Сны 2. Всеобщие разборки

«Говорила мне Мэри — бухать надо меньше», — подумал несколько обалдевший Эдвард Кеннуэй, с возрастающим изумлением глядя на белое, чуть мерцающее пространство, — «а я ее не слушал». — Вот только почему, мне, как нормальному алкоголику, не чудятся зеленые чертики, а непонятная белая хренотень?! — возопил уже вслух, совершенно не ожидая ответа, но… — Вот так вот и узнаешь о собственном отце много нового! — ядовитый голос заставил блондина обернуться. Позади него стоял высокий, темноволосый мужчина в треуголке. Строгая, темно-синяя форма, в противовес самому капитану, была тщательно выглаженной. Профессиональный взгляд пирата мгновенно зацепился за знакомое колечко с алым крестом, точно такое же, что носили его недолгие партнеры. За его плечом неуверенно переминался с ног на ногу фигура в бело-синих, весьма знакомых, по фасону, одеяниях. — Вы еще и в моем пьяном бреду будете мне мозг смолить? Еще и оба?! — застонал Эдвард. — Будто мне Мэри мало! — А вот с этого момента поподробнее, — приторно-участливо поинтересовался мужчина в треуголке. — И чего же я о тебе еще не знал, отец? — Чего?! — шарахнулся от него капитан «Галки». — Мужик, ты прости, но никак не могу быть отцом… — он окинул взглядом высокую фигуру немолодого тамплиера. — Это ж во сколько я тебя зачал? В младенчестве? — Да, я не знаю, как объяснить сию аномалию, — задумчиво протянул тот. — Ты ведь умер в моем детстве. — Охренеть! — прибалдел от такой информации Кеннуэй. — А вот теперь поподробней… кстати, а ты не боишься пускать за спину ассассина? Хейтем коротко глянул за спину и усмехнулся. — У нас временное перемирие. Белая фигура выступила чуть вперед, и удивленно произнесла: — Получается, ты мой дед? Вот тут мозг пирата завис окончательно и бесповоротно. Мужчина мог только хлопать глазами, глядя на двоих рослых мужиков, один из которых заявляет, что его сын, а второй внук. Да, он не святой, и в запоях бывает периодически, особенно, если хорошая добыча, но… — Зовут-то вас как? — наконец, хрипло выдавил блондин. «Сын» тяжко вздохнул и потер переносицу. — Так, может, для начала узнаем, какой по-твоему, сейчас год? — Мужик, кто из нас больше пил? — хмыкнул Эд. — Тысяча семьсот семнадцатый. Те переглянулись. — У нас тысяча семьсот семьдесят восьмой, — хмуро проворчал тот. — Я понял. Кхм, мое имя Хейтем, мой сын… — Радунхагейду, — перебил его более молодой, с более смуглой, даже скорее красноватой кожей, которая даже превосходила его, Эдварда, карибский загар, не говоря уже о папаше. Пират икнул от неожиданности, обалдело взглянув на Хейтема. — Ты с какого бодуна придумывал ему имя? — Это не я, — немного смущенно пробурчал тот. — Это Дзио. — Гадзидзио, — поправил его внук, и «счастливый» дедуля, своим неизменным чутьем, закаленным многолетними морскими разборками, понял, что время валить. Причем быстро и желательно подальше, но… какого демона они на него пялятся?! Повисла неловкая пауза. Они молчали, кидая друг на друга внимательные, чуть настороженные, взгляды. Наконец, Хейтем открыл было рот, чтобы что-то произнести, но его перебил дикий вопль, откуда-то из глубин белого пространства. — Идите на фиг, гады! — орал некто. — Я еще прошлую нашу встречу не забыл! Эцио, козлина блудливая, даже не подходи! Я жить хочу! У меня чуть инфаркт после вашего, так называемого, прыжка Веры не случился! Альтаир хоть ты то совесть включи! У тебя была целая крепость орлят- цыплят-ассассинят, а ты меня чуть не угробил, поддавшись на его уговоры! Изыдите! Что-то мелькнуло, почти слившись с белым фоном, смачно врезавшись во все еще пытающегося что-то сказать Хейтема. Негромкий сдвоенный щелчок, и англичанин почувствовал сталь потайного клинка около своего лица. На него изумленно глядел небритый молодой человек, примерно одного возраста с его сыном, и лишь мгновение замешательства уберегло незадачливого парня от смерти, хейтемов клинок замер в сантиметре от его ребер. — И ты здесь? — незнакомец застонал, но клинок спрятался. — И Коннор тоже, — уныло качнул головой, взглянув на ассасина. — А ты как оказался в этом царстве психов? — обратился к медленно пятящемуся куда-то в белую даль Эдварду. И ведь этот странный парень совсем не боялся так и не убранного клинка у своего бока, но хоть его заметил. — Хейтем, убери клинок, все равно в этом вот, — он развел руками, словно пытаясь охватить все белое пространство, — фиг умрешь. Проверено! — Может, сначала представитесь? — предельно холодно поинтересовался англичанин, и не думая убирать оружие. Незнакомец открыл было рот, но его опередили. — Дезмонд! Ты куда умчался-то? Я же просто пошутил! — к ним из сияющей белизны вышел такой же смуглый, небритый мужчина, гораздо старше стоящего перед ними парня, но неуловимо похожего. Даже шрам, пересекающий губы был одинаковым. И тоже, в одеянии ассассина. — Изыди, Эцио! — рявкнул в ответ тот, отталкивая руку с клинком. Опешивший Хейтем не сопротивлялся. — Я даже думать не хочу, КАК такая идея пришла тебе в голову! Названный Дезмондом возмущенно пыхтел, явно пытаясь собратья с мыслями. — Согласен, мы тогда действительно переборщили, — мягко признал еще один человек, который вопреки остальным был облачен в темно-серые одежды, где единственным ярким пятном был алый пояс. — О, — он окинул взглядом собравшуюся группу. — Дезмонд, а они тоже? — Да, — горестно вздохнул Дез. — Хейтем Кеннуэй, Коннор — мои предки по линии отца. Этого психика Эдварда не выдержала и он вызвыл: — Только не говорите, что у меня помимо великовозрастных сынка и внука еще правнук есть?! — обвиняюще уставившись на мужчину в бело-синем одеянии, но тот неожиданно покраснел и отчаянно замотал головой. — О, еще один дедуля, — вместо смущенного метиса ответил Дезмонд, еще раз тяжко вздохнув. — Если вкратце, то я всеобщий ваш потомок, — обвел он руками стоящих людей. — Живу аж в двухтысячных годах. Поэтому, дорогие предки, умоляю, не усложняйте мне и без того сложную жизнь! — с чувством рявкнул он последнюю фразу, и продолжил вновь спокойным голосом. — Альтаир ибн Ла-Ахад, Эцио Аудиторе да Фиренце, Хейтем Кеннуэй, Коннор Кеннуэй и… — вопросительно взглянул оседающего на пол блондина. — Ничего, привыкнешь, — «успокоил» его. — Зовут-то как? — Эдвард Кеннуэй, — обреченно признал тот, не став отпираться. И все замолкли с новым интересом разглядывая друг друга. Коннор почти благоговейно смотрел на двух легенд Братства, те в свою очередь с любопытством рассматривали пусть и не своих прямых, но потомков. Лишь Дезмонд отошел ото всех в сторонку и попытался улечься, с явным намерением поспать. Мысленно подивившись стальным нервам потомка, пират вновь взглянул на разномастную толпу ассассинов… и тамплиера, поправил себя, натолкнувшись на несколько настороженный взгляд, как оказалось, действительно сына. Присмотревшись к нему внимательней, Эдвард все больше и больше убеждался в правдивости его слов. Они были похожи. Пусть и не точь в точь, но похожи. Как и этот смуглый парень, все еще молча наблюдающий за сирийцем и итальянцем. Интересно, кто его мать? Кэролайн? Тоска привычно рванула сердце. Или… другая женщина? Нахмурился, припомнив, что у его жены были огненно-рыжие волосы, не такие темные, как у Хейтема. Может? Надежда робко потянулась, но тут же была задавлена чувством неимоверного стыда. Он любил свою жену. Безумно любил, несмотря на ее неверие в его силы. Но… и другую женщину он тоже любил. И у нее как раз таки были темные волосы… Может ли быть? — Тамплиер? — мрачный голос Эцио разбил тишину, заставляя отвлечься, вновь возвращаясь в этот чертов долгий, безумный сон. — И что? — выгнул бровь Хейтем, поджав губы. — Убьешь меня? — сощурился, явно прикидывая свои шансы, коих явно было немного. Даже если Коннор воздержится, то с двумя Наставниками ему точно не справится. — Не могу, — буркнул итальянец. — Сам слышал, что здесь умереть невозможно, — в карих глазах застыла злость. — Хватит, Эцио, — остановил его Альтаир. — Не стоит относится ко всему с таким фанатизмом. — Но он же… — вновь вскипел тот. — И что? — прервал его сириец. — Моя жена тоже была тамплиером и не раз пыталась меня убить, как и я ее. Но ничего. Живем же, — он хмыкнул. — Причем весьма плодотворно, — протянул с довольной улыбкой, не обращая внимания на округлившиеся глаза остальных. Эцио еще немного попыхтел, но, словно вспомнив о чем-то, ехидно ухмыльнулся: — Так вот ты кому назначал свидания на башнях? — А вот этого детям знать не стоит, — парировал тот. — Ты меня на четыреста лет младше, а они и того больше! — кивок в сторону трех поколений семейства Кеннуэй. — Эх, а я тебя монахом называл, — посетовал итальянец. — Надо будет и мне попробовать… Ах ты ж черт! — выругался. — Эти извращенцы Борджиа везде стражу понаставили! А на очень высокие пространства еще даму затащить надо! — поморщился. — Кошмар, — ядовито прокомментировал Хейтем. — И это прошлое ассасинов! Кто тут еще извращенцы. — Любовь тоже искусство, — парировал итальянец. — А семья — это самое ценное, что есть в мире, — поддержал его Альтаир.- А уж дети… — покачал головой. — Даже ценней Частиц Эдема? — подался вперед англичанин. Наставников одновременно перекосило. — Люди еще не доросли до их технологий, — медленно произнес Альтаир. — Вы просто хотите их придержать у себя, нежели поделиться с остальными людьми! — обвиняюще взглянул на него Хейтем. — Зачем они остальным людям? — вдруг оскалился сириец. — Ты не видел, КАК Частицы реагируют на тех, с кем не хотят сотрудничать. Ты не видел, как один человек, лишь коснувшись Яблока Эдема едва не погиб сам, и не уничтожил практически всех находящихся в крепости. Людям Частицы не подвластны. Никогда. Они слишком чужды людям. — Что б эти Предтечи поперек треснули да вдоль срослись, — подал голос, так и не уснувший Дезмонд. — Задолбали они меня! И вы задолбали! — тяжко вздохнул. — Что ассассины, что тамплиеры, можно я буду статистом? — жалобно попросил он. По белому фону начали появляться черные трещины. — Кем? — удивленно приподнял брови Коннор. — Человеком, которому плевать на ассасинов, тамплиеров, просто живущим в своем отдельном мирке. Который может жить, как хочется ему, а не чьим-то идеалам. Жить, не оглядываясь за спину. Смотреть на крест или символ братства, считая их просто загогулиной или украшением, не ждя подвоха. Просто жить… — голос всеобщего потомка становился все тише и тише, и Эдвард с изумлением заметил, как потемнели лица остальных. Может, они и не выбирали свои судьбы. Может они ожидали от нее чего-то другого. Может, они тоже просто хотели жить, не оглядываясь ни на кого, как он сам. Блондин вздрогнул, почувствовав, насколько он чужд к этим людям. Даже к собственному сыну. Невольно вспомнилась Мэри, и его насмешка над Кредо. Быть простым человеком тяжело, ведь никто не ценит твои усилия, но быть частью и творцом истории, пусть и закулисной еще сложнее… Белый мир окончательно треснул, осыпаясь сияющими осколками. Предки тенями застыли окружая неожиданно яркого и реального Дезмонда, сидящего посреди черной, вязкой пустоты… * * * Содрогнувшись Эдвард проснулся. Галка медленно покачивалась на волнах. Голова раскалывалась от боли, а желудок скрутило где-то в горле, на языке все еще чувствовался вкус алкоголя. Застонав, мужчина свесился с кровати. Кажется, с разговорами, а уж тем более мыслями о вечном стоит подождать. * * * Тяжко вздохнув Альтаир проснулся, и прислушался к размеренному дыханию Марии. Прислушавшись, различил бормотание Дарима, которому явно снились какие-то приключения. Сеф спал тихо, лишь изредка о чем-то вздыхая. На столе едва заметно мерцало Яблоко Эдема. — Все равно, семья лучше всех Предтеч мира, — пробормотал он, крепче прижимая к себе завозившуюся было жену. * * * Эцио зевнул, просыпаясь. В башне было тихо… Подозрительно тихо, учитывая, что птенцов, он еще не разогнал по заданиям. А, нет, раздался звон, и чья-то ругань. Причем явно пьяная. Ну, завтра они получат, алкоголики малолетние. Итальянец устроился поудобнее, надеясь вновь заснуть, но раздавшийся следом женский визг и мужской вопль заставили его передумать. А вот, это они зря… Очень зря. Мужчина медленно встал. * * * Коннор открыл глаза, глядя на начинающее светлеть небо. Наставники совсем не такие, какими он себе их представлял. Они более… более живые, что ли? Одни только рассуждения о… встречах с женщинами на крышах чего стоили. Метис чуть смутился. Сам он так закрутился с этой войной за независимость, что кажется действительно кое-что упустил в своей жизни. Ну, у него еще будет время… Раз потомок есть, то точно будет. * * * Хейтем судорожно вздохнув открыл глаза. В окне только начал заниматься рассвет. Семья дороже Частиц Эдема? Чепуха какая-то. Но, почему-то вспомнились черные глаза Дзио. Мужчина поморщился, даже спустя столько лет он не может забыть ее лица. Особенно, в самый последний миг, когда он обернулся, в какой-то слепой надежде, что она не позволит ему совершить глупость. Но чертов долг… Он слишком много отдал Ордену, чтобы сейчас остановиться. Вот только сын… Готов ли он отдать еще и жизнь своего сына? * * * Дезмонд застонал, просыпаясь. Опять. Они опять его преследуют. Ну, хоть не в порнухе, хмыкнул он про себя. И не в издевательстве над собой любимым. Вполне мирно пообщались. Даже еще одного предка узрел. С его губ сорвался нервный смешок, когда парень вспомнил ошалевшее лицо загорелого блондина. Бедняга. — Дезмонд, ты проснулся? — к нему подошел Уильям. — Семья — это самое ценное, да, Альтаир? — буркнул про себя он, разглядывая собственного отца. Уж кому ему хотелось начистить морду, так это ему. Наверное, его же кровь сказывается, хихикнул, припомнив предков с отцовской стороны. Ну, властные замашки у него точно тамплиеровские. — Да иду я иду, — тяжко вздохнул. — Ну почему у кого-то экстремальные свидания на крышах, а мне приходится переться к машине?! — Потому что, ты самый крайний, — хмыкнул Шон. — Не смей обижать мою малышку! — отозвалась с другого конца зала Ребекка. — Она, между прочим, покладистей большинства женщин! — Особенно тебя, — ядовито отозвался шотландец, но та пропустила его слова мимо ушей. Обведя взглядом каменное помещение Дезмонд очередной раз пожалел, что ему это все не снится.