Маленькое счастье.

Тихо. И в правду, было очень тихо, даже ветер не шумел, не гудел, как вчера. Птицы изредка куковали на ветках, в ожидании весны, в этого году она долго не приходила, заставляя всех насладиться бесконечной зимой. Тихо и бесконечно, два слова вполне похожих, даже не разделимых, связанных и созданных вместе. Тихо и бесконечно. Гермиона сидела на лавочке в парке Мэнора, с утра она попросила Тату перенести её сюда, ей хотелось побыть одной, где-нибудь в окружении природы. Хотя, одной можно было побыть и в любом другом месте в замке, так как кроме домовиков и Грейнджер в нём никого не было. Драко пропал куда-то ни свет ни заря, ничего не объяснив и не сказав, Нарцисса и Александр, тоже были неизвестно где. Ну и хорошо… Девушка долго бродила по парку, с высокими деревьями и длинными, вечно извивающимися тропинками, около которых стояли скамейки без спинок, это были простые беседки с узорчатыми ножками из стали, так хорошо гармонирующими со снегом, уже подтаявшим, но всё ещё упорно лежащим на земле. В конце концов, устав ходить, гриффиндорка присела на одну из таких скамеек, достав из куртки учебник по Рунам. Читать ей хотелось меньше всего, но это был единственный способ отвлечься. Ещё с утра она, отказавшись от завтрака и узнав о отъезде слизеринца, хотела отправиться в Нору, чтобы узнать о состоянии Рона, вчерашнее происшествие никак не давало ей покоя. Она всё думала о том, что если он уже отправился в Министерство, чтобы рассказать о нападении и применении запрещённого заклинания? За такое Драко быстро отправят в Азкабан, без выяснения подробностей. От таких раздумий было не легко, но домовики и слушать её не желали, ссылаясь на то, что их хозяин им не велел выпускать её за пределы поместья. «Мало ли, чего он не велел!?» Если он не думает о последствиях, то она, уж точно, не оставит этого просто так. Гриффиндорка, встав со скамейки, зашагала к выходу из парка, полная непреодолимого желания нарушить все запреты и во что бы то ни стало отправиться в Нору. -Тата! – Эльф с хлопком появился перед девушкой, загораживая путь руками и неистово мотая головой, в знак протеста. -Гермиона не может покинуть поместье, хозяин не велел выпускать вас, Тата будет плохим эльфом, если поможет вам. -Тата, сейчас я твой хозяин! – Грейнджер тяжело вздохнула, приказной тон - это не для неё. – Ты не должна беспокоиться. – Она присела на колени, взяв дрожащие ручки эльфийки. – Давай, ты пойдёшь со мной, чтобы убедиться, что всё хорошо. – Домовик неуверенно кивнул головой. –Я обещаю тебе, что ничего плохого не случится. *** Дом Уизли находился на другом конце Лондона, его новый фасад блестел на солнце, жутко ослепляя. Лёгкий снежок кружился, завораживая, но не одурманивая искусственной красотой. Сомнений в том, что это волшебство не было, Джинни любит снегопады, вокруг неё вечно вертится подобная буря, так похожая на саму девушку. Грейнджер и Тата стояли у входной двери, гриффиндорка уже пять минут пытается сообразить, что ей сказать и стоит ли вообще что-то говорить? Весь её былой напор исчез, затерялся в самодельной пурге дома вместе с хвалёной храбростью её факультета. Храбрые Гриффиндорцы, как бы ни так, безусловно, это то, чем они славятся, но на данный момент это не то, чем может похвастаться Гермиона. Она судорожно гнёт пальцы, сама того не замечая, потому что боится за себя, за Драко, за Гарри и за Рона, в первую очередь за него. Потому что обиды – это всего лишь раны в душе человека, мудрецы говорят, что любая рана исчезает со временем, нужно только подождать. Но разве сейчас есть время? Сейчас, когда она стоит перед дверью своих друзей, тяжело вдыхая морозный воздух. -Гермиона, Тата может постучать сама. – Эльф поднял руку, выжидающе глянув на девушку, которая коротко кивнула, прикрыв глаза. Громкий стук в дверь, эхом раздался в ушной полости. Грейнджер моментально приобрела непроницаемый вид, морально готовясь к серьёзному разговору. Она нервно закусила губу, глядя на небольшую трещинку в двери, за которой послышалось нервное копошение. Гостей тут явно не ждали. Рыжая макушка младшей Уизли вылезла из прохода, она сонно потёрла глаза, всматриваясь в карие, вроде бы знакомые, но всё равно не те, что раньше. Уизли могла бы поклясться, что она видит такое выражение лица впервые, одновременно добрая улыбка и взволнованный взгляд вперемешку со страхом. -Гермиона! – Словно наконец поняв, кто перед ней стоит Джин обняла девушку, полностью выйдя на улицу. – Ты как всегда неожиданно и рано, сейчас ещё только десять. -Только десять!? Ты что спала? – Староста зашла в дверной проём, шагая за всё ещё зевающей Уизли. Она была мало удивлена тому, что та ещё спит, ведь и в школе ранние подъёмы для неё - настоящее бедствие. -Да, я спала, мы все спали, надо же отдыхать. – Девушка заскочила на кухню быстрыми и плавными движениями она орудовала с чайником, заваривая чай. Зайдя в помещение Гриффиндорка уловила приятный запах жилого дома, чего-то родного, того по чему соскучилась. Она вошла следом за рыжей и почти моментально столкнулась с Гарри. Он сидел за столом со свежим Пророком, Гриффиндорец удивлённо поднял глаза на подругу, складывая газету пополам. По нему не было видно, что он ложился сегодня, необычно зелёные глаза помутнели и были, словно потухшими огоньками, всё ещё тёплые, но уже не горящие. Наверное, если посмотреть в зеркало, она бы увидела тоже самое, такие же безжизненные, только карие смотрели бы на неё. -Гермиона, что-то случилась? – Поттер обнял подругу, заглянув ей за спину. – А это кто? Грейнджер тоже обернулась. Эльф сконфуженно сжимал в руке простыню, устремляя глаза в низ. Девушка совсем забыла о своей маленькой помощнице, которая, конечно, не посмела бы напомнить о себе. -Это Тата. – Она присела за стол, улыбаясь эльфу. – Тата помогает мне в Мэноре. От воспоминаний стало не по себе, по телу прошёлся лёгкий холодок - неотъемлемая часть поместья, которая навсегда останется в воспоминаниях, до конца дней, преследуя любого, кто хоть раз переступил порог Мэнора. -Рад познакомиться. – Поттер протянул руку домовику, обеспокоенно посмотревшему на девушку, которая уже по привычке кивнула головой в знак разрешения или поддержки, наверное, для каждого это будет значит разное. -Для меня честь, пожать руку Гарри Поттеру. – Тата протянула руку, покорно наклоняя голову вниз, тем самым давая прямое понимание слова – честь, того понимания, которое ей навязали за долго до того, как вообще разрешили смотреть в глаза собеседнику, которого у неё и не было. -Я тоже рад знакомству, Тата. – Гриффиндорец обогнул стол, сев напротив подруги. Джинни, закончив с чаем, присела к своему парню, положив голову на его осунувшиеся плечи. Она ощущала дикое желание уберечь его от всего на свете, закрыть, спрятать, да всё что угодно, только бы не видеть, не смотреть на его страдания на то, как он мучается, забирая и взваливая на себя все проблемы мира, словно это он виноват во всём, что происходит и происходило, иногда это порядком раздражало, но если любовь такова, она была готова любить его вечно. -Тата, подожди меня в гостиной, пожалуйста. – Маленький эльф беспрекословно вышел с кухни, на последок поклонившись мальчику-который-выжил и его девушке. -Что случилось? – Гриффиндорец пододвинул кружку старосте, пытаясь начать разговор, ощущая, что она пришла не просто так. В такие ранние часы ничего не случается просто так, а Гермионе это выражение вообще не свойственно, по её же собственным соображениям. Девушка глотнула чаю, вдыхая мятный аромат, который медленно заполнял ноздри, проникая глубоко внутрь, расслабляя и освежая. Грейнджер нервно постукивала ногой, пытаясь подобрать нужные слова, всё никак не приходившие ей в голову, те самые слова, что пропали, тогда у двери, они так и не хотели возвращаться, заставляя их обладательницу нервничать ещё больше, стучать ногой ещё громче. -Я хотела спросить. – Она подняла растерянные глаза, взглянув в зелёные, добрые и искренние и набравшись смелости, возможно, заразившись ей, а возможно, просто потому что ждать уже не было сил, хотелось наконец покончить со всеми вопросами, получив ответы. – Где Рон? Гарри вытянулся, напрягая слух, Джинни рядом с ним глубоко вдохнула, поставив чашку на стол. То о чём и им самим хотелось бы спросить, то что они и сами хотели знать, потому что беспокоились за состояние друга и брата. На кухне воцарилась полнейшая тишина, но не та, что сопровождала девушку в парке, это была совсем другая тишина, напряжённая и бесконечная. Казалось, режущая слух, добирающаяся и забирающаяся во все уголки сознания. От этой тишины не было тихо, а скорее наоборот все звуки, даже самые незначительные увеличивались, заполняя всё кругом. Гермиона сосредоточилась на биении своего сердца, оно то замедлялось, то ускорялось и с каждой секундой, будто становилось всё громче и громче, и снова… Было тихо. Так что и нервное постукивание ногой, словно гремящий барабан у самых ушей. Тысячами барабанов и миллионами таких же не заглушить эту тишину, сейчас уже съедающую, поглощающую, ту самую, о которой говорят душевнобольные в Мунго, та которая ломает людей, она уже готова была сломать и Гермиону. -Он ушёл ещё утром. – Гарри встал, подходя к окну, словно в который раз пытаясь различить в снегу силуэт друга, с каждым днём всё сильнее и сильнее уходящего в метель, исчезающего на глазах. – Мы говорили с ним, насчёт Рождества, он хотел попросить у тебя прощения вчера. Но как мы поняли, он так и не извинился? – Поттер посмотрел на Грейнджер, мотнувшую головой, он тяжело вздохнул, продолжая говорить. – Вчера он пришёл не в лучшем состоянии, казалось, что он сума сошёл, некоторое время, сидел уставившись на стену и считая до десяти, каждый раз начиная сначала, он нам ничего не рассказал. Ты что-нибудь знаешь об этом? –Гриффиндорец снова прошёл к своему месту и присел, Джинни сжала под столом его руку, пытаясь успокоить дыхание. -Да. – Гермиона закрыла лицо руками, вспоминая вчерашний день. – Мы с Драко стояли у кафе и Рон, он увидел нас, он был пьян. Я не знаю... – Грейнджер посмотрела на друга, опустившего взгляд на стол. – Он хотел ударить меня и Драко, он применил Круцио. – Гриффиндорец обеспокоенно поднял посмотрел на подругу, одними лишь глазами спрашивая: С тобой всё хорошо? Она кивнула, пытаясь унять дрожь в коленях, словно это сейчас возможно. – Я не знаю, я не видела, что там было. Грейнджер снова и снова вспоминала всё, что было, стоя за дверью кафе, она слышала крики, мучительные и просящие о смерти, как о лучшем исходе и шансе на спасение. Не было и минуты ночью, чтобы она не вспомнила этот крик, лёжа в холодной кровати, в ещё более холодном поместье. Одна. И это угнетало, заставляло думать, что ты виноват во всём, но отрицать и не хотелось, ведь проще сказать, что так и есть, чем пытаться доказать обратное. -Сегодня он был дёрганным, я думаю, что он вообще не спал. То, что случил, это ужасно, но я не виню Малфоя, он заступился за тебя, но Рон. Я не могу понять, что с ним происходит? ... Прости. – Джинни поднялась с места, уходя в другую комнату. -Она беспокоится за него, родители не знают, но Джинни, она себе места не находит. – Поттер сжал голову руками, абстрагируясь от внешнего мира, закрываясь от всех, желая разобраться во всём, понять и найти ответ на вопрос, который давно мучает его: Я всё никак не могу понять, что так быстро изменилось? – Произносит в слух, но не для девушки, а просто для того, чтобы стало легче. Хочется поделиться, рассказать, сбросить наконец этот груз нескончаемых тягот. Гермиона встала из-за стола, подходя к другу, она чувствовала, буквально ощущала его смятение то, что она и сама чувствует сейчас, когда всё становится ещё более запутанней. С каждым днём всё новые и новые проблемы, охватывая, будто окутывая, забирают все твои силы. Давно забытое ощущение страшной тяги, где-то под рёбрами, то самое ощущение, преследовавшее на протяжение всей войны и, казалось бы, уже отступившее, но нет. Нет, оно просто затаилось, укрылось на время, но никогда не покидало, ожидая момента, такова как сейчас. -Ничего, Гарри, всё будет хорошо, у всех бывают проблемы. – Она приобняла его напряжённые плечи, говоря тем самым, напоминая своему другу, что он не один, что у него по прежнему есть друзья и он благодарен ей за это короткое душевное спокойствие в её объятиях. – Всё наладится, вот увидишь, мы все снова будем счастливы. Гермиона просидела в доме Уизли до наступления кромешный темноты, но Рон так и не появился. Попрощавшись с Джинни и Гарри, они с Татой трансгрессировали к ещё одной цели на сегодняшний день и как считала Грейнджер к ещё одному серьёзному разговору. Погода на окраине магического Лондона была более мрачной, но привычной для этих мест. Белые вихри кружились, завывая, казалось, что весна никогда не придёт в эти покинутые края. Мэнор не был отмечен ни на какой карте, только Министерство и приближённые хозяев могли попасть в поместье. Странно, но это единственный дом знатной семьи не отмеченный на карте, на сколько известно Гриффиндорке, дом Забини находится неподалёку по меркам Англии и ещё пару таких же замков разбросаны в пределах пяти – шести миль. Довольно обширный круг соседей, которых за время каникул девушке не удалось встретить, конечно, это было только на руку ей. Неизвестно какая реакция была бы у той же мисс Замбини, если бы за завтраком Грейнджер сидела с ней за одним столом. Тут и никакой статус Героя Магического Мира не поможет. Могучие ели склонились от напора ветра, темнота и холод пугали, но Гермиона уверенно шагала к главному входу, не обращая внимания на жуткий пейзаж, не менее жуткого поместья с такой же предысторией. За время пребывания здесь ей, к сожалению, не удалось познакомиться с историей Малфой-Мэнора, книги, к которым был доступ писали тоже, что и другие, всё та же бесполезная информация, которую знал и первокурсник, были и те, к которым и на пушечный выстрел не подойдёшь, так как они замурованы за тысячами стен, к таким нужен особый Малфоевский пропуск, в виде живого представителя рода. Драко в библиотеку не затащишь, выслушивая постоянные россказни о занятости, а Нарциссу простить было бы слишком. Идя, по как и всегда вычищенной дорожке, она думала о горячем шоколаде и крепком сне перед новым учебным семестром, но всего этого она не могла себе позволить, потому что сначала надо поговорить с Драко. Подняв голову, вопреки сильному ветру девушка заметила еле различимый силуэт на балконном выступе, от таких видений спина покрывалась мурашками, в столь поздний час, самое время начать верить в злых призраков старого замка, издалека напоминающих нынешнего хозяина Мэнора. Девушка опустила голову, под напористым взгляд, изучающим каждый её шаг. Находиться сейчас здесь уже испытание, так зачем усугублять это? Отправив Тату отдыхать, Грейнджер трансгрессировала в комнату слизеринца. Конечно, она была пуста, кровать аккуратна застелена, она манила к себе, так хотелось спать, просто лечь и уснуть навсегда, укутавшись родным запахом, вдыхать его, заполняя лёгкие до отказа, задыхаться в нём и умирать. Окно открыто настежь, так что на полу уже образовался небольшой сугроб, странный способ выхода на улицу, неужели здесь нет двери? Гермиона прикрыла, на вид, оконные ставни, конечно, с излюбленными искусственными потёртостями, рядом была и дверь, интересно, что это была обычная дверь, издалека напоминающая балконную дверь в родном доме девушки. Она поёжилась, впустив холодный ветер в комнату, выйдя на выступ Гриффиндорка сразу заметила тёмную фигуру на краю. Даже в темноте и с закрытыми глазами, она бы узнала его, от нахождения рядом с ним становилось и тепло, и холодно одновременно. В душе всё трепетало и нежилось под лучами солнца, а снаружи кожа покрывалась ледяной коркой, оттаять которой, увы невозможно. Она медленно приблизилась к аристократу, встав на расстоянии вытянутой руки. В нос ударил едкий дым со сладким привкусом ментола, в следующую секунду парень выкинул окурок вниз, небрежно разворачиваясь к гостье, конечно, он слышал, как она зашла, кто же ещё? Разве домовик полезет за ним? -Как погуляла? – Его сарказм она услышала бы даже находясь в наушниках, будучи замурована на тысячи метров под землёй. Сарказм и что-то ещё…разочарование? -Хотела спросить тоже самое. – Гордо вскинула голову навстречу пронизывающему ветру, который явно подпортил её боевой настрой, подпитываемый гневом. – Ты ушёл и записки не оставив, неужели… -Ты тоже была не больно то красноречива. – Малфой засунул руки в карманы и пошёл на выход, оставляя девушку в тихом недоумении. По его собственным наблюдениям она была готова упасть в обморок на таком морозе, но храбрые гриффиндорцы… этим всё сказано. -Ты когда-нибудь научишься слушать меня? – Грейнджер заслонила проход, опередив не больно расторопного слизеринца. -Тогда же, когда ты начнёшь слушать меня. – Он одной рукой отодвинул её в сторону, заходя в спальню. – Я велел не покидать Мэнор, но ты, видимо, почувствовав свободу, решила воспользоваться удобным случаем и смотаться к своим друзьям-героям. – Аристократ сел в кресло у камина, положив ногу на ногу и ожидающе глянув на девушку, так и застывшую у не закрытой балконной двери. – Жаль, что с Уизлером тебе не удалось увидеться. – Он насмешливо вскинул бровь, показывая, кто тут хозяин положения. Её эмоции менялись со скоростью света, удивление, полное непонимание и наконец злость с горькими нотками ярости. Вкус злости чувствовался на языке, так и хотелось сплюнуть, но не куда-нибудь на пол, а прямо в Малфоя, в его самодовольное лицо, с которым он сидит сейчас, в нескольких шагах, только один шаг. -Что ты сделал с Роном? – Гермиона отошла от двери, захлопнув её совершенно не рассчитав своих сил, так что окна задрожали, но аристократ и глазом не моргнул. Встав с кресла он медленно подошёл к девушке. – Ты не посмеешь причинить ему вреда. – Грейнджер подняла на него разъярённый взгляд. Слизеринец с абсолютно непроницаемым лицом положил руку на её щеку, нежно проведя по ней большим палацем. Она блаженно прикрыла глаза, почувствовав огромную усталость неощутимую до этого момента. Его холодные пальцы молча вырисовывали узоры на бедной коже, мотнув головой Гриффиндорка плавно качала головой в такт его ладони. -Быстро же ты простила его. – Малфой больно сжал её лицо, надавив на место, где когда-то сиял синяк. Гермиона моментально отскочила от него, всё ещё не придя в себя. – Вот интересно, если бы я ударил тебя, долго ли бы ты обижалась? – Драко сделал задумчивое лицо, присев на край кресла. -Ты изнасиловал меня! -А ты… -А я сейчас стою здесь, потому что простила! Поверила в то, что ты не такой, каким хочешь казаться, каким все тебя считают! – Бесцеремонно прервав речь слизеринца, девушка зашагала на выход. -Хорошие манеры это не твоё. – Малфой встал с усмешкой посмотрев на Гермиону, застывшую в проходе. – Если ты покинешь Мэнор без меня…. -Я уже! – Снова прервав его, она развернулась и с громким хлопком трансгресировала. Малфой со злостью пнул кресло, на котором несколько минут назад сидел. Сейчас в нём боролись два желания: пойти и отыскать нахалку или преспокойно лечь спать, оставив все разборки на завтра. Парень призвал пачку сигарет и моментально прикурил одну, вдыхая сладостный дым, он отправился в ванную, по дороге, прихватив бутылку огневиски. «Наслаждайся минутами покоя, но завтра, Грейнджер, я поставлю тебя на место!» Мраморный пол был жутко скользким, Драко никогда не любил его, все эти дорогие вещи были ужасно неудобными и по сути бесполезными. Нарцисса лично подбирала и обустраивала комнату, конечно, всё здесь было чересчур, просто чересчур. Даже запах какой-то чересчур приторный, так и веяло неподдельной роскошью, но слизеринец привык к этому, иногда он сравнивал поместье с музеем, но не потому что половина мебели и картин, даже ковриков куплено в музеях, нет, потому что тут было так же… искусственно. Да, как-то не по-настоящему, не так как должно быть дома. Нельзя сказать, что Малфой не любил Мэнор, нет он гордился им, восхищался, всё в пределах дозволенного, но не было здесь какого-то ощущения дома. Иногда, казалось, что и Нарциссе и самому Люциусу тоже так кажется, тогда они и тащи сюда все эти бесполезные вещи с аукционов, пытались как-то придать жизни старому поместью, но всё впустую. А вот Грейнджер…Малфой чувствовал дом в ней, забывал о скользком мраморе и о запахе тогда, когда она была рядом, создавая вокруг себя какую-то иную атмосферу тишины и покоя, умиротворения. Драко выкинул окурок в воду набранного джакузи, сам он и забыл о том, что велел набрать ванну. Глотнув обжигающего напитка, слизеринец пнул дверь и вошёл в спальню. Не заботясь о одежде, он так и улёгся на кровать, забыв, забив или просто наплевав, зачем это? В маленьком одноэтажном домике в центре Лондона неожиданно загорелся свет, там его не включали ещё с лета. Гермиона рухнула на мягкий диван нежно-голубого цвета, она приобрела этот милый уголок ещё весной в прошлом году, сразу после встречи с родителями. Девушке сразу понравился именно этот с виду простой и не яркий, но внутри смелые и броский дом. Снаружи он и вправду был мрачным, голый кирпич, потускневшего белого цвета, высокие ступени из такого же кирпича и вытянутая крыша, устремляющаяся в верх, по правому боку со стороны дороги стена полностью заросла диким вьюном, появившимся неизвестно откуда, он полностью закрывал окно, находящееся там и ведущее на кухню. Внутри всё было совсем иначе, сразу с порога в глаза бросается зелёная стена, выкрашенная будто недавно, она находится прямо напротив входа, на этой стене ничего не висит, рядом стоит вытянутая кушетка в форме полукруга, совершенно не вписывающаяся в интерьер. Хотя интерьера или какой-либо, малейшей закономерности здесь и не было, гостиная соединена с кухней, маленькой, но функциональной, на смежной с зелёной стеной была голубая, цвета моря, она выкрашена сразу в нескольких цветах, для придания максимальной приближённости к морским просторам. У этой стены и стоит вся кухонная мебель, полупрозрачная решётка отделяет кухню от спальни, в которой стоит скромная кровать ровно в центре, две причудливых прикроватных тумбы, имеющие абсолютную круглую форму, белого цвета. В спальне стена, к которой приставлена кровать раскрашена узорами, черным по белому они плавно идут, иногда сталкиваясь, а иногда обрываясь, такие ленты выходят из изголовья кровати и отлично гармонируют с железными прутьями, создающими такой же рисунок сверху и снизу на постели. Спальня выполнена в чёрно-белых цветах, шкаф, стоящий в пол стены абсолютно чёрный, до такой степени, что ночью его совсем не видно. У противоположной стены стоит стол и стул, простое рабочее место, самое то, для работы, так же там есть дверь в ванную комнату, совсем маленькое помещение в тёмно-фиолетовых цветах, не имеющее ничего лишнего. В гостиной, всё также непонятный интерьер создаёт такое впечатление, словно дом строил слепой художник. Кухню от гостиной отделяет белоснежный столик, на первый взгляд маленький, но если проделать несколько нетрудных операций, стол станет в два раза больше, так за него можно посадить не меньше шести человек. Стульев, как раз таки шесть, они тоже белые, на высоких ножках с резными спинками, далее с правой стороны от стола у самой обычной для этого дома оранжевой стены, висят три полки во всю ширину, на этих полках стоят книги, в три полных ряда корешками вперёд, на самом деле это абсолютно бредовые произведения, кажется, что купленные только из-за ярких корешков. В центре всего этого сумасшествия стоит голубой диван, на котором и сидела Гермиона. Она считала этот дом свои личным убежищем, о котором не знала ни одна живая душа, кроме неё самой, в доме не было камина, что было просто прекрасно, а сам он располагался в центре магловского Лондона, что было ещё более прекрасным. Закинув голову на спинку дивана девушка умиротворённо прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Ничего путного в голову не шло, одни пустые надежды и желания, носящие чисто биологический характер. Наконец устав от таких раздумий, она встала, выключив свет, направилась в спальню, чтобы просто поспать, забыться в объятых далёких от реальности сновидений и отключив мозги набраться сил перед новым семестром. И никакого Рона, Малфоя, никаких переживаний и потерь, только сон.