Незримый гений

      Безвольно уронив руки вдоль тела, Брилл сгорбилась, ошеломленно уставившись на стоявшую перед ней симпатичную девушку. Виконтесса шагнула вперед и в знак приветствия протянула руку, но Брилл не могла найти в себе силы достаточно встряхнуться, чтобы принять дружеский жест. Она оцепенела от шока. Кристина чуть переступила с ноги на ногу, когда стало очевидно, что Брилл не собирается отвечать, ее улыбка померкла и она опустила взгляд в пол.       — Я понимаю, вы сердитесь, — сказала она мягким и сокрушенным голосом маленького ребенка, не поднимая выразительных глаз от пола. — Пожалуйста, простите за вторжение. В мои намерения не входило обидеть вас.       Брилл слегка кивнула на это, продолжая невежливо пялиться. Она не могла отвести взгляд от стоящего перед ней фантома. Кристина казалась плодом ее воображения, вытащенным из самых глубин ее страхов. Но даже находясь в шоке, глубоко внутри Брилл знала, что это не сон, — это было даже слишком реально. Она видела каждый тщательно уложенный локон, обрамляющий лицо виконтессы: у нее были волосы сочного цвета расплавленного шоколада. Брилл невольно подняла дрожащую руку к собственной голове, пробежав пальцами по прикрывавшему необычно белые волосы парику. Кристина обладала свежей, невинной красотой, что было довольно раздражающе.       Затем сквозь черноту разума Брилл прорвалась одна-единственная мысль, повторяясь снова и снова, пока она не уверилась, что никогда больше не сможет подумать ни о чем другом. «Это она… она… это она … она была той, кто оставила его там внизу. Это она». Не осознавая этого, Брилл выпрямилась, ее спина стала прямой, как доска.       — Да, что ж, результаты и намерения зачастую две разные вещи, — жестко выпалила она.       Кристина слегка подпрыгнула от грубого тона, подняв потрясенный взгляд на ее лицо: она явно не привыкла к подобному обращению.       — Что? — чуть неуверенно спросила она, и ее хорошенькие полные губы вопросительно приоткрылись.       Брилл мгновенно охватил гнев, похитив дыхание и оставив ее трепещущей с головы до пят. «Она оставила его там, в темноте и дыму… она оставила его умирать». Открыв рот, она угрожающе шагнула вперед, в этот момент совершенно не заботясь о том, что Кристина понятия не имеет, ни кто она такая, ни о причине ее неприкрытой враждебности. И вот тогда ее локоть обхватила твердая рука, не давая двинуться дальше и сбив боевой настрой. Оглянувшись, Брилл слегка удивилась, увидев в глазах брата предостережение. Медленно расслабившись, она ощутила, как к охваченному яростью разуму возвращается способность мыслить трезво. «Пресвятая Дева, что я чуть было не натворила? Думаю, я вполне была готова ударить ее…»       Почувствовав, что опасность миновала, Коннер ослабил хватку и послал стоявшей напротив встревоженной женщине очаровательную улыбку.       — Никаких обид, мадам, — миролюбиво сказал он, возвращая на лицо Кристины неуверенную улыбку.       — О, это хорошо, — ответила она и сдержанно выдохнула.       — Прошу нас извинить. Полагаю, ваше присутствие напугало нас. Я Коннер Синклер, ведущий скрипач, — сказал Коннер, шагнув вперед и быстро поднеся руку Кристины к губам.       Следя за тем, как девушка покраснела от этого старомодного жеста, Брилл принудила себя к вежливости. «Очевидно, что она вовсе не чудовище. Охолонись, Брилл. Ты не можешь просто так нападать на людей. Она не знает, кто ты, а ты не знаешь, почему она здесь». Когда ласковые глаза Кристины вновь повернулись к ней, Брилл выдохнула, успокаивая себя.       — Я Брилл До… Доннер. Я ассистентка…       — КРИСТИНА! — завопил из коридора пронзительный взбудораженный голос, прервав ее на середине предложения. Затем в комнату вбежала Мэг, протиснувшись мимо Коннера в стремлении добраться до старинной подруги. Обняв Кристину, она громко рассмеялась. — Не могу поверить, что это ты!       При виде Мэг лицо Кристины озарилось ослепительной улыбкой, и впервые его выражение стало по-настоящему живым.       — Мэг! Как же я рада тебя видеть! Прошло столько времени!       Та отодвинулась от подруги, и ее улыбка потускнела, лоб прорезала вопросительная морщинка.       — Что ты здесь делаешь? Прошел уже целый год… Почему ты не написала, что приедешь?       Кристина бросила быстрый взгляд в сторону Коннера и Брилл и вновь перевела его на Мэг.       — Мы можем обсудить это наедине? — тихо спросила она, прикрывая рот рукой, явно не желая, чтобы ее услышали посторонние.       Оглянувшись через плечо, Мэг посмотрела на Коннера и Брилл, будто только что заметила их присутствие. Издав забавный полусмешок, она повернулась обратно к виконтессе, взяв ее руки в свои.       — О, это всего лишь Брилл и Коннер. М… месье Синклеру… э… можно доверять, и Брилл — моя лучшая под… м… она — мой очень хороший друг, — сказала Мэг, подкорректировав свою речь перед лицом девушки, которая когда-то была ее ближайшей подругой. — Тебе нет нужды беспокоиться на их счет.       — Твой очень… хороший друг? — медленно спросила Кристина, чуть прищурив глаза на Брилл — на кратчайший миг в ее выражении промелькнула ревность. Эта мрачная эмоция не особо шла ее лицу, но она быстро пропала, оставив вместо себя слабую, уязвленную печаль. — Да, что ж, меня не было очень долго… — сказала она себе. — Мэг, если ты не возражаешь, я правда не хочу, чтобы слишком многие знали, что я здесь.       Пытаясь сохранять спокойствие, Брилл, слушая диалог Мэг и Кристины, скрестила руки на груди. Юная виконтесса с выжидающим видом глянула на них. У Брилл ушло несколько секунд на то, чтобы сообразить, что та и в самом деле ждет, что она уйдет и позволит им поговорить. Она недоверчиво вскинула брови чуть ли не к волосам, но затем заметила, что за выжидательной улыбкой не таится злого умысла. Слегка задрав подбородок, Брилл более пристально вгляделась в девушку и даже при ближайшем рассмотрении не смогла найти ни намека на недоброжелательность. «Она и впрямь ожидает, что я покину собственную комнату, чтобы дать им с Мэг возможность уединиться. И даже не осознает, насколько это грубо… Что за странная девушка».       Встряхнувшись, Брилл вздохнула и согнала с лица хмурость, сделав усилие, чтобы нацепить нейтральную полуулыбку. «Она создает впечатление раненой птички… словно пострадала от какого-то ужасного удара и до сих пор не оправилась… словно… словно ей нужно, чтобы кто-то о ней позаботился. Неудивительно, что Эрик в нее втрескался». В сердце Брилл просочилась крохотная капля жалости, и она отвела взгляд и направилась к двери. Кристина кивнула и вновь повернулась к Мэг, открыв рот, чтобы продолжить разговор.       Остановившись на пороге, Брилл толкнула дверь, чтобы открыть ее посильнее, и прислонилась спиной к косяку.       — Было приятно познакомиться с вами, мадам де Шаньи. У вас с Мэг, очевидно, накопилось много тем для обсуждения. Так что я вас отпускаю, — с улыбкой сказала она и вежливо указала на дверь.       Секунду Кристина моргала, потом вопросительно повернулась к Мэг, явно не ожидая, что ее попросят удалиться. Не заметив этого обмена взглядами, та взяла Кристину за руку и повела к двери.       — Увидимся позже, Брилл, — сказала Мэг, проходя мимо, и, впервые за все время пребывания в комнате посмотрев на Коннера, смущенно улыбнулась. — До свидания, месье Синклер.       — Господи, детка, ты меня убиваешь этим «месье Синклер». Просто Коннер… ты и сама это знаешь, — ответил Коннер и медленно расплылся в улыбке, видя, как на щеках Мэг проступает румянец.       Та лишь улыбнулась и наклонила голову, потянув Кристину за руку и торопливо удалившись. Глядя, как парочка шагает по коридору — Мэг тащила Кристину за собой, — Брилл и Коннер несколько секунд молчали. Когда они одновременно повернулись друг к другу, Брилл приподняла бровь.       — Итак, значит, просто Коннер? — подмигнув, спросила она.       Закатив глаза, Коннер вышел за дверь.       — Да, и что? — будто защищаясь, ответил он вопросом на вопрос. — Но куда более важно, что такого в мадам де Шаньи, что заставило тебя выглядеть так, будто ты увидела привидение? И это только мое воображение, или ты правда выпустила коготки и готова была выцарапать этой девушке глаза?       Брилл перестала улыбаться и последовала за братом в коридор, закрыв за собой дверь. Его слова вернули ее к грандиозности текущей ситуации, напомнив, что хотя Кристина и не была чудовищем, как думала Брилл, но ее присутствие по-прежнему могло создать чертову уйму проблем. «Фух! Зачем ей понадобилось приехать именно сейчас! Именно тогда, когда я наконец осознала, что мне нужно делать. Это может все испортить! Я должна узнать, почему она вернулась…» Тяжко простонав, Брилл привалилась к двери и постучалась головой о прохладное деревянное полотно.       — Черти и преисподняя! — выругалась она и отодвинулась от двери. Сжав губы в узкую полоску, она оглянулась через плечо на коридор. «Я должна узнать, зачем она здесь». Приподняв юбки, Брилл помчалась по коридору, широко раскрытыми глазами высматривая свою новую добычу. Коннер удивленно крикнул ей вслед, но она не остановилась. Несколько секунд спустя Брилл услышала позади приближающийся тяжелый топот брата.       — Что ты делаешь? — спросил он, порысив рядом с ней.       — Я собираюсь пойти пошпионить за виконтессой де Шаньи, — решительно заявила Брилл.       — Зачем? В смысле, я понимаю, она новенькая, но она не выглядит такой уж интересной. — Слегка замедлившись, Коннер задумчиво изогнул бровь. — На самом деле сейчас, когда я думаю об этом… она довольно странная, тебе так не кажется? У нее такой отстраненный взгляд, как будто она витает в облаках или что-то вроде того.       Покосившись на брата, Брилл лишь прибавила шагу.       — Думаю, мне следует сказать тебе. Ты знаешь, что Эрик раньше жил здесь, но я не рассказала тебе всю историю. Он не был консультантом у директоров. Он был… э… скорее…       Вновь поравнявшись с Брилл, Коннер повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и на его лице расплылась дьявольская улыбка.       — Что, что он был Призраком?       Споткнувшись и затормозив, Брилл уставилась на брата:       — Что? Как ты узнал? Я ничего тебе об этом не говорила!       — Ой, да ладно. Возможно, я и не так умен, как ты, но я не дурак. Местные обожают травить байки. Как только я услышал, что прежде здесь жил человек в маске, который сеял смерть и разрушение по всему театру, то сразу понял, что это был Эрик.       — Ты знал и ничего не сказал! Истории, которые они рассказывают, ужасны… если ты поверил им, разве это тебя не встревожило?!       Расхохотавшись, Коннер потянулся вперед и дернул за темно-синюю косынку, покрывавшую волосы Брилл.       — Да ладно, Бри! Я знаю Эрика. Я наблюдал за ним… за тем, какой он с тобой и Арией. Человек, который ведет себя так, как он, не может быть чудовищем. Я просто рассудил, что в историях многое переврали. В смысле, ты ведь не поверила во все эти глупости, правда? Почему тогда я должен был?       Открыв было рот, чтобы ответить, Брилл быстро снова его закрыла — волна стыда остановила слова в ее горле. «Божечки… у Коннера больше веры, чем у меня!» Пытаясь стряхнуть следовавшее по пятам за виной раздражение, Брилл вновь зашагала вперед.       — Ну, некоторые истории — правда. Кристина де Шаньи когда-то звалась Кристиной Даае.       — Погоди-ка! Ты имеешь в виду, что эта девушка якобы была похищена в прошлом году?!       — Да. Это она. Но вот чего они не упомянули в своих историях, так это что мадам де Шаньи была первой благословенной любовью Эрика! А теперь она вернулась по какой-то неизвестной причине! Я планирую выяснить, зачем она здесь!       Поправив обеими руками криво сидящую косынку, Брилл заглянула за угол и увидела, что дальше по коридору, запрятавшись в уютную маленькую нишу, сидят Мэг и Кристина. Отпрянув от угла, Брилл повернулась и взбежала по ближайшей лестнице. Прокравшись по верхнему уровню, она добралась до места прямо над девушками. Усевшись на деревянный пол, Брилл свесила голову с балкона, чтобы слышать происходящий внизу разговор. Мгновение спустя к ней присоединился Коннер. С нижнего этажа до них долетали тихие женские голоса. Потянувшись через узкое пространство между собой и братом, Брилл схватила его за руку и сосредоточенно нахмурилась, пытаясь разобрать слова.       — О, это была красивая церемония, — мечтательно сказала Кристина. — Кругом были цветы, что оказалось для меня великим сюрпризом, учитывая, что стояла середина зимы. Я была немного разочарована, что брат и сестры Рауля не смогли явиться на свадьбу. Но поскольку все было организовано в последнюю минуту, легко понять, почему они не смогли приехать.       Между старыми подругами ненадолго повисло молчание, а потом заговорила Мэг.       — Звучит великолепно… — медленно сказала она, явно желая пропустить пустую болтовню и спросить о чем-то еще. — Значит, ты счастлива? Письма, которые ты посылала, были не очень-то содержательными.       — О да, я очень счастлива! — с воодушевлением сказала Кристина.       — Итак, кстати, ты поешь в Лондоне? Расскажи, на что похож тамошний оперный театр?       Со своего наблюдательного пункта Коннер и Брилл смотрели, как Кристина чуть опустила голову.       — О нет. Я больше не пою, — пробормотала она. — Не вполне подобает жене виконта зарабатывать на жизнь или выступать на сцене.       Наклонившись вперед, Мэг взяла руки Кристины в свои.       — Ну, это глупо… у тебя ведь такой великолепный голос. Как они могут не хотеть, чтобы ты пела?       — О нет… дело не в том, что мне не позволено петь, — заговорила Кристина, стремясь защитить мужа и его семью. — Я просто не хочу специально делать что-то, что поставит их в неловкое положение. Все дело в этом и… ну… с прошлого года я чувствую себя странно, когда пою одна. Я никогда прежде этого не делала.       — О чем ты говоришь? В прошлом году у тебя было полно сольных партий.       После заявления Мэг повисла напряженная тишина, затем Кристина медленно покачала головой:       — Я не это имела в виду, Мэг.       — О… я понимаю, — мягко ответила та. — Кристина… почему ты вернулась? И почему ты не хочешь, чтобы слишком многие знали, что ты здесь?       Юная виконтесса глубоко вздохнула и встала, обходя по кругу стулья, на которых они сидели, потом остановилась прямо перед Мэг — от каждого ее движения исходила лихорадочная энергия.       — Клянешься, что никому не расскажешь? — с отчаянием спросила она, нуждаясь в заверении.       — Кристина, когда-то мы были лучшими подругами… конечно, я никому не скажу!       — И даже тем людям, которых я встретила до этого? — неловко продолжила Кристина. — Мужчина довольно мил… но эта женщина — у меня от нее волосы на затылке зашевелились. Я никогда прежде не видала таких глаз, как у нее: цвета надвигающегося шторма и такие же опасные. Они напомнили мне кое о ком… эти опасные глаза. — Затем она умолкла и потерялась в своих мыслях, вернувшись обратно к Мэг лишь через несколько секунд.       — Брилл — хороший человек… она никому бы не причинила вреда, — осторожно сказала Мэг, словно старалась усмирить беспричинные детские страхи. — Но я не скажу никому из них, если хочешь.       Вновь отойдя от подруги, Кристина разгладила руками перед своего платья.       — Я вернулась ради своего учителя, Мэг, — наконец сказала она очень тихим голосом и повернулась, ожидая реакции.       Наверху Брилл ахнула, не успев сдержаться, и, зажав рот обеими руками, бросила быстрый взгляд на брата. Тот поднес палец к губам и вновь вернулся к происходящему внизу разговору — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэг вскочила на ноги.       — Кристина, ты ведь наверняка знаешь, что он, скорее всего, мертв! То есть люди по-прежнему любят по старой памяти винить его за все случающиеся тут мелкие происшествия… но он МЕРТВ. С той ночи его никто не видел. Он умер в ту ночь, когда упала люстра.       Пока Мэг говорила, Кристина медленно опустилась на ближайший стул и закрыла руками лицо.       — Да, я знаю, что он мертв. Я вернулась, чтобы похоронить беднягу. Мне месяцами снилось, как он лежит там внизу, в темноте… эти сны буквально преследовали меня. Я подумала, что, возможно, если я устрою ему похороны… это наконец-то положит конец истории Призрака. Ты поможешь мне, Мэг? Поможешь мне найти его? Я пыталась вспомнить, как работает механизм зеркала, когда в комнату вошли месье Синклер и мадам Доннер.       — Кристина, ты даже не знаешь, где искать. Подвалы Оперы обширны. В прошлом году никто не нашел тела… может, и мы никогда не найдем.       Уронив руки от лица и хлопнув по коленям, Кристина подняла на Мэг широко распахнутые глаза, в которых читалась боль от предательства.       — Мы должны найти его, Мэг! Я должна — или сойду с ума! Я оставила его там… Я должна дать ему упокоиться с миром! И если ты мне не поможешь, тогда я не знаю, что мне делать! — выкрикнула она с ноткой истерики.       Подняв обе руки в успокаивающем жесте, Мэг кивнула.       — Ладно… ладно. — Ее согласие, видимо, как-то успокоило Кристину, но не сумело полностью уничтожить висящее в воздухе напряжение. — Э… Кристина… почему ты пришла одна? Почему тут нет Рауля?       Явно устав от недавнего всплеска эмоций, та лишь вздохнула.       — О, я не сказала ему, что поеду сюда, — сказала она, махнув рукой, отметая тему как несущественную.       — Ты не сказала мужу, куда отправляешься?! — неверяще захлебнулась Мэг.       — О, он ни за что бы не отпустил меня, если бы узнал! — торопливо выпалила Кристина, пытаясь утихомирить явную тревогу подруги. — Но я оставила ему записку, где написала, что собираюсь в Париж… так что он не будет волноваться.       — Кристина, боюсь, ты поступила опрометчиво… — сказала Мэг, покачав головой. Опустившись на колени перед юной виконтессой, она вновь взяла ее за руки. — Неужели ты не подумала, как это может ранить Рауля? Он, наверное, до смерти волнуется о твоей безопасности. А ты даже не подумала об этом!       Пару секунд Кристина бездумно моргала, а потом сжала руки подруги в своих.       — О, ну конечно же он все поймет, — со смутной уверенностью сказала она. Затем, наклонившись вперед — ее поза изменилась, став по-девичьи веселой, — Кристина с улыбкой поднесла руки Мэг к своим губам, отбросив серьезность недавней беседы с той же легкостью, с какой откладывают на стол не понравившуюся книгу. — Но ты просто обязана больше рассказать о себе. Я тут распинаюсь, а о твоей судьбе ничегошеньки не знаю. Ты еще не стала ведущей балериной? О, конечно, ты должна была стать!       Уровнем выше щебечущей парочки Брилл и Коннер переглянулись. Схватив брата за руку, Брилл повернулась, чтобы прошептать ему на ухо:       — Нельзя позволить ей рыскать в подвалах. Что она сделает, если обнаружит, что он не умер? У меня есть ощущение, что она слегка… экзальтированная.       — Не имею ни малейшего понятия, но начинаю думать, что добром это не кончится… ни для одной из сторон, — отодвинувшись от края, Коннер сел прямо и потер шею. — Уверен, Мэг не даст ей разгуливать там в одиночку… она слишком умна для этого. — Нагнувшись вперед, чтобы потянуть за юбку Брилл, он сумел выдавить свою обычную полную оптимизма улыбку. — А ты не слишком ли волнуешься об этом, нет? Все получится. Эрику надо только держаться от нее подальше.       По-прежнему взирая сверху на макушку Кристины, Брилл ощутила, как от ее лица отхлынула кровь, оставив после себя головокружение и пустоту.       — Я не уверена, что он захочет держаться подальше… — прошептала она онемевшими губами, с ужасом осознавая, что ее надежды на будущее могут оказаться тщетны. Что, возможно, она вообще никогда не завоюет Эрика. — Я не могу сказать ему… он не должен знать…       Нахмурившись, Коннер встал и наклонился, чтобы подать руку Брилл — и мгновение спустя та приняла ее. Обхватив сестру за плечи, Коннер посмотрел ей прямо в глаза.       — Ты не можешь утаить это от него. Ты сама это знаешь…       Повернув голову, чтобы бросить взгляд в сторону перил и доносящихся снизу женских голосов, Брилл выдохнула и кивнула:       — Да… я это знаю. Я знаю… но как я ему скажу?

* * *

      В тот же день, позднее, Брилл тихо передвигалась по коридорам Оперы, воображая, что чувствует себя почти призраком: видит людей вокруг себя, но знает, что в этот момент не является частью их мира. Она ощущала себя так, словно шла внутри пузыря, отделенная от перешептываний о мистическом прибытии мадам де Шаньи, и была рада этой пропасти оцепенения. Надежды Кристины на секретность провалились, и к обеду все уборщицы, а то и артисты, были в курсе ее появления.       Уже дважды с момента их первой роковой встречи Брилл ловила юную виконтессу сидящей в засаде у ее комнаты и, несомненно, жаждущей снова пробраться внутрь и попытать счастья с зеркалом. Теперь Брилл поставила целью запирать дверь всякий раз, когда покидала комнату, желая выиграть достаточно времени, чтобы рассказать Эрику о присутствии Кристины. Проходили часы, она выполняла ежедневные обязанности, развлекала Арию и перекидывалась парой слов с Карлоттой — но ее голова все это время была занята попытками придумать наилучший способ выложить Эрику последние новости. Сейчас уже был поздний вечер, около девяти часов, и на нее все еще не снизошло озарение.       Оставшись один на один со своими планами, когда мадам Жири вновь похитила Арию, Брилл накручивала себя, глядя на свое отражение в гигантском зеркале. «Наверняка она смотрела в это зеркало, как я сейчас смотрю…» Отчего-то от этой мысли у нее вдоль хребта пробежал холодок. Не в силах более сидеть взаперти в своей комнате, Брилл вышла в коридоры. Кое-как она добрела до библиотеки и взяла томик поэзии Шекспира и письменный вариант «Фауста». Решив, что еще один посетитель в библиотеке — это на одного больше, чем нужно, она быстро удалилась.       Прогуливаясь по одному из многочисленных безымянных коридоров, Брилл похлопала по карманам, дабы удостовериться, что книги по-прежнему на месте. «Как мне сообщить ему? — спросила она себя в тысячный раз за этот день. Сжав пальцами переносицу, она на секунду остановилась. — Боже, все эти размышления ни к чему не ведут. Ну же, Бри! У тебя две книжки… иди куда-нибудь и почитай их и перестань хоть на миг думать об этом».       Снова зашагав вперед, она спонтанно повернула направо, поняв, что направляется в самую заднюю часть театра. Через несколько минут путь преградила дверь, и Брилл потянула ее на себя, не задумываясь о том, куда направляется. Когда она переступила через порог, в нос ей внезапно ударил запах сена и конского навоза. Моргнув, Брилл подняла взгляд от пола и обнаружила себя в конюшнях Оперы.       Остановившись, она с интересом огляделась. Длинное помещение было пустым, за исключением дремлющих в стойлах лошадей. «Должно быть, ночная смена конюхов завтракает приблизительно в это время». Несколько животных подняли головы, чтобы посмотреть на нее через дверцы стойл, когда ее юбки зашуршали по устилающей пол соломе. Слегка улыбнувшись, Брилл закрыла глаза и сделала глубокий вдох.       — Ах, этот запах. Напоминает мне о нашем старом амбаре.       Впервые за день расслабившись, она открыла глаза и подошла к первому стойлу, где, глядя на нее сонными глазами, стоял крупный гнедой жеребец. Вытянув руку, Брилл погладила его по макушке.       — Ну вот, хороший мальчик. — Хихикнув, когда жеребец толкнул ее лбом в ладонь, она потрепала его по голове и отошла. Вытирая руки об юбки, она повернулась вокруг своей оси. — Ну, думаю, это место подходит для чтения не хуже других.       Проходя между стойлами, она останавливалась у каждого, чтобы по-быстрому потрепать его обитателя перед тем, как двинуться дальше. Сняв с крючка висящий на стене фонарь, Брилл заметила в углу конюшни большую груду свежего сена. Подцепив ближайшее ведро, она перевернула его и водрузила сверху фонарь, а сама плюхнулась в сено. «О, это напоминает мне о тех временах, когда я была совсем юной… солнечным днем играла в амбаре… или тот день, когда Эрик явился в амбар, где я доила корову… кажется, это был день рождения Арии». Откинувшись назад, она достала из кармана одну из припасенных книг.       Очистив разум от проблем, она открыла тоненький томик и погрузилась в чтение, наслаждаясь покалывающим ощущением от сена под спиной.       — Сравню ли с летним днем твои черты…* — вслух начала она, с улыбкой пробегая глазами по знаменитым словам. Вместо того чтобы напомнить о ее собственных любовных проблемах, эти слова помогли растворить остававшийся в животе узел.       Некоторое время спустя до Брилл донесся звук приближающихся шагов. Опустив книгу, она склонила голову набок, прислушиваясь к стуку каблуков по каменному полу, пока некто обходил конюшню по кругу. Когда шаги замерли на полпути к ее укрытию, Брилл выковырялась из копны и подкралась к углу ближайшего стойла: любопытство подталкивало ее выяснить, кто еще отважился забрести в это пустынное местечко. Высунувшись из-за края стойла, Брилл заметила знакомую мужскую фигуру, освещенную мерцающими фонарями. «Эрик… черт!» Юркнув обратно за угол стойла, она распласталась на деревянных поперечинах, надеясь, что он не услышал ее. Устремив невидящий взгляд в пол, Брилл ощущала, как сердце забухало у нее в груди. «Может, если я просто подожду, пока он уйдет, и… Пресвятая Дева, Брилл! Когда ты стала такой трусихой? Рано или поздно тебе придется ему сказать».       Прикусив губу, она оттолкнулась от стойла и встала, торопливо отряхивая приставшие к юбкам клочки сена и соломы. «Почему всякий раз, когда я вижу его, я с головы до пят покрыта грязью? Хоть однажды я бы действительно хотела выглядеть прилично…» Осмелившись бросить еще один быстрый взгляд за угол, она нахмурилась, заметив, что Эрика больше нет на месте. Выйдя в центральный проход между стойлами, она огляделась в поисках того, куда он мог деться.       Внезапно из того самого стойла, перед которым до этого стоял Эрик, донеслось ласковое гудение. Торжествующе улыбнувшись, Брилл тихонько прошла по проходу и встала прямо напротив стойла, откуда исходили приятные звуки. Перегнувшись через короткую, по грудь, дверцу, она увидела, что Эрик согнулся в три погибели возле задних ног обитателя стойла. Лохматый скакун стоял совершенно расслабленно, пока Эрик осторожно вынимал из кармана жестяную банку. Открыв банку, он взял небольшое количество чуть желтоватой мази и принялся наносить ее на левую бабку лошади.       — Я и не знала, что в свободное время вы подрабатываете коновалом, месье. Что ты делаешь с этим бедным животным? — поинтересовалась Брилл, на миг забыв о волнении.       Вздрогнув, Эрик выронил банку и едва не завалился набок — его внезапное движение заставило лошадь мотнуть головой и посмотреть на него. Поспешно повернувшись, он секунду пялился на Брилл, но после расслабился, нагнувшись, подобрал банку и встал. Пару мгновений Эрик оставался на месте, опасливо глядя на Брилл и вертя банку в руках, затем выдохнул, и из его позы заметно улетучилась большая часть напряжения; он достал из кармана носовой платок и вытер руки.       — Ты специально хотела, чтобы меня затоптали до смерти, или просто не осознавала опасность? — спросил он, пытаясь звучать сурово, — но когда он подошел и встал с другой стороны дверцы стойла, сквозь строгий вид пробивалась улыбка. — У коня артрит. Я всего-навсего нанес обезболивающую мазь, чтобы помочь его суставам.       Брилл взглянула на Эрика и ощутила, как ее губы изгибаются в улыбке. Было что-то чрезвычайно милое в том, как он успокаивал животное голосом во время лечения.       — Значит, я напугала тебя?       — Ничуть, я все это время знал, что ты здесь, — быстро ответил Эрик с ноткой своего обычного высокомерия.       Потянувшись, Брилл ткнула его в ребра — привычные приливы и отливы их пикировки заставили ее, пускай и ненадолго, забыть о своих опасениях.       — Просто признай это. Я напугала тебя до икоты. И поделом — это тебе за то, что постоянно шпионишь за мной.       С Эрика сползла маска хладнокровия, и его лицо медленно расплылось в очаровательной ухмылке.       — Полагаю, я теряю хватку. Было время, когда никто не способен был меня обставить. А ведь я даже сперва обыскал это место… где ты пряталась, что я не увидел тебя?       Ткнув большим пальцем через плечо, Брилл указала на кипу сена:       — Я читала с обратной стороны этой копны.       — А, это объясняет, почему ты вся покрыта этими клочками, — сказал Эрик и ловко снял с ее плеча пучок сена.       Хотя контакт длился всего лишь мгновение, Брилл сквозь платье ощутила тепло его пальцев подобно клейму на коже. Со свистом втянув воздух от его прикосновения, она впилась пальцами в дерево дверцы стойла, чтобы устоять на ногах. Эрик замер в процессе отбрасывания сена, явно заразившись повисшим в воздухе потрескивающим напряжением. Выражение его лица чуть изменилось, и он уронил руку на дверцу рядом с ее руками. Синева его глаз отступила, превратившись едва ли не в черноту из-за расширившихся зрачков, его взгляд скрестился с ее взглядом.       Между его бровями прорезалась крохотная морщинка, взгляд дрогнул и опустился. Эрик стоял совершенно неподвижно, глядя куда-то в сторону, словно преодолевая какой-то внутренний конфликт. Секунду спустя он расслабился и вновь посмотрел в глаза Брилл, на его лице была пресная, но дружелюбная улыбка.       — Что ты читала? — спросил он, возвращая разговор на безопасные рельсы.       Брилл следила, как из глаз Эрика пропадает возбужденный, опасный блеск, и ее сердце упало. Сжав кулаки, она оттолкнулась от стойла, давая ему возможность распахнуть дверцу и выйти.       — Я захватила две книги, — сказала она, стараясь соответствовать его легкомысленным интонациям, повернулась и вернулась к груде сена, где оставила книжки. — Я немного почитала Шекспира, перед тем как услышала, что ты пришел, но еще я взяла «Фауста» в варианте для чтения. Я решила, что должна ознакомиться с историей, раз уж по ней поставлена такая популярная опера.       — То есть ты до сих пор не знаешь эту трагедию? — спросил Эрик, будто не веря, и подошел к ней.       — Нет, — отозвалась Брилл, снова упала на сено и подняла обе свои книги. — В молодости я никогда особо не интересовалась литературой.       — Да, я знаю. Всегда истый ученый… несомненно, читающий сухие факты из томов по анатомии. Не могу поверить, что ты не знаешь «Фауста»… это одна из моих любимых поэм… более того, моя любимая опера, — сказал Эрик, по-прежнему стоя в отдалении — его голос был оживленным, но в глазах светилась настороженность.       — Правда? — пробормотала Брилл и перевернула книгу в руках, ощущая зуд удовлетворения от того, что узнала еще одну личную деталь его жизни. «Его любимая…» Вновь посмотрев туда, где стоял Эрик, она сверкнула улыбкой и похлопала по копне рядом с собой. — Тогда подойти, сядь тут и расскажи мне почему, — бодро сказала она, не желая, чтобы он снова избегал ее.       — Я лучше постою…       Раздраженно постучав пальцем по переплету, Брилл сменила тактику:       — Ну, если не хочешь рассказывать мне, так бы и сказал.       — Нет, я не это имел в виду.       — Нет, все в порядке… Я не любительница перемывать косточки. Можешь оставить это при себе.       — Брилл, я не говорил, что не стану…       — Тогда я просто прочитаю ее сама. Хотя, должна признаться, она довольно скучная… — мимоходом заявила Брилл, открыла книгу и вперилась в текст, сморщив нос после того как прочитала первые несколько строчек.       Выругавшись про себя, Эрик прошествовал к копне и брюзгливо плюхнулся в сено рядом с ней. Отобрав книгу у нее из рук, он со стуком захлопнул ее.       — Из всех слов, которые я мог бы использовать, чтобы описать это конкретное произведение, слово «скучное» не значилось бы по определению, — огрызнулся он.       — Правда? — невинно спросила Брилл, широко улыбаясь тому, что удалось достаточно взбесить его, чтобы заставить забыть об осторожности.       Открыв было рот, чтобы ответить, Эрик вновь с щелчком закрыл его, заметив ее лучезарный вид. Оглядев себя, сидящего, как она и просила, он откинул голову на копну и снова выругался.       — Проклятье, Брилл! Ты самая коварная женщина, с какой я когда-либо сталкивался. Как тебе удается так обдурить меня, что я делаю все, что ты попросишь?       — Это потому, что я хорошо тебя знаю, — со смехом сказала Брилл. — А теперь — ты намерен рассказать мне, почему так любишь «Фауста», или нет? Если не придется тебя заставлять, это на самом деле сэкономит мне немного времени.       Глянув на нее с того места, где он сидел, скрестив руки, Эрик еще попытался цепляться за свое раздражение, но ее подстрекание оказалось слишком велико для его решимости. Вздохнув, он поскреб подбородок.       — Это история об искуплении… полагаю, это всегда привлекало меня. В поэме есть женщина, которая впадает в грех и совершает немыслимые вещи… но в конце она все равно получает прощение и возносится на небеса.       — Тогда я понимаю, почему тебе она нравится… — сказала Брилл и ласково сжала его предплечье. Эрик почти рефлекторно шевельнулся, чтобы взять ее руку в свою, их пальцы переплелись, как будто были созданы для этого — ладонь к ладони. Осознав, что он сделал, Эрик уставился на свою руку, словно та жила отдельно от него, потрясенный тем, что забыл соблюдать приличествующую дистанцию.       Желая отсрочить неизбежное отдергивание, Брилл лишь крепче сжала руку. Ей нравилось ощущение его обнаженной кожи: впервые за долгое время Эрик был без перчаток.       — Возможно, когда они наконец поставят «Фауста», мы сможем посмотреть его вместе.       Оторвав глаза от их соединенных рук, Эрик моргнул на ее заявление, а затем улыбнулся, явно отвлеченный их физическим контактом.       — Да, это было бы неплохо. К тому же, я знаю местечко, с которого открывается наилучший вид.       Кивнув, Брилл повернулась и вытащила из соломы рядом с собой томик Шекспира.       — А много ли ты читал Шекспира пока жил тут, Эрик? — непринужденно спросила она, пытаясь удержать его в разговорчивом, а не чрезмерно задумчивом модусе.       — Я нахожу некоторые его работы сносными, но в основном это романтическая чушь, — медленно отозвался он, вновь опуская взгляд на ее маленькую руку, покоящуюся в его руке.       — Как ты смеешь такое говорить! — подколола Брилл. — Я думала, что из всех людей на свете именно тебе должны нравиться его работы.       — Почему именно мне?       — Потому что ты самый безнадежный романтик из всех, кого я встречала, — сказала Брилл и перевернула страницу, едва сдержав улыбку, когда почувствовала, как он недоверчиво фыркнул.       Гнев заставил Эрика среагировать почти мгновенно.       — Я не такой! — воскликнул он, энергично взмахнув свободной рукой.       — Нет, такой, — ответила Брилл, не поднимая глаз.       — Какая чепуха! — хмыкнул он, выдергивая клочки сена возле себя, пока не поднял маленькое облачко пыли.       — Вовсе нет… я слышала кое-какую из сочиненной тобой музыки, когда ты играл, чтобы помочь уложить Арию в постель. За всю свою жизнь я ни разу не слышала более берущей за душу романтической мелодии. Клянусь, иногда, когда я слушала, как ты играешь, у меня подгибались коленки, — выдохнула Брилл — сама мысль о его музыке пробудила в ее животе целую стайку бабочек.       Эрик секунду пялился на нее, его взгляд сместился на ее рот, потом рывком поднялся обратно к глазам: в его собственных глазах явственно проступило непонятное, почти расчетливое выражение. Ее слова заставили его о чем-то серьезно задуматься, и Брилл не могла не желать узнать, о чем именно.       — Правда?.. Я и понятия не имел… — неуверенно произнес Эрик — недоверие быстро одолело все остальное.       Покачав головой, он кашлянул и, взяв себя в руки, отмахнулся от ее признания.       — Ну, думай, как тебе нравится. Но ты не можешь отрицать, что Шекспир пишет исключительно о страдающих друг по другу идиотах. Тебе не кажется, что это в некотором роде чересчур? «Сравню ли с летним днем твои черты?» Какая инфантильность.       Открыто нахмурившись, Брилл перевернула несколько страниц.       — Ты слишком придирчив. — Остановившись на определенном отрывке, она положила книжку на колени. — Спорю, над этим ты смеяться не станешь… «Может ли измена Любви безмерной положить конец? Любовь не знает убыли и тлена. Любовь — над бурей поднятый маяк, Не меркнущий во мраке и тумане»**. — С торжествующим стуком закрыв тоненький томик, Брилл посмотрела на Эрика, чтобы увидеть его реакцию. — Это один из моих любимых. Особенно мне нравится последняя строка. «Над бурей поднятый маяк…» Как восхитительно думать о любви подобным образом. Именно такой она и должна быть. — Слегка откинув голову, так, чтобы затылок улегся на сено, Брилл повернулась — и ее щека чуть коснулась плеча Эрика. — Над бурей поднятый… и неважно над какой.       В этот миг по его телу прошла слабая дрожь, и Брилл почувствовала, как его плечи затряслись под ее щекой. Когда она подняла глаза на его лицо, то обнаружила, что Эрик очень пристально смотрит на нее — все его внимание было сосредоточено на ее лице, на каждом произнесенном ею слове. То, что ее так пристально изучают столь неудержимо прекрасные глаза, немного приводило в замешательство. Под пылающим взором Эрика разум Брилл полностью опустел, и на секунду она подумала, что, возможно, он коснется ее и свободной рукой. Но в его лице вновь читался какой-то конфликт, и еще мгновение спустя Эрик моргнул и слабо улыбнулся — его чертов бесконечный контроль снова победил.       — Нет, не думаю, что стал бы смеяться над этим.       После этого они погрузились в звенящую тишину, каждый занятый собственными мыслями. Вскоре Брилл вспомнила одну из основных причин, по которой ей в этот день необходимо было переговорить с Эриком. «Я не должна это больше откладывать. Хотя и хотела бы…» Она неуютно поерзала: эта мысль превратила ее внутренности в свинец. Почувствовав ее беспокойство, Эрик сжал ее ладонь и вопросительно посмотрел на нее. Зная, что время пришло, но все равно боясь того, что предстоит, Брилл прикусила нижнюю губу.       — Эрик… мне нужно сказать тебе кое-то очень важное… — слабым голосом начала она.       — Хмм? И что же? — спросил тот и, услышав ее тон, сел ровнее; на его лице возникла раздражающе отстраненная улыбка.       — Эрик, я не знаю, как сказать это, потому что опасаюсь, что это тебя расстроит, — пробормотала Брилл, чуть сощурив глаза на его нарочито отчужденное выражение. «Почему он это делает?.. Все время отступает… раньше он так не делал… Я и без того достаточно на взводе из-за того, что придется рассказать ему о Кристине… черт бы его побрал за то, что делает все еще хуже».       — Ну что ж, тогда просто скажи и покончи с этим. Сомневаюсь, что, что бы это ни было, оно всерьез меня расстроит, — умиротворяюще сказал Эрик.       «Ага, как же…» Тяжело вздохнув, Брилл потянулась и похлопала по их сплетенным рукам.       — Сегодня я видела кое-кого, кто… — Остановившись, она кашлянула, пытаясь набраться смелости. Очевидно, храбрость покидала ее всякий раз, как она глядела на Эрика. Отвернувшись от него, Брилл зажмурилась. — Сегодня я видела Кристину… — торопливо сказала она; слова налетали друг на дружку в ее стремлении поскорее вытолкать их. Открыв глаза, Брилл украдкой покосилась на Эрика — лишь затем, чтобы обнаружить, что тот по-прежнему смотрит на нее озадаченно, без тени ожидаемого потрясения.       — Кого? — медленно спросил он со смущенной улыбкой.       — Кристину… Кристину… — многозначительно продолжила она. — Бывшее ведущее сопрано Опера Популер.       Улыбка Эрика быстро потускнела, он напрягся.       — Что? — прерывисто выдохнул он, и в его взгляде проступила горечь, какой Брилл никогда раньше не видела. — Нет… этого не может быть… ты ошиблась.       — Я не ошиблась, — понизив голос, Брилл ощутила, как в ней начинает закипать паника. — Я видела ее сегодня в своей комнате. Она пыталась разобраться, как открывается зеркало. Она сказала, что вернулась, чтобы похоронить тебя, Эрик… она думает, что ты мертв…       Пока она говорила, Эрик вытащил свою руку из ее и прижал к груди, как будто ее прикосновение каким-то образом ранило его. Острое, беспокойное раздражение заставило его рот сжаться в тонкую линию.       — Да, она могла бы решить, что я умер… все-таки именно она оставила меня там умирать, — горько выплюнул он — в его взгляде быстро росла тихая ярость. Гнев такой силы, что он сиял в его широко распахнутых глазах подобно безумию.       — Я попыталась удержать ее подальше от зеркала… поэтому мне и нужно было сказать тебе, что она здесь. Думаю, это, скорее всего, единственный известный ей путь в подвалы.       Словно бы не вполне слыша ее, Эрик вскочил на ноги — его безвольно опущенные руки дрожали.       — Она здесь… она здесь… — снова и снова шептал он, его лицо исказила столь глубокая мука, какой Брилл никогда и ни у кого не видела.       Тоже поднявшись, она последовала за Эриком, принявшимся расхаживать между стойлами.       — Эрик… мы с Коннером рассудили, что тебе всего лишь следует держаться от нее подальше. Ей вообще не нужно знать, что…       Крутанувшись на каблуках, Эрик развернулся к Брилл, его глаза были острыми, как крошево речного льда. Подняв руку, от ткнул в ее сторону пальцем, его жесты демонстрировали едва контролируемую агрессию.       — Коннер узнал об этом раньше меня? Коннер! — крикнул он, громкость его голоса выросла до опасной высоты.       Отшатнувшись, Брилл могла лишь кивнуть перед лицом его бешенства.       — Он стоял там… когда…       Вцепившись обеими руками в волосы, Эрик отвернулся от нее, целиком охваченный черным, неконтролируемым гневом. Лошади в ближайших к нему стойлах принялись тревожно ржать в ответ на невообразимые звуки, исходящие из его рта. В его горле поднимался вой, больше подобающий дикому зверю, нежели человеку.       — Значит, пускай приходит… — прорычал он.       — Ты правда думаешь, что это…       Резко повернув голову, чтобы свирепо глянуть на Брилл, Эрик оскалился, обнажив зубы, что придало ему исступленный, злобный вид.       — Прекрати указывать мне, что делать… — гаркнул он. — Ради бога, просто оставь меня к черту в покое!       Сжавшись от ярости в его словах, Брилл подняла руку, чтобы прижать к ноющему сердцу. Свинец в ее животе стал тверже, отчего она физически почувствовала себя больной.       — Эрик… не говори так… Мы с Коннером можем помочь, мы…       — Заткнись! Заткнись! Или ей-богу я…       — Или ты что? — медленно потребовала Брилл, и боль, вырубающая дыру в ее груди, слегка шевельнулась, превращаясь в гнев. С радостью приветствуя его очищающий жар, Брилл позволила ему взять верх. Он был лучше, чем боль, он ощущался оправданным. Обогнув кипящего негодованием Эрика, она помахала рукой через плечо и направилась прямиком к двери.       Проклятья позади нее стихли, и Эрик повернулся ей вслед.       — Подожди… куда ты идешь?! — воскликнул он чуть менее резко.       — Когда дашь себе труд вести себя как подобает джентльмену, тогда я тебя и выслушаю. А до тех пор тебе бы лучше ко мне не приближаться, иначе получишь такую взбучку, какой в жизни не получал! — не оглядываясь крикнула Брилл.       — Что? Нет, погоди… я не нарочно…       Ускорившись, она ожесточила свой дух против просочившихся в его голос новых, умоляющих ноток.       — Я не позволю на себя орать! И не позволю тебе использовать меня вместо личного мальчика для битья! — Не дав Эрику шанса сказать что-либо еще, не дав извиниться, Брилл ударилась в бег, предоставив его самому себе. «Не оглядывайся… не оглядывайся… Видит бог, я люблю его, но не потерплю подобного обращения… Я не могу показать ему, насколько он пугает меня в таком состоянии». Несясь по бесконечным коридорам, составляющим заднюю часть театра, Брилл едва ли не обгоняла сумасшедший галоп собственного сердца.       Пробегая мимо нескольких групп людей, она даже не заметила Мэг и Кристину или мадам Жири и Арию, пока не миновала их. Мэг окликнула ее, но она была не в состоянии остановиться и объяснить свое странное поведение — и потому продолжала бежать сломя голову. В конце концов врезавшись в дверь в свою комнату, Брилл замешкалась, вставляя ключ в замок. Распахнув дверь, она ввалилась внутрь и села на свою кровать. «Все кончено… что, если все кончено? Может, карта со Смертью, которую я вытянула, предназначалась не Карлотте… что, если конец предсказывался мне?»       Ужасающая правдоподобность этой мысли заставила ее в отчаянии закрыть лицо руками. «Пожалуйста… пожалуйста… не позволь этому всему закончиться. — В ее голове непрошено всплыли слова, которые она прочитала Эрику всего лишь полчаса назад, издеваясь над ней своей жизнеутверждающей уверенностью. — Может ли измена любви безмерной положить конец… любовь не знает убыли и тлена… любовь — над бурей поднятый маяк, не меркнущий во мраке и тумане…» Повернувшись и уткнувшись лицом в подушку, Брилл молча покачала головой.       — Если бы в реальной жизни все было так однозначно, — выдохнула она. — Над бурей поднятый маяк… пожалуйста… пожалуйста…