"Голубое" окружение Юнги всему виной.

Двумя неделями позже они с Хосоком сидят в столовой, и Юнги наблюдает за тем, как Чон пускает слюни на дебильного Тэхёна, и думает, что в этой жизни не понимает абсолютно ничего. Он смотрит, как Тэхён с очень тупым выражением лица грызёт яблоко, максимально широко открывая рот, и не видит в этом ничего сексуального или хотя бы милого. Рядом с ним сидит насупившийся от обиды Пак Чимин. Юнги закатывает глаза, ибо это представление от младшего а-ля «эй, я обижен вообще-то» именно для него. И Чимин все эти две недели ведёт себя странно. Он может ржать на весь коридор, но если вдруг замечает вдалеке Юнги, то сразу становится серьезным и обиженно надувает щеки. Мин видит в этом всём себя в детстве, когда обижался на родителей и всем своим видом это показывал, потому что «подойдите и пожалейте меня, эй!». И Юнги не знает почему, но он действительно с каждым днём чувствует себя ещё более виноватым. И вообще, как этот дурацкий Пак это проворачивает с ним? Юнги за всю жизнь чувствовал себя виноватым всего один раз, когда пообещал Чонгуку сходить с ним на концерт любимой группы, но в день концерта ему резко расхотелось куда-либо идти. И он отлёживался у Намджуна дома, вполне уверенный в том, что мелкий веселится с кем-нибудь другим на концерте. И только на следующий день узнаёт, что Чонгук тоже никуда не пошёл. Из-за него, Юнги, никуда не пошёл. И Чонгук не строит тогда никаких обиженных мордашек, а упорно утверждает, что «всё в порядке, хён» и «не сильно-то мне и хотелось туда идти». Юнги чувствовал себя тогда распоследним негодяем и просто отвратительным хёном, которому в друзья достался слишком классный Чонгук, на беду последнего. — Хён! Ты меня вообще слушаешь? — в мысли Юнги врывается раздражённый голос Хосока. — А ты что-то говорил? — Блин, когда ты уже научишься меня слушать? — вообще-то Юнги уверен, что никогда, ибо в болтовне Хосока не бывает ничего важного, — может, всё-таки будешь дружить с этим Паком? Юнги радует, что он успевает проглотить ранее запиханный в рот рис, иначе бы он весь оказался у Хосока на лице. Хотя тот за такие вопросы вполне себе заслужил. — Не, ну, а что. Ты можешь втереться к нему в доверие и выяснить, встречаются они с Тэхёном или нет. Клёвый же план? — Хосок смотрит на него с воодушевлением, которое сам Юнги ни черта не разделяет. — План, конечно, клёвый, складный, легко запомнить. Но какого хрена это должен делать Я? Тебе надо, иди и сам дружи этого Пака. — Но он же хочет дружить именно с тобой. — А ты, кстати, не знаешь, почему? Он уже две недели строит из себя обиженную невинность, — Хосок вообще-то неплохо разбирается в человеческих чувствах и эмоциях, поэтому спросить у него — вполне хорошая идея. Тем более что этот разговор тот первым начал. — Ну, мне со всего курса тоже приглянулся именно ты, — Хосок улыбается как-то не по-доброму, спокойно пожимая плечами. — Это твоё «приглянулся» звучит очень по-гейски. Фу! — Юнги брезгливо морщится, отхлёбывая чай. — Да ладно тебе, когда ты уже признаешь, что тоже гей? Юнги выплёвывает весь чай обратно в чашку и резко поднимает глаза на, похоже, совсем поехавшего друга. — Ты охренел? С чего ради я должен это признавать? — Ты игнорируешь существование девушек и дружишь исключительно с пидорасами, почему бы и нет? — Хосок закатывает глаза, и во всём этом читается толстый слой сарказма. — Чонгук не гей, — бросает в свою защиту Юнги. — Продолжай утешать себя этим, хён. Юнги пропускает последнее мимо ушей. В конце концов, это всего лишь Хосок, кого вообще волнует его грёбаное мнение. Он переводит взгляд на столик Тэхёна с Чимином. У второго всё та же обида на лице и взгляд побитого неудачника. Юнги думает, что для успокоения своей души может и правда, стоит подружиться с мелким. Хоть перестанет видеть это вечное «это всё из-за тебя», застывшее у того в глазах. Но слышит совершенно дебильный смех Тэхёна, отбрасывая такие мысли далеко и надолго. Потому что Тэхён — бесплатное приложение к Паку, и нафиг он Юнги не сдался. — Хорошо, я узнаю про их отношения, но своими способами. В конце концов, что ни сделаешь для нелюбимого друга, — Юнги видит, как на лице Хосока расплывается самая солнечная улыбка из его ассортимента, и довольно хмыкает. — Я тоже люблю тебя, хён, — Хосок посылает ему воздушный поцелуй, на что Юнги брезгливо морщится и запихивает тому в рот булку целиком: — Оставь эти телячьи нежности для Тэхёна своего. Уберёшь мою посуду, пойду налаживать твою личную жизнь, — Мин встаёт с места, перекидывая сумку через плечо, и читает в глазах Хосока «прямо сейчас?». И сам себе задаёт тот же вопрос, потому что он по жизни невыносимо ленивый и никогда не делает то, что можно сделать когда-нибудь потом, сразу же. Но сейчас думает, что вот это дело очень срочное, поэтому уверенно подходит к столику Чимина. У того во взгляде проскальзывает лёгкое удивление и интерес, но он быстро возвращает обиженное выражение на лицо. — Ты что-то хотел, Юнги-хён? — спрашивает его почему-то Тэхён, и Мину ни разу не интересно, откуда тот знает его имя. — Пошли поговорим, — Юнги смотрит в упор на Пака и добавляет неуверенное, — Чимин. — Может я что-то пропустил, но когда мы успели подружиться? — Чимин передразнивает старшего, точнее пытается, потому что с его высоким голосом получается откровенно паршиво. Юнги делает мысленный фейспалм, потому что ну что за детский сад? И слышит на заднем фоне очень весёлый Хосоковский смех, которому видимо вся эта ситуация кажется забавной. Юнги кидает на него один из своих самых прожигающих взглядов, как бы намекая «я тут вообще для кого стараюсь?», и тот сразу замолкает. — Либо ты вырубаешь режим обиженной истерички, либо идёшь в жопу, Пак Чимин, — у Мина последняя капля, и, наверное, даже лучше, выбери Чимин второе. Но у того вся напускная дерзость молниеносно исчезает из взгляда, и Юнги видит, как по его лицу проскальзывает тысяча и одно сомнение. — Хорошо, хён. Выкладывай, у меня от Тэ нет секретов. Юнги кидает короткий взгляд на Тэхёна, который что-то ковыряет в тарелке и кажется, что вообще совершенно не здесь. — У тебя, может, нет, зато у меня есть. Не хочешь, как хочешь. Я пошёл, — Юнги направляется к выходу, слыша в спину Паковское «ну подожди, хён» и как-то гадко со всего этого усмехается. Он оборачивается и видит, как Чимин быстро вскакивает с места, ударяясь коленкой об стол и сшибая скамейку, на которой сидел, и слышит гогот Тэхёна и, кажется, хихиканье Хосока. Юнги закатывает со всего этого глаза, думая о том, что имеет на мелкого какое-то странное влияние. — Пошли, хён, — Чимин улыбается ему той потрясающей улыбкой, и у Юнги почему-то с неё сбивается дыхание, видимо потому что он уже две недели, как её не видел, и отвык. Юнги в ответ недовольно хмыкает, и они вдвоём выходят из столовой. У Мина в голове куча мыслей, он набирает в лёгкие побольше воздуха, потому что что-то подсказывает ему, что разговор будет не самый простой.