История любви

POV Ривен. Ту часть ночи, что я «спал» - нельзя назвать сном. Когда я закрывал глаза, то видел окровавленное тело мамы. Но потом всё стало ещё хуже... Кейли! Я как обычно приехал за ней в садик. Зайдя в группу, меня ждала ужасная картина; много тел маленьких детей, воспитателей, нянечек, а в самом центре комнаты Кейли. Буквально через каждые пять минут я просыпался, но убеждаясь, что всё в порядке снова пытался заснуть. Дальше, как мне показалось, начинался хороший сон; я и Муза поехали на пикник. Летний тёплый ветер приятно обволакивал тело и трепал волосы любимой. Всё было хорошо. Но вдруг подул очень сильный ветер и поднял пыль. Когда я открыл глаза, Муза лежала на земле. Она была в сознании. Из раны в животе сочилась кровь. - Всё будет хорошо! Только не закрывай глаза! – Кричал я, пытаясь остановить кровь. - Я люблю тебя. – Прошептала она и закрыла свои синие глаза. - Нет! Муза! Нет! Проснувшись в холодном поту, я вновь обнаружил, что это был сон. Оглядевшись, я заметил любимую, которая с беспокойством смотрит на меня; - Ривен, ты кричал во сне. Что случилось? Улыбнувшись, я притянул её к себе и прошептал: - Всё хорошо. Это просто дурацкий сон. Я гладил Музу по голове, пока она не заснула. Потом я вышел на балкон и вдохнул свежего осеннего воздуха. Простояв так около пяти минут, я заглянул в комнату. Кейли спала в обществе Лютика. Она всегда любила животных и выпрашивала у мамы котёнка или щенка. Муза, мило свернувшись клубочком, улыбалась чему-то во сне. - Я обещаю вас беречь до последней капли крови в своём теле. POV Муза. Я проснулась первая. Кейли и Ривен ещё спали. Пускай спят, зато пока завтрак приготовлю. Я тихо прошла на кухню и закрыла дверь. Порывшись в книге рецептов, я решила приготовить сырники. Я до сих пор не понимаю, почему этот десерт называется сырниками? Может из-за того, что когда блюдо готово, то похоже на головку сыра? Так я рассуждала, пока готовила всё необходимое. Когда я уже почти закончила, на кухню пришла Кейли. Её каштановые волосы спутались. Глаза всё ещё спали. - Доброе утро. – Сказала малышка. - Доброе. Ты сырники будешь? – Спросила я, улыбаясь. - Угу. Только сначала умоюсь. Пока Кейли умывалась, я налила апельсинного сока. Достала сгущенку и клубничный джем. Поставила сырники на стол. - Давай, я тебя заплету? – Сказала я девочке. - Давай. - Я сейчас... Зайдя в зал, я взяла расчёску и резинку со скрипичным ключом. И ещё пору заколок с нотами. Пока Кейли ела, я заплела ей колосок. Вскоре проснулся Ривен и отвёз Кнопку в садик. Когда он вернулся, мы поехали в его квартиру. Ривен не преувеличивал; кухня действительно была в ужасном состоянии. Мы отмыли кухню где-то спустя час. - Ривен, переезжайте ко мне. - Солнце, я конечно, только за, но что скажет твой отец, когда вернется из командировки? И что я скажу Кейли? Когда он сказал про отца, то на глаза навернулись слёзы - об этом не знал никто. - Муза? - Мой отец не вернется. Он погиб полтора месяца назад. А я на опекунстве тети, которая живёт в Форксе. Я не нужна ей там. У неё самой трое детей, а теперь ещё и я... Она просто высылает мне деньги каждый месяц. – И тут я не выдержала и заплакала. Ривен обнял меня и старался успокоить, но я продолжала плакать. - Я теперь никому не нужна! Понимаешь? Никому! – У меня начиналась истерика. - Ты мне нужна! Слышишь? – Ривен начал кричать. Я испуганно посмотрела на него. Он понял, что напугал меня и шёпотом добавил: - Ты мне нужна. Я тебя никогда не оставлю. После этих слов он чмокнул меня в лоб и пошёл собирать вещи. После того, как он собрал вещи, мы поехали ко мне. Точнее к нам домой. Сегодня в садике был сокращённый день, и поэтому мы забрали Кейли в час дня. Сначала, мы поехали в парк аттракционов, потом в кино. Вернулись домой мы только в шесть часов вечера. Ривен выиграл для Кейли огромного плюшевого мишку. По приезду домой Кейли сказала: - Ривен, а почему мы к маме не заехали? Мы с Ривеном впали в ступор. Ни я, ни он не знали что сказать. Через пару секунд Ривен сказал: - Я не могу. – После чего, ушёл на балкон. - Муза, что это с Ривеном? - Понимаешь. – Я села на корточки, чтобы смотреть малышке прямо в глаза. – Ривену очень сложно сейчас, поэтому он ничего тебе и не сказал. – Я сглотнула слюну, пытаясь сдерживать слёзы. Как ей сказать? Я пыталась вспомнить, как мне в её возрасте сказали о смерти мамы, и решила сказать так же; - Кейли, мы не поехали к маме… Она посмотрела на меня своими серыми глазками. - Мы не поехали к маме, потому что… Её нет.… В живых. – Еле-еле я выдавливала из себя каждое слово. - Мама… - Прошептала маленькая девочка. На её глазках блестели слёзы. Потом она разрыдалась и убежала в зал. Залезла на диван и никого не подпускала к себе. Я вышла на балкон. Ривен сидел и курил. Судя по фильтрам, уже пятую сигарету. Я тихо подошла и села рядом с ним на небольшую скамеечку. Он взглянул на меня. Я поняла, что он хотел спросить. - Сидит на кровати. Плачет. Никого не подпускает. Ни меня, ни Лютика. Больше мы не говорили ничего. Просто сидели, тихо обнявшись. Пока на балкон не вышла Кейли. Она кинулась к старшему брату в объятья и снова разрыдалась. Он нежно гладил её по голове и говорил: - Всё будет хорошо. Я с тобой. Я вышла с балкона, оставив их наедине, и сама заплакала. Мисс Джонсон была очень хорошей женщиной. Увидев первые слёзы Кейли я вспомнила то, что старалась забыть навсегда…