Сломлен тобой

Как это понимать, что у тебя есть только ты. Ты не можешь кому-то довериться. Ты не можешь рассказать никому, что у тебя на душе. Ты просто не понимаешь, что с этим делать и куда его положить. Спрятать поглубже? Рассказать всему миру? Нет. Это никому не нужно. Я знаю, как это, когда единственный, кому можно доверять – ты сам. Когда не с кем поговорить, я ухожу глубоко в себя, когда я хочу узнать, как действовать – я говорю с собой. Каково это, верить только в свои слова? И это отнюдь не счастливые фразы из цитатников. Да, я знаю. Я окружен людьми. У меня есть близкие, которые вроде и со мной, но только вот я не могу так сказать. Я их не знаю. Совершенно. Еще вчера я верил каждому больше, чем себе, я любил каждого, я готов был отдать себя на растерзание, только бы они были в порядке. А сегодня я их презираю. За слабости, за фальшь, за ошибки. Я не вижу в них больше ничего своего. Просто привязанность, за которую я готов ругать уже себя. Понимаю, что так нельзя, так не должно быть. Но ничего не могу с собой поделать. Я проснулся и не смог ответить на их «Доброе утро». Я не сумел даже посмотреть на счастливого брата, на обманчивую улыбку папы. Почему именно сегодня я думаю о том, что он меня предал? Почему именно сейчас? Я знал ответы. Я всегда знал… Еще вчера я ходил, улыбаясь. Мне нравилось, что я все еще умею улыбаться. Это было так странно и чудесно, что я спускал с рук все, чего делать было нельзя. Я был в своем сказочном мире. Я хотел попробовать быть нормальным. Хотел просто быть. Но теперь я понимаю, что всему есть в этом мире цена. Громкие раскаты за окном разбудили меня в половине пятого. Я больше не смог сомкнуть глаз. Я лежал и смотрел в потолок. Темнота была привычна. Порой я мог пролежать так больше восьми часов, заменяя таким образом сон. Я знаю, сколько трещин в потолке. И я знаю, сколько надломов во мне. Я помню каждый… И теперь я точно знаю. У меня есть только я. Вот и вся история. В квартире была зловещая тишина. Папа еще спит, а мой брат, наконец, покинул этот дом. Почему-то я не могу сказать, что огорчен, или мне будет его не хватать. Он часть того мира, которого больше нет. И теперь я это понимаю. Включил компьютер и решил проверить почту. Я завел ее очень давно, но почти ни разу не зашел. Только мистер Райли у меня выпросил адрес. И я его ему дал. Почему-то мне сейчас хотелось получить от него хотя бы пару сообщений. Но, к сожалению, от него совсем ничего. Несколько ненужных рассылок, среди которых я заметил странную подпись. Марг Вилс. Где-то я уже слышал это имя. Однозначно я его помню, но только вот откуда. Незамедлительно открыл сообщение и вздрогнул. Ну вот. Угрозы. Теперь мне поступают угрозы. Я засмеялся, но тут же замолчал, не желая разбудить папу. Он этого не оценит. Сообщение было прислано еще два месяца назад. Странно. С Натаном я начал общаться нормально только месяц назад. Если не учитывать некоторых событий, о которых я желаю забыть, то ровно месяц. «Оставь его в покое, чертов бета. Ты никогда не сможешь дать ему то, что дам я. Он никогда тебя не полюбит. Смирись и прекрати его терроризировать. Оставь его мне, иначе пожалеешь». Короткий смешок, и во мне ворочается противное чувство злости, превосходства и насмешки. Боже. Я… ревную? Нет, нет, нет. Только не Натана. Он ведь последний человек, который заслуживает моей любви. Он ведь не тот, кого можно любить. Он просто не тот альфа, которого я хочу видеть с собой… Хотя, говорят, влюбляться, можно и ненавидя. Я ненавижу его. Ненавижу… того, кто до сих пор в моих мыслях причиняет мне боль. Заставляет меня умирать. Раз за разом уничтожать в себе себя. Да и влюбленность это совсем не любовь. Только вот точно ли не его я хочу видеть рядом? Иначе, почему я сейчас хочу слышать его голос?

***

Ближе к семи просыпается папа и в спешке заскакивает ко мне, целует в макушку и что-то несвязно говорит о том, что уезжает к отчиму в командировку. Я еле заметно улыбаюсь. Папа начинает забывать свою прошлую жизнь. Может и мне пора? Я уже больше не тот сломленный омега, я больше не боюсь этого мира. Я больше не хочу прятаться. Я просто теперь знаю, как понять, кто мне друг, а кто враг, я теперь много понимаю, и даже мистер Райли говорит, что мне далеко не столько лет, сколько есть на самом деле. Я больше не хочу быть сломанной куклой. - Хорошо, па, отцу привет передавай,- махаю папе и иду закрывать за ним дверь. Поворот замка, и я выдыхаю в пустоту квартиры. Ближайшую неделю о папе можно забыть. Видимо, течка сегодня-завтра уже будет, и он спешит провести ее с мужем. Ему есть к кому прижаться. Мне же… Мне же даже неизвестно когда и неизвестно к кому прижиматься. Эта мысль заставила горько улыбнуться. Я разворачиваюсь, собираясь пойти на кухню приготовить завтрак, как в дверь настойчиво стучат. Папа, наверное, что-то забыл. Растеряша. - Что-то забы…- я замираю на полуслове, когда вижу Дэниела на пороге. - Привет,- он кивает и удобнее перехватывает костыль. - Привет…. Ой, проходи,- я тут же отхожу в сторону, давая альфе возможность проковылять до дивана в гостиной и присесть.- Зачем ты пришел с такой ногой? Я же вижу, что тебе больно. Вот, клади,- я пододвинул небольшой пуфик, давая альфе возможность облегченно вздохнуть, укладывая ногу. - Просто я должен был увидеть тебя до того, как тебя снова утащит мой братец,- Дэниел поставил костыли и посмотрел на меня.- Я сидел у подъезда, думал, что ты выйдешь когда-нибудь, но тут заметил твоего папу. Решил, что больше нет смысла ждать. - Послушай, то, что было вчера, это не правильно, ты же понимаешь,- я присел в кресло рядом и с укором посмотрел на альфу. - Прости за то, что напугал,- он легко улыбнулся,- но я понимаю, что так не правильно. Ты и Натан. Это вот неправильно. Он же монстр, он столько боли тебе причинил. Как ты можешь его любить? - А я не люблю его, Дэниел. И никогда не любил,- серьезно ответил альфе на диване.- Меня к нему тянет, мне начинает нравиться этот Натан, которого я не знаю. Но я не люблю его. - Но ты ведь обещал его научить любить. Верно?- с ухмылкой говорит альфа, и я замечаю его руки, сжатые в кулаки. - Это он тебе сказал?- вновь утыкаюсь в свои ладони. - Да, когда вернулся домой, у меня с ним завязался не очень приятный разговор,- Дэн оттянул ворот футболки, словно тот давил ему. Я помню обещание Натана поговорить с братом. Сразу после драки я сидел в спальне папы Натана и пил травяной чай из мяты. Говорят, успокаивает моментально. И я лично проверил это на своем опыте. Успокаивает. Я сидел на огромной мягкой кровати и слушал успокаивающий голос взрослого омеги. Он все же выудил из деревянного шкафа старый альбом и стал показывать детские фотографии альфы. Я тихо смеялся, забывая о происходящем, когда видел маленького улыбчивого мальчика с горшком на голове. Папа Натана с каким-то диким огоньком в глазах все это рассказывал и, когда я спросил, а приводил ли кого-то до меня знакомиться их младший сын, то омега грустно выдохнул. - Понимаешь, он всегда тяжело сходился с людьми,- начал он.- Натан собственник до такой степени, что мне тебя даже жаль немного. Он с самого детства так ревностно относился ко всему. А Дэниел только поддергивал его. Они ведут негласную войну за все, что только как-то может их связывать, так что будь осторожнее. Они оба не такие ангелы, какими хотят казаться. Ну и вот так сложилось, что пока Натан вел холодную войну с братом, ему было не до омег и свиданий. Хотя он одно время ходил окрыленный. Какой-то мальчик-омега так его заинтересовал, что он даже стихи сочинял. Погоди, я сейчас принесу эту тетрадь. Папа Натана соскочил с кровати и убежал в смежную комнату. Спустя минуту он уже пришел со старой, потертой и повидавшей многое тетрадью. - Держи,- он протянул мне кое-как скрепленные пожелтевшие листы.- Можешь ее забрать. - Но почему вы мне ее отдаете?- я удивленно смотрел то на вещь в своих руках, то на омегу. - Потому что я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И вот спустя двадцать минут я крепко прижимал к себе сумку, в которой лежала та самая тетрадь, хранившая все секреты того времени. Натан был нахмуренный, и я не хотел его тревожить, опасаясь выпадов в свою сторону. До недавних пор злость срывалась именно на мне. Воспоминания все еще свежи. - Я поговорю с ним, обещаю,- твердо произносит Натан.- Обещаю, он больше не причинит тебе вреда. Альфа крепче сжимает руль, и мы выезжаем из частного сектора. Дальше мы ехали молча. Я все обдумывал этот день, а альфа изредка поглядывал на меня. Я вынырнул из своих мыслей и вновь посмотрел на Дэниела. - О чем вы говорили? - О жизни,- улыбнулся альфа.- Прости, малыш, но эти разговоры не для твоих нежных ушек. Будешь крепче спать. - Ладно,- выдохнул я, продолжая смотреть на свои руки.- Может, чай будешь? - Из твоих рук, хоть яд приму,- пошутил Дэниел.- Мне без сахара можно? - Не любишь сладкое? - Предпочитаю оставлять сладость любимому человеку, а себе забирать всю горечь,- Дэн осторожно взглянул на меня из-подо лба и наклонил голову вбок. Я киваю и выхожу на кухню. Быстро справляюсь с расскидыванием заварки по кружкам и стою, ожидая, пока закипит вода. Вспоминаю о том, что нужно предложить гостю хотя бы печенья. Вновь возвращаюсь лицом к ящикам и открываю несколько дверец в поисках хоть чего-нибудь к чаю. Нахожу упаковку любимого с шоколадной крошкой и с улыбкой распечатываю. Оборачиваюсь, чтобы отнести Дэниелу и тут же натыкаюсь на самого альфу. - Ты меня напугал,- судорожно выдыхаю и делаю шаг назад, упираясь в столешницу. - Решил тебе помочь,- как-то странно улыбнулся Дэн и забрал из моих рук тарелку с печеньем, ставя ее на стол позади себя. - Что ты?..- мой вопрос тонет в поцелуе. Альфа крепко держит меня за голову, не давая отодвинуться или вырваться. Я упираюсь руками ему в грудь и отталкиваю, что есть силы. Дэниел перехватывает сперва одну мою руку, отводя ее в сторону, и тут же теснее прижимается ко мне, практически сводя на нет сопротивление второй рукой. Всего секунда, чтобы перевести дыхание, альфа отрывается, и я уворачиваюсь от нового поцелуя. Зачем ты это делаешь? Дэн судорожно выдыхает мне в ухо и отступает на один шаг, но мне этого хватает, чтобы осесть на пол, обхватывая руками колени. - Уходи,- шепчу я и закрываю уши, когда альфа начинает кричать. - Уходить?! То есть я должен смотреть, как этот сопляк уводит тебя? Как он снова выбирает себе беззащитную игрушку? Да ты хоть представляешь, сколько у него было таких?! Ты думаешь, что он правда что-то чувствует? Правда, думаешь, что он будет о тебе заботиться так, как это буду делать я? Он же не чувствует к тебе ничего. Он играет, глупенький…- альфа убавляет тон, присаживаясь напротив меня. Он с трудом укладывает ногу и продолжает говорить уже спокойным голосом. - Он не любит тебя. Оставайся со мной, выбирай меня. Я лучше. Я буду защищать тебя от Натана. Со мной будешь в безопасности. Просто скажи, что ты мой… Я замираю. И альфа молчит. Только смотрит на меня уставшими глазами, в которых отражается что-то совсем мне непонятное. Я никогда еще не видел такого… безумия. - Почему дверь нараспашку? Что-то выносите? Мне твой папа звонил полчаса назад. У тебя все хоро…шо,- прерывается вошедший Натан, заглядывая на кухню. Он быстро бегает глазами по мне, застывшему с печальными глазами и тут же выкрикивает, видя ухмылку на лице брата: - Какого черта ты сюда приперся?!