебе. Сказала, что в последнее время видит очень дурные сны. Бедняжка. Бедная, бедная девочка. — В голос Эндрю вкралось раздражение, лишь затем чтобы смениться своего рода нетерпеливой злобой.       — Да, она правда очень беспокоится. Но я всегда говорил, что ей не о чем волноваться, — медленно отозвался Джон, как будто его удивили странные интонации брата.       Затем последовало короткое шуршание ткани, и Эндрю заговорил снова:       — Боюсь, у нее есть повод для беспокойства, Джон.       — О чем ты гово… — фраза оборвалась, когда в ушах Брилл раздался оглушительный хлопок.       Рывком придя в сознание, она с шумом втянула воздух и с бешено стучащим сердцем и скручивающими живот масляными волнами тошноты медленно открыла глаза. Моргая от льющегося в окно яркого света, Брилл двинулась, чтобы повернуться на бок, но остановилась, когда бок лизнула вспышка боли, и в замешательстве приложила руку к пульсирующей голове. Отзвуки кошмарного сна все еще бились в черепе. «Что произошло? Что это было? Это было похоже на Джона и Эндрю, когда они вместе были в армии… но эта последняя часть… эта последняя часть…»       — О, вижу, вы уже проснулись. Это хорошо, — пробормотал мягкий голос от края кровати.       Резко повернув голову, Брилл взглянула на пожилого джентльмена в сидящих на кончике носа больших круглых очках.       — Кто вы? Что произошло? — хрипло прошептала она, пытаясь прочистить мозги и наблюдая, как незнакомец поправляет очки.       — По-видимому, прошлой ночью вы упали с парадной лестницы. Лорд Донован вызвал меня осмотреть вас. Я доктор Бьюмон, — умолкнув, мужчина поднялся и достал из стоящей на полу кожаной сумки маленький флакон. — Полагаю, вы испытываете сильную боль. Вы сломали ребро и довольно сильно ударились головой, пока катились вниз. Я зашил вашу губу и забинтовал ребра. Вам повезло, что не сломали шею. — Сев на стул возле кровати, старый доктор улыбнулся ей: — Откройте на секунду рот, я дам вам кое-что от боли.       С подозрением глянув на флакон в его руках, Брилл облизала губы, поморщившись из-за швов на нижней губе. Мгновение она подумывала отказаться от предложения, но очередная волна боли, пронзившая грудную клетку, испарила последние капли решимости. Брилл покорно открыла рот и без звука протеста приняла настойку опия. Скривившись от горечи лекарства, она поблагодарила доктора и испуганно скользнула взглядом по комнате.       — Лорд Донован здесь? — тихо спросила она, отчаянно надеясь, что ответом будет «нет». Покачав головой, доктор начал складывать свои вещи.       Пока старик собирал свой медицинский набор, Брилл мысленно вернулась в прошлую ночь. Конкретные детали по-прежнему были расплывчаты, но она запомнила две очень важные вещи. Во-первых, Брилл помнила, что именно спровоцировало всю ситуацию в целом, когда Эндрю ударил ее в приступе ярости. Во-вторых, она воскресила в памяти сон, приснившийся ей несколько минут назад, и размышляла над тем, что могло означать столь ужаснувшее ее видение.       Достоверность сна была невероятной, даже непостижимой. Тревожные колокольчики оглушительным хором звенели в голове Брилл всякий раз, когда она вспоминала последние три секунды своего звукового видения. В ее одурманенном состоянии мозг не мог полностью охватить то, что обычно было очень ясным. «Как это может быть правдой? Это не может быть верным… Они же братья… Эндрю никогда бы не причинил вреда Джону… — шептала малодушная часть. — Кроме того, у Эндрю не было причины причинять вред Джону. Ведь это он был наследником рода Донован. У него не было причины…»       С трудом усевшись и привалившись к горе подушек позади, Брилл была благодарна быстрому действию лекарства, умерившего боль в ребрах. Пока доктор Бьюмон прощался, в ее голову закралась жуткая мысль. «Но у Эндрю была веская причина. У него всегда была веская причина для всего, что он делал в последние десять лет. Я… что, если он убил Джона из-за меня? Что, если он был таким щедрым после его смерти не в память о брате, а из-за меня?!»       Радуясь тому, что доброго доктора больше нет в комнате, чтобы увидеть, как ужас от понимания стирает все краски с ее лица, Брилл прикрыла рукой трясущиеся губы. «Он ни разу не ответил насчет Эрика… что, если и за этим стоял он? — Воспоминания, которые в то время казались совершенно безобидными, сейчас мрачно нависали на границах ее сознания. — За эти годы было столько несчастных случаев. На следующий день после того, как Джон объявил о нашей помолвке, его любимая гончая была случайно убита на охоте. Эндрю выглядел таким расстроенным, потому что это его пистолет промахнулся. Да были сотни подобных случаев! Он все время настаивал, чтобы Арию отослали в школу… Господи, как я могла быть настолько слепой!»       Накатила паника. С затрепыхавшимся где-то в горле сердцем Брилл трясущимися руками натянула одеяла повыше на грудь. Неоспоримая истина, которая годами висела перед носом, в итоге отказалась и дальше отделываться поверхностными объяснениями. Эндрю был не тем, кем казался: под маской стойкой привязанности скрывалась тьма, которая лишь теперь проступила сквозь трещины. «Я должна что-то сделать! Что я могу?! Я прогнала Коннера… и Эрик ушел. Мне больше не к кому обратиться! Я не могу здесь больше оставаться!»       Сквозь бьющиеся в голове смятение и ужас Брилл внезапно совершенно четко осознала одну вещь. Она должна как можно скорее убраться из этого дома. Она должна сбежать от Эндрю раньше, чем тот снова потеряет контроль над собой.