Рождение

Этот мальчик не был желанным ребенком в своей семье. Все получилось случайно, его родители даже не любили друг друга. Впрочем, в Темном Королевстве браки по любви были неимоверной редкостью. Казалось, под этим серым небом вообще невозможно любить. Когда родился мальчик, его отец удовлетворенно хмыкнул, примиряясь с лишним ртом в семье – по крайней мере, еще одни сильные руки, которые можно будет нагрузить работой. А мать смотрела на ребенка с затаенным ужасом – может, виной всему были тяжелые роды, но на пару мгновений ей показалось, что у мальчика огненно-красные глаза, без белка и радужки, просто дыры в черепе, из которых смотрит пламя. Конечно, в Темном Королевстве внешность младенцев всегда была необычной, и красотой дети демонов отличались редко. Но у этого ребенка была красивая светлая кожа, мягкая на ощупь, и никаких шипов или роговых наростов на теле. Ужас внушали только глаза. Впрочем, после того, как мать дернула головой, зажмурилась, а потом снова посмотрела на ребенка, наваждение пропало – его широко распахнутые глаза выглядели как положено: белки, зрачки, зеленоватая радужка. Через пару дней после того, как родился этот мальчик, резко ухудшилась погода – навалилась удушающая жара, даже воздух как будто загустел. Ребенка назвали Зойсайтом. Он рос нервным и болезненным, его детство сложно было назвать счастливым. Хотя, в общем, почти такое же детство было у всех жителей этого негостеприимного мира, но Зойсайт был слишком упрям, чтобы мириться с этим, и слишком слабым и хрупким, чтобы это изменить. По мере того, как мальчик рос, отец относился к нему все хуже и хуже – слишком он был тощим и хилым, быстро уставал, мало работал. Странным и обидным казалось то, что у нормального, рослого и сильного юмы родился такой сын. Пару раз отец даже кричал из-за этого на мать, та огрызалась и шипела в ответ, выпускала когти, чуть ли не принимала боевой облик. Отец капитулировал и шел срывать злость на сыне. Зойсайт тоже хотел бы, как мать, давать сдачи, но ничего не мог сделать. Он молчал об этом, не говорил никому, но еще совсем маленьким ребенком он понял, что не может принять боевой облик. Не потому, что еще слишком рано, а вообще – не мог. Когда он закрывал глаза и смотрел внутрь себя в поисках силы, то видел только жаркую ярко-красную пустоту. Каждый раз, вспоминая о собственном бессилии, Зойсайт сжимал кулаки и зубы и отвечал отцу что-нибудь резкое. После этого его обычно били, но не сильно, чтобы не зашибить ненароком до смерти. И с каждым ударом горячая пустота внутри вздрагивала, как вздрагивает от толчка вода в стакане. Зойсайт не думал о том, что она может когда-нибудь выплеснуться. Он рос нервным, слабым, но очень упорным ребенком, и цеплялся за окружающую реальность изо всех сил. Зойсайт не любил жару – он просто ее не ощущал. Когда все вокруг обливались потом, с трудом передвигались и умирали от жажды, он чувствовал себя совершенно нормально. Не лучше, чем в более прохладные дни, но и не хуже. Он все еще был совсем юным демоном, когда снова ударила жара. Растения на улицах города пожухли и высохли, уровень воды в реках сильно упал, юмы выглядели так, как будто были вынуждены сражаться несколько дней подряд. Обычно серое небо казалось выгоревшим, высоким и почти белоснежным. Только в такие дни отец начинал относиться к Зойсайту снисходительней, даже с некоторой долей благодарности. Ведь во всем городе, наверное, только этот мальчик никак не реагировал на удушающе высокую температуру. По крайней мере, именно так думали все, кто знал Зойсайта. Он никому не говорил о том, что в такие дни красная пустота внутри него как будто увеличивалась в объеме, разрасталась, просилась наружу. Это не доставляло неудобства, но ощущения были странными. Казалось, стоит только лучше сосредоточиться, и можно будет услышать тихий шепот, похожий на треск пламени, разобрать слова. В один из жарких дней, когда Зойсайт бежал к колодцу за водой для родителей, так и случилось. Он наклонился над колодцем, заглядывая в его жаркую, влажную темноту, и неожиданно расслышал слова. Они оказались такими простыми, ясными и горячими, что на мгновение мальчика охватила беспричинная радость, огромная, как лесной пожар. Когда Зойсайт снова открыл глаза, по городу гулял ветер, обжигающий, свободный и сильный. Он облизывал оплавленные камни городских мостовых и остатки стен домов, скрипел вдалеке чудом уцелевшей дверью и ласково касался щек. Зойсайт смотрел вокруг широко распахнутыми глазами и чувствовал странное оцепенение. Все вокруг было обожженным, еще не остывшим, от земли поднимался пар. Колодец стал оплавленной глыбой камня, в ближайших домах сгорели окна и двери. Пепел уже успел осесть и теперь покрывал почти все обозримое пространство. Зойсайт глубоко вдохнул горячий, пахнущий сажей и чем-то еще воздух, и не обжегся. Посмотрел на свои руки – красивые, светлые, ни капли не пострадавшие от огня. Снова огляделся и сделал шаг вперед. Обогнул то, что раньше было колодцем, и подошел к наименее пострадавшему из ближайших домов. Он был совершенно пустым – ни одного обитателя, только густой слой пепла на полу и ветер, шелестящий вдоль стен. Не закрывая глаз ни на секунду и, кажется, даже не моргая, Зойсайт шел от одного здания к другому, касался горячих оплавленных стен, нагибался и просыпал между пальцев пепел. Пустыми были только первые несколько домов, в следующих Зойсайт нашел мертвецов, и чем дальше, тем страшнее они оказывались. Обезображенные огнем, искореженные тела. Обожженные мышцы, обугленные кости и открытые внутренности. Сильный, резкий, удушливый запах горелого мяса. Огонь пожирал город неравномерно – сжигая до кости ноги, он мог оставить голову практически неповрежденной. У одного и того же трупа одна глазница пустовала, а в другой были видны остатки лопнувшего, но не вскипевшего глаза. Из ошметков плоти и внутренних органов выходили покрытые жирной сажей кости. Огонь менял очертания тел по своему усмотрению, не щадя никого. Один юма, кажется, успел принять боевой облик, но и это не помогло – его тело казалось одним сплошным ожогом; сильнее всего пострадала грудная клетка, за треснувшими от жара ребрами угадывались легкие. Зойсайт шел по городу и почти видел все, что здесь произошло – как огонь лизал стены, как вскипала внутри юм темно-зеленая кровь, как лопалась их кожа и как догорали мертвые уже тела. Недалеко от окраин города он услышал протяжный, надрывный стон, почти вой. Кто-то пока еще живой выл от боли. Зойсайт вздрогнул, как будто очнулся, и снова посмотрел на свои руки. Потом закрыл глаза и почти привычно заглянул внутрь себя. Огненная пустота потемнела и успокоилась, больше не вздрагивала и не шептала. – Пойдем. Зойсайт открыл глаза, уже не удивляясь, и внимательно посмотрел на незнакомого смуглого мужчину в серой форме. Еще несколько секунд назад его здесь не было. – Пойдем со мной, – повторил мужчина. Он не боялся, смотрел спокойно и уверенно, смотрел на одного только Зойсайта, не обращая внимания на окружающую разруху. Подумав, Зойсайт кивнул и сделал шаг навстречу.