Тернии. Ученица

В одном из своих путешествий по мифам, навязанных ей Яром, Саша как-то прочла, что в Тартар падают девять дней и ночей – при условии, конечно, что он существует. Тартар представлялся ей перевернутым вверх дном небом, только без звезд и… без дна, как бы странно это ни звучало. Она не могла представить, как можно падать куда-то девять дней и ночей и ничего не предпринять, чтобы замедлить падение – времени предостаточно, хоть какой-никакой парашютик из одежды соорудить или зацепиться за что-нибудь… Паниковать и плакать можно первый день, в оставшееся время это как-то должно поднадоесть. Теперь Саша была способна это вообразить. Падение высасывало все мысли и разум, оставляя лишь выжженную пустыню. Ее руки бестолково двигались по панели, что-то постоянно переключая, а в голове свистело: «Конец. Конец». Планета неотвратимо приближалась – прекрасная и смертоносная, - а она могла лишь думать о скорой гибели. Антигравитационные двигатели отказали, и теперь истребитель превратился в самую настоящую жертву гравитации – словно расплата за постоянную победу над ней. Саша знала, что снаружи творится самый настоящий ад – обшивка машины накаляется и замерзает до смертельного уровня, но система жизнеобеспечения кое-как еще работала, и внутри было вполне комфортно – если не считать того, что сейчас на планете вот-вот случится их личный Тунгусский метеорит. И рассказы об этом пронесут сквозь века, и гипотез будет немерено – что же, что же это такое упало сколько-то там лет назад? И лишь через многие сотни лет станет известно, что это была невезучая практикантка, которой повезло родиться ведьмой с космосом в крови. По сравнению с этим земной Тунгусский метеорит будет казаться проще – тамошние ребята из системы Барнарда разбились благодаря отказу системы жизнеобеспечения из-за ошибки инженеров. Кришуанцы признались в этом чуть ли не сотню лет спустя, когда земляне достаточно освоили космос. В отчаянии Саша треснула кулаком по панели управления, и тут же раскаялась в этом – из нее полетели искры, чудом не опалив ей кожу. Она выругалась сквозь зубы, но тут заметила, что на панели замигал погасший пару минут назад индикатор – один из двигателей заработал, с перебоями, но заработал! - Не может быть, - прошептала Саша, не веря своему счастью. Истребитель худо-бедно выровнялся в воздухе. Он по-прежнему падал, но теперь Саша могла управлять падением. Она летела рывками, двигатель то и дело то отрубался, то снова работал. Она понимала, что времени у нее в обрез, поэтому включила систему внешнего наблюдения – к счастью, она работала! – и тщательно оглядела мир внизу. Под ней распростерлось сиренево-голубое море, постоянно шелестящее и двигающееся под порывами ветра, и Саша не сразу поняла, что это не вода вовсе, а нетронутый лес. Она вспомнила, что Игра как-то рассказывала ей о странном пигменте в листьях растений, произрастающих в восточном полушарии планеты. - Лучше бы это было море, - в сердцах буркнула она. К ней снова возвращалось самообладание. Остатки паники еще бушевали в крови, но теперь у нее появился шанс на спасение – и Саша не могла его упустить. Слишком много у нее незавершенных дел. Мама, семья, друзья, Яр, Серп… Да та же незаконченная практика на «Химере»! И загадочные цели Ордена… Дел было невпроворот, и погибнуть, не закончив их, было глупой затеей. Стоит посоревноваться с судьбой, особенно когда на кону стоит твоя же жизнь. Истребитель пошел по касательной над деревьями, едва не задевая ветви. Саша в отчаянии искала место, на которое она может приземлиться, не переломав ни себя, ни истребитель – ей еще предстояло отыскать своих на этой планете, а пешком это представлялось каким-то затруднительным делом. Лишь отчаяние помогло ей заметить то, что в обычном состоянии она бы не заметила – блестящая кромка озера, сливающаяся цветом с деревьями отчасти благодаря сиренево-голубым листьям, отчасти – помехам на экране. Саша засомневалась было, хватит ли глубины и размеров озера для аккуратной посадки, но истребитель не оставил ей выбора – индикатор двигателей в последний раз мигнул на прощанье и погас, оставив хозяйку в еще летящей по инерции машине. В последний миг Саша успела направить истребитель к озеру, и стекло обзора залила вспенившаяся от такой наглости вода. Снаружи зашипел пар. Стекло тут же помутнело. Где-то сейчас за бортом испарялись целые кубометры воды, и Саша лишь надеялась, что все-таки вписалась в озеро всем корпусом машины. Треска не было, ничего не разваливалось, вода не заливалась внутрь – можно было слегка выдохнуть и расслабиться. На одну секунду – и, силы небесные, как этого было мало. Стало трудно дышать. Саша поняла, что из-под панели управления тонкими струйками вырывается дым. Похоже, истребитель все-таки готовился отдать концы. Саша дрожащими пальцами пробежалась по панели – многие датчики не работали, команды отказывались выполняться. К счастью, кнопка «выход» (назовем ее так) все еще функционировала. Кабина с шипящим звуком открылась, и внутрь ворвался свежий воздух. Саша вдохнула его полной грудью, почувствовала, как закружилась голова… Она дала себе пару секунд привыкнуть к новым ощущениям – слишком долго она была в космосе, слишком долго не дышала настоящим, земным (ну, в данном случае, пайтаувским) воздухом. На нее нахлынула волна эмоций – от радости до отчаяния – и закружила, увлекла за собой. Непослушными пальцами Саша уцепилась за металл, уже остывший, и подтянулась – навстречу ветру. Юбка платья жутко мешала, стоило бы ее оборвать, но пока у Гордецкой не было на это времени. Впервые в жизни она хотела убраться подальше из кабины истребителя – из места, где она прожила самые страшные минуты своей жизни. Выбравшись на нос истребителя, она уцепилась за поднятый верх кабины и оглянулась. Впереди, куда хватало взгляда, простирались непривычные сине-сиреневые леса; таял то ли туман, то ли пар, обволакивающий округу. Песчаная полоска явно раньше была меньше – теперь к ней прибавилась широкая полоса открывшегося дна, с которого испарилась вода. Истребитель опасно покачивался на волнах – спасибо конструкции, не тонущей ни при каких обстоятельствах. Стоило вознести хвалу инженерам, но Саша была пока слишком занята собственными эмоциями, чтобы думать об этом более рационально. Пока в ее мыслях носились и сталкивались, как какие-то запрограммированные мячи, фразы: «Ого! Блин! Как так! Вот это поворот!». Выражены они были в нецензурном варианте. До берега было метров двадцать. Попеременно поскальзываясь на мокром металле, Саша прикинула расстояние. Доплыть – не проблема. Вот только вариант «до дна» в этом случае набирал большее количество голосов, чем оптимистичный «до берега». В таком наряде она явно не уплывает дальше своего носа, к тому же черт знает, что водится в этом озере… Сожрет какая-нибудь крокодилица, а потом оправдывайся, что это не ты виновата, и не твоя дурная башка. Стоило сначала прикинуть варианты, а потом бросаться в омут с головой – в прямом смысле. То и дело рискуя свалиться в озеро, Саша вернулась в кабину. Ее волосы окончательно перестали напоминать какую-либо прическу и просто превратились в один короткий влажный пук соломы. Краска с щек и висков наверняка уже слезла, превратив лицо в раскрашенную карнавальную маску. Лишь отцовские часы на руке оставались пока неким островком стабильности. Но сейчас Сашу волновало не это. Кабина пилота еще пока оставалась шатким островком спокойствия и надежности – искры перестали валить из-под панели, дымом пахло едва-едва ощутимо, кресло привычно распахнуло свои подстраивающиеся под тело объятия. Саша плюхнулась туда, даже не думая об этом. Взгляд ее бегал по «обстановке» кабины – все предметы в доступности «возьми, да возьми». Полное удобство для пилота. «Химера» обожала правила и всегда свято их блюла. Соответственно, они просто обязаны были положить в истребитель предметы первой необходимости при выживании: спички или зажигалку (как самые простые в использовании), аптечку, мыслечип с информацией о планете… Януш рассказывал, что такие вещи обычно находятся под сиденьем пилота – для экономии места. Стиснув зубы и желая, чтобы так оно и было, Саша сунула руку под кресло и вскрикнула от радости. Вскоре у нее на коленях лежал «соцпакет первой помощи». Ее пальцы торопливо перебирали предметы: и вправду аптечка, зажигалка, таблетки «Питайся ускоренно!», в чей состав входили все питательные вещества, которые должны были помочь Саше не испустить дух от голода на третий же день… Также она нашла короткий острый нож и флягу с водой. Минимальный набор для выживания – и Саша намеревалась во что бы то ни стало выжить. Но самое, пожалуй, главное в этом наборе она оставила напоследок. Крошечный мыслечип с информацией о планете – основные языки, флора, фауна, обычаи населения… Аналитикам стоило бы сказать спасибо – работа была проделана явно колоссальная. Как бы Саша не ненавидела вмешательство в свою голову, она была счастлива, осторожно вставляя чип в едва работающую панель. Мыслекристаллы на голову – и чип заработал, загружая данные в ее мозг. Как всегда, это вызвало отталкивающую реакцию – даже тошнота прибавилась. Иногда Саша задавалась вопросом, почему ее тело так реагирует на мыслекристаллы, когда как остальным это было по барабану. Некоторые индивидуумы даже круглосуточно зависали в Сети, променяв реальность на мысленную виртуальность и практически не контролируя свое тело. Судя по данным, она упала в восточном полушарии на материк Агора. Саша прокрутила страничку с информацией на панели управления ниже и не поверила своим глазам. Бывают же такие совпадения!.. Она даже прикинула, могут ли быть у Игры какие-нибудь пророческие таланты – вроде там гадания по кофейной гуще или по экрану компьютера, потому что иначе объяснить тот факт, что космический пилот в платье из Лиссантии упал именно в этой чертовой Лиссантии, Саша не могла. Озеро, в котором она успешно топила свой истребитель, носило непонятное название «Лагын», что переводилось вполне понятно – «Сиреневое». К счастью, особо крупной живности в нем не водилось, и пообедать Сашей никто не мог. Можно было смело нырять в омут головой вниз – заняться любимым Андрюшкиным делом. Когда-то бывшее прекрасным платье пришлось обкромсать ножом. Саша без сожаления пнула остатки роскошной ткани вниз, под панель и принялась выбираться. Сумку с пожитками, в которую теперь были запихнуты и часы, она перевесила через левое плечо к правому бедру – так было больше шансов не посеять ее где-нибудь при первой же возможности. К счастью, ткань была непромокаемой. Потоптавшись пару секунд на месте, Саша задержала дыхание и прыгнула вниз. …Вода оказалась прохладной. Видимо, лето в Лиссантии еще не наступило – по крайней мере, пока Гордецкая плыла, ее зубы уже успели тысячу раз отстучать один из самых популярных хитов «Марсианских девочек» - «Мама, а я корсыня люблю». Когда он впервые был исполнен, то тут же стал «номером один» во всех хит-парадах, а корсыни, жители планеты Ы, подали в межгалактический суд на Джимми Янга. Суд они проиграли, а песня стала еще популярнее – отчасти благодаря тому, что у корсыней был препротивный характер, в этом им даже уступал знаменитый мышеообразный злыдень, также обитавший на их планете. «Марсианские девочки» же так их обстебали в этой песне, что ее не рекомендовалось слушать личностям, не достигшим совершеннолетия по меркам своей планеты. Когда к зубам уже подумывали присоединиться и кости, Саша почувствовала ногами дно. Увязая в песке, она добралась до берега и с таким облегчением упала на землю, что от отдачи у нее зазвенело в голове. Но было сделано лишь только полдела – отдыхать было рано. Саша это понимала, но вставать не хотелось до такой степени, что у нее навернулись слезы на глаза. Стиснув зубы, Гордецкая взяла себя в руки. Она приподнялась на предплечьях, запрокидывая голову наверх. Над ней раскинулись ветви деревьев, нависающих над озером – просто чудо, что Саша умудрилась врезаться в воду, а не в них. Листья трепетали под ветром, и создавалось впечатление, что там, наверху, растет рыбья чешуя – до того похоже переливались голубо-сиреневым цветом кроны деревьев. В воздухе витал влажный аромат воды и чего-то благоухающего. Впереди, куда не кинь взгляд, рос шикарный, густой лес. По большей части, он состоял из тонких, длинных, изогнутых коричневых деревьев – но где-то впереди виднелись местные лесные гиганты, под чьей сенью можно было подумать, что резко наступила ночь – до того они были громадными. Между стволами росли цветы – желтые, голубые, белые, - маленькие и, видимо, очень пахнущие. Их россыпь напоминала брызги краски на закрашенном одним тоном полотне. Но было еще что-то – что-то, имеющее отношение к этой всей красоте, но… Саша никак не могла понять, что. Было такое ощущение, что кто-то прислал ей сообщение, и оно противно зудит, напоминая, чтобы его прочитали. Саша потрясла головой, огляделась, будто в поисках опасности… и вдруг поняла, какая она идиотка. Это был не космос. Не мертвая станция. Не пустота вокруг, освещенная лишь (вот только лишь ли?) мириадами звезд. Это была живая, дышащая планета, с реками вместо крови и горами вместо костей. Один совершенный организм с миллионами жителями на нём. Стоило только открыть глаза – и тогда можно было всё понять. Она и открыла их. Сосредоточилась, а потом отпустила сознание в свободное плавание, не зацикливаясь ни на каких мелочах, даже на собственном теле – потому что это было неважно. Ощущение природы рядом, ощущение себя ее частью наполнило ее разум; она напомнила сама себе часть механизма, утерянного и теперь возвращенного на место… домой. Это отозвалось в ее душе настолько болезненно-облегченным взрывом, что на глаза у нее навернулись слёзы. Под ее руками дремала земля; за ее спиной волновалась, бесконечно менялась вода; лес дышал жизнью у нее над головой, и от его дыхания кружилась голова. Саша чувствовала все: скользящий над травой ветер, сердцебиение пичужки, засевшей неподалеку на ветвях молодого деревца, нежное касание солнечных лучей… водоворот жизни. Ощущение силы захлестнуло ее с головой, потащило за собой, попыталось утопить. Саша отчаянно цеплялась за свой разум, пытаясь не сойти с ума. Столько всего нового обрушилось на нее, что она безумно рассмеялась, понимая, что этот смех вырвался против ее воли. Природа оказалась не просто мягким и податливым… существом; оно было сильным, одним сплошным сгустком энергии размером с солнце, могущим заставить тебя забыть о своей истинной сути. Вместе с силой пришла опасность. Человеку… нет, ведьме, никогда не ощущавшей ее влияния, было сложно справиться с ним, обуздать ее волю и оставить нетронутой свою. Саша уже десятки раз пожалела, что позволила всему этому хлынуть в ее сознание… Она с усилием вернулась обратно, закрыла границы своего разума от окружившей ее энергии. Что-то подсказывало ей, что стоит только ей уступить, проявить слабину – и она станет сильнее всего живущего, практически… всемогущей. А затем умрет. Растворится в этой энергии, станет ее частью и уже никогда не будет той прежней, потому что быть уже будет некем. О, как теперь ей стала понятна эта вечная холодность Яра, его сдержанность во всем! Выжить иначе было нельзя – сдержанность была чем-то вроде предохранителя. Может, поэтому он немного расслабился на «Химере», стал более живым – там не было опасности быть захваченным источником собственных сил. И теперь Саша невольно поблагодарила мать за то, что она так долго скрывала ее вторую жизнь – сопротивляться этому было сложно. - С другой стороны, может быть, я бы уже давно привыкла к этому и так не реагировала, - пробормотала она вслух лишь для того, чтобы услышать собственный голос и немного успокоиться. Это послужило ей чем-то вроде якоря: ощущение водоворота ушло – она вспомнила, что сидит на песке, зарыв в него напряженные до боли пальцы. Саша поспешно вытащила их и принялась вычищать песок из-под ногтей ради того, чтобы хоть на что-то отвлечься. Сила все еще зудела в ее теле, и что-то подсказывало, что это чувство теперь с ней навсегда. Нет, дыхание жизни никуда не делось – Саша просто постаралась притупить его, отодвинуть на задний план. Пока получалось с трудом. - Я потерпела крушение, - напомнила она сама себе, и снова вслух. – Нужно что-то делать. Саша поднялась на ноги и зачем-то отряхнула платье, хотя и так было понятно – оно испорчено навеки. Но это ее не волновало. - Первобытные люди как-то тоже выживали, - буркнула она, оглядывая берег. – К тому же, они импровизировали на ходу, а у меня есть их опыт. И кое-какое снаряжение. Мимоходом Саша задумалась, не являются ли разговоры с самой собой признаком безумия, но она была слишком занята, чтобы как следует развить эту мысль. Она вытащила из сумки спасенные от воды часы, поспешно надела их, после нашла запас таблеток, пересчитала их – двенадцать штук – и, не колеблясь, проглотила одну. Ей требовались силы, а после всего случившегося их было… В общем, проще сказать: «Финансы поют романсы». И, признаться, заклинание высосало из нее много энергии. Но, вспомнив о том, что они с Яром сделали, Саша преисполнилась гордости. И тут же вздрогнула, вспомнив запах обожженной плоти, ударивший тогда в нос. Во рту стало горько. «Ладно, - подумалось ей. – Это была самозащита. К тому же, все остались живы. А пока подумай, пожалуйста, не о других, а о себе. Я планирую выжить». От мысленного пинка ей стало чуть легче, но чувство вины не прошло – оно затаилось в глубине души. Саша могла умело врать окружающим, но только не себе. Да и смысл? Внутри себя она как на ладони. Оставалось лишь только задвинуть порывы своей души куда поглубже и отыскать какие-нибудь признаки цивилизации. А там и до своих добраться можно… Саша мысленно вызвала карту. Неподалеку (ну как, в километрах десяти) должна была находиться небольшая деревушка. Мысль о том, что поблизости есть кто-то живой и разумный, ободрила ее настолько, что Гордецкая поправила сумку на плече и рванулась вперед, в лес. Карта в голове вела ее на северо-восток, к теплу и жизни. Не успела она пройти и сотни шагов, как передатчик на ее руке завибрировал, испугав ее настолько, что Саша споткнулась о корень и успешно опробовала гравитацию Пайтау. Потирая ушибленную, многострадальную голову, она с изумлением уставилась на свою руку, где мигал привычной цифрой «тринадцать» браслет. - Что?.. – прошептала она. – Не может быть. Нет. Не веря собственным глазам и прочим органам чувств, Саша поднесла руку к носу и прищурилась, убеждаясь, что цифры настоящие. Да, передатчик прямо показывал, да что там – чуть ли не орал о том, что ее родной «красный-13» находится поблизости. Видимо, едва браслет поймал сигнал тринадцатого истребителя, он сбросил шестнадцатый и снова переключился на старый режим. Но… он же пропал. Точнее, был угнан, как сказал Киодо. Неужели вор сбежал на Пайтау и – вот это стоит назвать совпадением! – оказался практически в том месте, куда позже с грацией пилота-первокурсника рухнула Саша? Ее сердце забилось сильнее. Если истребитель цел – а она очень на это надеялась! – то выбраться с планеты будет проще некуда. Либо найти свою команду… или нет? Знает ли Орден точно, что она – ведьма, или же он не станет разбираться в этих туманных намеках, брошенных Серпом на вечере? Саша оказалась в этой мысли, как в капкане. Передатчик снова настойчиво завибрировал, и Гордецкая, отбросив пока все сомнения, помчалась вперед. Ветви хлестали ее по лицу, но она не обращала на них внимания, извлекая из сумки нож. Если истребитель рядом, то его похититель – тоже, а он вряд ли захочет расставаться с машиной, если планирует так же когда-нибудь выбраться с Пайтау. Значит, придется отбить «красный-13» чуть ли не голыми руками - но на ее стороне хотя бы есть фактор внезапности. Это утешало. Чем ближе она подходила к истребителю, тем дольше молчал передатчик – мол, напоминать о работе не надо, человек и так идет туда, куда нужно. Саша убедилась, что двигается в правильном направлении. Крупной карты местности у нее не было, поэтому приходилось искать в голове мелкомасштабное изображение и худо-бедно по нему ориентироваться. Судя по всему, «красный-13» приземлился где-то к северу от озера Лагын, и радиус действия браслета показывал, что это «где-то» - не дальше километра. При хорошей скорости Саша могла добраться до него где-то за минут пятнадцать – но ей мешал лес, чьи узловатые руки норовили зацепиться за что угодно, лишь бы как-то ее затормозить. Ей по пути даже повстречалась какая-то бурная каменистая речка, переход через которую искать пришлось какое-то время: камни были на диво острыми и большими, так что перейти напрямик, не поранившись, было невозможно. Лишние же травмы Саша зарабатывать не желала, здраво рассудив, что от десятиминутной задержки похититель никуда не денется, если не сделал это раньше. Но неудовольствие от лишних препятствий она скрывать (да и смысл?) не стала. - Какой толк быть ведьмой, если ты даже реку подчинить не в состоянии? – пробурчала она, найдя, наконец, брод. Окружающий ее лес словно смеялся над ней. Стрелки на ее часах отмерили уже с два десятка делений, когда впереди показался просвет в сплошной стене деревьев. Там явно была поляна – где еще можно было беспрепятственно посадить истребитель? Передатчик на руке замолчал окончательно. Сашино сердце прерывисто заколотилось – ее цель явно была рядом, а вместе с этим – шанс спастись с Пайтау. Крадучись, она подобралась ближе к кустам, обрамлявшим край леса, и выглянула наружу. Она сдержала вскрик радости, рвущийся с губ. Родной «красный-13», немного потрепанный, исцарапанный, словно им управляли вслепую, но целехонький и, судя по всему, на ходу, стоял посреди поляны. Кажется, посадка прошла не самым удачным образом – крылья машины и, похоже, ее днище словно были атакованы толпой когтистых мартышек; верхушки деревьев же на противоположном конце поляны были изломаны – некоторые уныло висели на лоскутах коры, похожие на хохолки обиженных чем-то попугаев. Ни одной живой души поблизости не было видно. Убедившись в этом, Саша выскользнула из-под защитной тени кустов и, покрепче ухватив нож, помчалась к истребителю. Оказавшись у его бока, она облегченно перевела дух. «Красный-13» нависал над ней своим уже не блестящим на солнце боком – столько грязи и пыли были на нем! – и Саша, не удержавшись, погладила его теплый от солнечных лучей бок. Прикосновение отозвалось дрожью где-то в сердце. На ум ей вдруг пришло воспоминание о своем загадочном спасении – как «красный-16», по всем законам логики подчиняющийся либо пилоту, либо его автоматизированной версии, практически испепелил истребитель Серпа? Ни Саша, ни ее действующие на автомате руки в этом не участвовали. Хруст ломающихся ветвей со стороны леса заставил ее тут же позабыть об этой загадке и собраться. Вряд ли здесь прогуливался местный абориген, а значит, к истребителю шел кто-то, кто заслужил лучей ненависти со стороны Гордецкой. Она подождала, когда неизвестный подойдет к машине вплотную, обежала «красный-13» с другой стороны и детально изучила широкую спину, прежде чем наброситься на похитителя с воплем команчей и ножом в руке. Она со всей дури приложила противника о металлический бок. Отдача едва не заставила ее выпустить нож из рук; похититель же, то ли на автомате, то ли быстро отошедший от удара, быстро развернулся и попытался ударить ее в живот. Саша увернулась, и они покатились по земле, приминая сиренево-зеленую траву под мирно сияющим над планетой солнцем. Противник был плотной комплекции, и ловкости ему недоставало. Саша вывернулась из его ищущих горло рук и примяла того к земле, прижав нож к шее. Почувствовав холод клинка у подбородка, неизвестный тут же успокоился… и тут же стал известным. Едва Саша его узнала (что в пылу борьбы было трудно сделать), нож едва не выпал у нее из рук. - Тим? – изумленно крикнула она.