Глава 5.
11 июля 2016 г., 13:47
Билли топает за другом всё в том же неприятном расположении духа. Конечно, от того, что Райт, вроде, больше не злится, немного облегчало ситуацию. Но в целом проблема не была решена. Впрочем, прямо сейчас они вряд ли смогли бы о чём-либо договориться.
Дома они практически сразу занялись тем, чтобы поставить вторую кровать, и Кобра не препятствует этому, как сделал бы раньше. К тому времени, как с кроватью было покончено, успели прийти остальные члены семьи, а Билли почувствовал, как у него заурчало в животе. Голод, он все ещё не привык к нему.
Когда Спенсер уселся на постель чтобы передохнуть, в комнате появилась миссис Райт и улыбнулась парням.
― Ребятки, дорогие мои! Скоро будет ужин, вы, наверное, голодны?
― Да, мам. Спасибо, ― отмахивается Райт и ложится на подушку. Голова все ещё кружится от выпитого, и парень прикрывает глаза. Миссис Райт все ещё что-то щебечет о том, как рада, что Билли снова вернулся, мужчине ничего не остается, кроме как добродушно улыбаться женщине и кивать на все её слова, которые, на самом-то деле, не особо слушал. Когда женщина уходит, оставляя ребят наедине, в комнате повисает какое-то тяжёлое молчание, и никто не собирается его нарушать. Билли сидит на новой постели, повернувшись к Спенсеру спиной, думая над тем, что между ними произошло.
Наконец, он устало потирает лицо ладонями и вздыхает. День был... странным. Приятное утро и такой кошмарный вечер. Кобра не знает, стоит ли что-то говорить, делать, или оставить всё так, как есть.
― От тебя всё ещё пахнет алкоголем, ― спустя минут пять гнетущей тишины, всё-таки выдаёт музыкант.
― И как ты это почувствовал, сидя так далеко? ― ответил вопросом Спенсер и слабо улыбнулся. Алкоголь его усыплял мало-помалу. Просто молчать и держаться на расстоянии было бы как-то глупо, и Райт поворачивается на бок, чтобы посмотреть на своего друга. Тот до сих пор сидит к нему спиной, черные волосы уже потеряли свою уложенную форму, и теперь растрёпанно лежали на плечах.
― Если родители почувствуют, думаю, арест мне обеспечен. И пропал наш показ в Вай-Фрай. Может, лучше будет просто лечь спать?
Парень не отвечает на вопрос, сидя, словно нахохлившийся воробей, растрёпанность только больше ассоциировала его с птицей. Но когда Спенсер продолжил говорить, то как-то оттаивает и поворачивается немного в его сторону.
― А как же ужин?
Ссора ссорой, а оставлять друга голодным Билли не хочет. Что бы между ними не произошло, Кобра всё равно будет заботиться о Спенсере. Надо же, сейчас он беспокоится даже не о показе, а о самочувствии парня.
― Могу стащить с кухни что-нибудь для тебя. Если хочешь.
― Ну... Если тебе будет не сложно, ― Спенс присел и положил ладонь на свой лоб. ― Слушай, Билли, открой окно, пожалуйста. Я неважно себя чувствую, ― просит парень.
― Это всё потому, что ты не умеешь пить, бромиго, ― хмыкает музыкант, но просьбу всё же выполняет.
В это время Райт берет в руки камеру и, направив её на Билли, начинает снимать. Уж слишком Джо Кобра сейчас красив. В комнате царит полумрак, освещаемый лишь тусклым светом от лампы на столе. Свет падает на музыканта, очень красиво обрамляя его силуэт и путаясь в чёрных волосах, которые Спенсер успел так полюбить.
Билли в курсе, что Райт снимает его, но совершенно не хочет кривляться перед камерой, как делает это обычно. Ведёт себя естественно. Кажется, именно этого сейчас Спенсеру хочется больше, чем очередных закидонов в стиле Кобры.
Открыв окно, Билли чувствует приятный запах готовой еды с кухни. Он надеется, что на этот раз ужин окажется не опасным для желудка и вообще будет съедобным.
― Теперь, когда я видимый, стащить еду будет тяжелее. Но ради тебя я готов пойти на риск, ― говорит парень не без усмешки, а затем выходит из комнаты.
Как только Билли вышел, Спенс нажал кнопку на камере, останавливая съемку, и включил запись. Вот Кобра встаёт, подходит к окну и открывает его. Парень нажимает паузу, чтобы рассмотреть его лицо получше.Спокойный, настоящий... Билли Джо Кобра? Нет. Это не он. Это просто Билли. Тот парень, которого Спенсер любит всем сердцем. Тот человек, который всегда будет дорог ему. Райт улыбается и почему-то ощущает, что на глаза набегают слезы, но сдерживать их он не может. Они просто капают из глаз и текут по щекам, падая после на тонкие запястья мальчишки.
Спенсер прокручивает в голове сегодняшний день, начиная с поцелуев утром, их похода в Вай-Фрай и возвращение домой. Они с Билли, конечно, те ещё придурки. А то, что случилось вечером? Об этом Спенсеру вспоминать хочется снова и снова. Перед глазами как наяву стоит картина, где Билли бросается ему на помощь.
«Никто не смеет трогать моего бро!»
Внутри, где-то в районе груди разливается какое-то детское счастье. Сейчас Спенсер хочет, чтобы Билли скорее вернулся в комнату.
Кобра вёл себя непринуждённо в кругу своих родственников, поддерживал разговор и шутил, не показывая, что что-то произошло. Он заранее объяснил, что Спенсер слишком устал за день, от чего и не пришёл на ужин, а потому не последовало лишних вопросов. Билли радовался тому, что они с Райтами так хорошо поладили. Интересно, как те отнеслись бы к тому, что происходило утром? Нет, таких подробностей им знать не стоит.
Наевшись до отвала, Билли благодарит миссис Райт за вкусный ужин и, незаметно прихватив заранее приготовленные бутерброды, желает всем спокойной ночи. После он уходит в их общую со Спенсером спальню. Там он сразу валится на постель, не замечая, того, что мальчик плакал, а тот старается не шмыгать носом и лишь трет глаза. Единственное, о чём Билли сейчас думает, это то, что кровать неудобна. На ней нет привычного запаха друга, и, что самое главное, его самого тоже на ней нет.
― Твой ужин, ― говорит музыкант, протягивая школьнику парочку бутербродов, и Спенсер забирает их.
― Спасибо. Билли, слушай... ― Райт тихо выдыхает и поднимает заплаканное лицо. ― Завтра мы начнем снимать. Так что советую выспаться и привести себя в порядок, пока я буду в школе.
Спенсер вздрагивает, встречаясь с внимательным взглядом черных глаз, и тут же отворачивается, чтобы Кобра не увидел его заплаканный вид. Решив, что устраиваться на своём месте на кровати не хочется, он садится на край кровати Билли и затихает. А Билли, наконец, поднимает взгляд на Спенсера и даже не удивляется заплаканному лицу.
― Окей, бро, но это и тебя касается. Видел бы ты себя со стороны, ― он хмыкает и подползает чуть ближе к мальчику. Он не может противостоять соблазну хотя бы обнять Райта за плечи.
― Решил скрыть от Кобры, что пускал слезу в его отсутствие? Не получится, ― говорит Кобра тихо, почти шёпотом, без капли укора. ― А теперь ешь. Я не стану тебе мешать, ну, кроме того, что не отпущу.
Взяв бутерброд, Спенсер откусывает и прижимается к музыканту поближе, стараясь ощутить тепло его тела, хоть ему и без того было жарко. От приятного ощущения присутствия Билли у него даже пропадает аппетит.
― Билли, ты... Никогда меня не отпустишь? ― спрашивает мальчик так же полушепотом, а затем поворачивает голову и смотрит в черные глаза. ― Я не хочу, чтобы ты меня отпускал.
― Не пущу, ― с лёгкой улыбкой говорит музыкант. ― Я всегда буду рядом, бро.
Сердце в его груди снова стучит сильнее, словно пытается выскочить, и почему-то Спенс просто не может держать себя в руках. Он откладывает ужин и почти невесомо касается губ бывшего призрака.
Билли проводит по чужим губам языком. Сначала по верхней, затем нижней, касаясь очень легко. Мягко скользит языком внутрь, приоткрывая мальчишеский рот, и, наконец, целует глубоко, долго, никак не может насладиться. Но находиться в таком положении вскоре становится неудобно и приходится прерваться, чтобы сесть удобнее, развернув Райта к себе.
― Ты нравишься мне, Спенсер, ― Билли облизывает собственные губы. ― Я ещё никогда не чувствовал подобного. Кажется, именно это называют влюблённостью.
Губы Спенсера ещё горят от поцелуя с Билли, а ему уже надо снова говорить, ответить что-то. Слова брюнета прокатываются горячей волной по телу, и парень прижимается лбом к его лбу, закрывая глаза.
― Ты бы знал, насколько это взаимно, ― выдыхает он, касаясь пальцами тёмных волос Билли и прижимаясь к нему всем телом, усевшись на коленях. Сейчас в нем столько благодарности, что Спенсер сейчас готов, наверное, на самые безумные вещи... Но он не делает ничего плохого, лишь целует губы любимого снова и снова, растворяясь в поцелуе и даря Билли все свои чувства, все эмоции и всё то, чего нельзя выразить словами.
Наверное, Билли еще ни разу не дарили такие поцелуи. Страстные, чувственные ― да, сколько угодно. Но никогда они не были наполнены такими чистыми чувствами, искренностью и любовью. В ответ Кобра гладит мальчика, на этот раз никак не провоцируя. Но от того, что он не распускает руки, менее жарко не становится.
― Спасибо что забрал меня оттуда. Я... Я могу желать тебя и только тебя одного. Никого другого рядом я видеть не хочу. И отдать себя я не хочу никому кроме тебя, ― Спенсер делает паузу и продолжает, совсем шёпотом и на ухо Билли:
― Я так влюбился... Что мне иногда тяжело дышать.
От слов Спенсера по всему телу Билли проходит рой мурашек. Он знает мальчишку достаточно, чтобы понимать: тот слов на ветер не бросает. Но, черт возьми, он ещё слишком мал, чтобы признаваться в таких вещах!
― Я не хочу, чтобы однажды ты жалел о своих словах, ― он дотрагивается пальцами до губ Спенсера, заставляя того замолчать. ― И если это однажды случится, и ты полюбишь кого-то другого, ты станешь первым и единственным, кто разбил сердце Билли Джо Кобры.
― Я не уверен, что найдётся другой такой человек как ты, Билли, ― Спенсер улыбнулся и, отстранившись, взял свою тарелку с бутербродами. ― Слушай, я, наверное, всё-таки пойду спать. Какой-то сегодня совершенно сумасшедший день.
Райт поднялся с колен Кобры, отошёл к своей кровати, где и прикончил бутерброды, а затем стал раздеваться, чтобы лечь под одеяло.
Билли же откидывается на постели и улыбается тому, что у них со Спенсером всё более менее наладилось. Вскоре и он начинает переодеваться, потому что сонливость дает о себе знать. Кобра отворачивается, чтобы лишний раз не глазеть на полуобнаженного мальчика.
Переодевшись, Билли залезает на постель, сразу чувствуя себя неуютно под прохладным одеялом. Когда оба укладываются в свои теперь неуютные постели, Спенсер закрывает глаза и ярко ощущает, что чего-то не хватает.
― Билли, спокойной ночи, ― тихо говорит он, надеясь, что его голос хоть как-то скрасит тишину в обычно шумной комнате. Но это не сильно помогает, и мальчишка укрывается с головой и жмурит глаза. Не смотря ни на что, сон все никак не идет. А завтра вставать на учёбу, да и съемки ещё...
― Спокойной, ― не сразу отвечает Билли.
Он вертится на постели то так, то эдак, пробует считать, но и спустя час всё это не помогает. Он не уверен, что Спенсер тоже не спит. Кобра поворачивается в его сторону, но почти ничего не видит из-за темноты. Билли приходится бороться с сильным желанием лечь рядом с мальчишкой, из-за чего теперь уснуть не получится точно.
― Никогда бы не подумал, что быть живым так сложно, ― очень тихо произносит Кобра.
Спенсер лежит так еще минут десять, а затем снова поворачивается на другой бок.
― Если не можешь уснуть, это ещё не самое страшное, бро, ― откликается Спенсер и, подперев голову ладонью, перевел взгляд на Кобру. Тот лежал и смотрел на него, Райт ощущал это кожей. Парень улыбнулся и со вздохом, решил сдаться. Он откинул край одеяла, зашуршав им в темноте, и привстал.
― Иди ко мне. Мы ведь иначе так всю ночь будем темноту разглядывать. Обещаю не ныть и быть паинькой. Честное слово, бро, я не усну без тебя.
― Уверен, что паинькой буду я? ― не сдержав усмешку, откликается музыкант.
Тем не менее, он встаёт и быстро заползает под тёплое, привычное одеяло, обнимая не менее тёплого и родного мальчика. Он удобно устраивает его к себе под бок и прикрывает глаза. Вот, так намного лучше.
― Сладких снов, бро, ― Билли целует Райта куда-то в висок и утыкается носом в густые карие волосы, чувствуя, что в таком положении, наконец, сможет уснуть.
― Тебе надо, чтобы я подрос, Билли, только тогда ты перестанешь быть паинькой, ― сопит в ответ Райт и тоже закрывает глаза. Он берет в руки теплую ладонь музыканта и чувствует, как на глаза наваливается тяжесть. Парень засыпает быстро, ведь как только Билли лег с ним рядом, все дурные мысли словно испарились.
Утром Спенсер проснулся по будильнику раньше Билли и потянулся. Посмотрев на спящего рядом парня, Спенсер улыбнулся и, не удержавшись, поцеловал его в лоб, а затем всё-таки поднялся и принялся собираться в школу. На сборы ушло не так много времени, поэтому Райт уже через пятнадцать минут вышел из дома и, сев на велик, направился в школу.
Билли спит спокойно и крепко настолько, что просыпается только спустя пару часов после ухода Спенсера в школу. Он широко зевает и сладко потягивается, раскидывая руки и ноги в разные стороны. Не обнаружив Спенсера рядом, Кобра не сразу соображает, куда тот мог деться. Очухавшись ото сна и взглянув на часы, он понимает, что тот всего лишь ушёл в школу и через пару часов вернётся.
Музыкант остался в доме совершенно один. Он кое-как приводит себя в порядок, одевается, а вот с причёской снова возникают проблемы. И как у Спенсера так ловко всё получилось вчера?
Но время тянется до безобразия долго. Билли успел побродить по дому, повозиться с инструментами. В итоге он берёт камеру Райта, делая попытки самостоятельно что-нибудь снять. Он находит вчерашнюю запись, когда Райт заснял его в полумраке, открывающим окно. Билли ухмыляется: да его мальчик, оказывается, романтик.
День тянется ужасно долго и для Спенсера. Он отсидел все уроки, смотря на часы и желая уже скорее вернуться домой, чтобы начать съемки. Интересно, как там его друг? Или он больше ему не друг, а бойфренд? Усмехнувшись своим мыслям, Спенсер положил голову на парту и скучающе посмотрел в окно.
Однако вскоре уроки кончились и Райт, не попрощавшись с друзьями, прыгнул на свой велосипед и помчался домой. Он добрался довольно быстро, и вот уже поднимался к себе. Спенсер зашёл в комнату и увидел, как Билли смотрит его записи на камере, а вспомнив, что именно он вчера снял, на сердце как-то потеплело.
Когда Райт, наконец, возвращается, Билли переключает камеру в режим съёмки и направляет её на школьника.
― Не вставляй последнюю запись в репортаж, ― говорит он. ― Никто кроме тебя не должен видеть знаменитого Билли Джо в таком виде. Пусть некоторые вещи останутся исключительно между нами.
Ему быстро надоедает наблюдать за мальчиком через объектив, и он откладывает камеру в сторону, кажется, забыв выключить. Музыкант подходит к Спенсеру и коротко чмокает в любимые губы.
― Привет, бро! Ну что, готов к съемкам? ― спрашивает мальчик.
― Готов, но мне было ужасно скучно. Бро, я ведь больше никогда не смогу ходить вместе с тобой в школу, ― с видимым сожалением говорит Кобра.
― Впервые вижу человека, который с таким сожалением говорит такие вещи, ― Спенсер смеется и зарывается пальцами в растрепанные волосы Билли. ― А вчерашняя запись никогда не попадет ни на ТВ, ни в сеть, ― он целует Билли в ответ, а затем отходит к зеркалу и усаживает Кобру перед собой.
― Приведём-ка твою голову в порядок.
С этими словами, Спенсер принимается расчесывать черные пряди, бережно и осторожно, чтобы не причинить другу боли.
Билли сидит смирно и наслаждается касаниями к своей голове. Руки у Спенсера чудесные и музыканту всегда нравилось наблюдать за их движением, тонкими мальчишескими пальцами. У Билли никак не получается скрыть довольную улыбку, даже если он пытается сделать это.
― Такими темпами мне не пригодятся услуги парикмахера и стилиста, как раньше. С тобой сплошная экономия, Спенс, ― шутит Кобра.
Когда причёска была закончена, Билли, довольный результатом, встаёт и ещё немного крутится перед зеркалом.
― Ну, что, начнём съёмку нашего восхитительного клипа?
Райт улыбается и берет в руки камеру и штатив.
― Вперёд, вернём звезду на законный пьедестал.
Спенсер весело выходит из комнаты, для начала направляясь в сторону студии, чтобы забрать все необходимое для съёмок. Они с Билли довольно быстро справляются с распределением того, где и как Райт будет снимать, чтобы им было удобнее передвигаться по многоэтажному дому Кобры.
Парни снимали целый день: у бассейна, в комнате с водопадом, в студии и других местах. Билли то и дело позировал, танцевал и делал так, как советовал молодой режиссёр. Была проделана огромная работа, но Кобра был бы не прочь продолжить. В конце концов, у него накопилась масса идей, которыми он делился со Спенсером в процессе съёмок. Но стоило подумать о мальчике, было заметно, как он вымотался практически за весь день. Это для Билли работа была окончена, а трудяге Спенсеру ещё проверять и монтировать материал.
Съемки продолжались до тех пор, пока Спенсер не сказал последнее "снято", и не опустился на диван, уложив камеру себе на живот. Зато он наслушался одной и той же песни Билли на годы и годы вперёд.
― Чувак, у нас остался один день, ― говорит Спенсер и садится, чтобы взглянуть на неугомонного музыканта, из которого энергия продолжала бить ключом. ― Так что лучше я сегодня начну монтировать, чтобы завтра было меньше работы, и ты мог подготовиться к тому, что будешь петь в Вай-Фрай послезавтра. Надо позвонить Радживу, чтобы они с сестрой помогли оформить помещение в твою честь, достали проектор... ― Райт поднялся на ноги и направился в сторону комнаты. Он устал, но всецело был поглощён процессом.
― Чувак, ты словно выжатый лимон, - не может не заметить музыкант, следуя за школьником везде. - Могу я для тебя что-то сделать? Массаж? Обед? Кофе? Не знаю, умею ли я варить кофе, но можно попробовать.
Билли неожиданно хочет как-то угодить Спенсеру, хотя бы в благодарность того, что он помогает ему вернуться на сцену, потратив своё время и силы.
Когда парень сел за компьютер и подключил к нему камеру, то улыбнулся своему дорогому Билли уставшей, но от того не менее доброй улыбкой.
― Я предлагаю тебе попросить маму сделать нам ужин и просто находиться в тишине рядом, чтобы я мог поработать. Хотя, о чем я. Какая с тобой тишина? ― Райт издал смешок и повернулся к экрану, чтобы перенести отснятый материал на компьютер.
― Билли, слушай, я вот подумал сейчас, а зачем, будучи призраком, ты ел и пил? Разве ты чувствовал голод? И где банка с эктоплазмой? Мы её так и не убрали, чувак.
― Будет исполнено, ― Билли отдает честь, приложив руку к голове, но от последующих вопросов немного стушевался. ― Нет, я не был голоден... Но, чувак, это же еда! От этого не так просто отказаться. Я всегда любил поесть, ― Кобра с ужасом вспоминает время, когда на нем еле сходились костюмы. Он трясет головой, отгоняя это наваждение.
― А эктоплазма, она, эм... ― Билли задумчиво чешет затылок, ― Я уже спрятал ее, пока ты был в школе. В надежное место, о котором знает только Кобра. Видеть ее уже не могу, знаешь, ― хохотнув, идет к выходу из комнаты, ― Что ж, пойду, разберусь насчет ужина.
Спенсер машет ему рукой и возвращается к работе. Парень сосредоточенно разбирает материал по кускам, что-то склеивает, где-то убирает. На добрые минут семь песни он точно сможет сделать хороший клип. Главное, чтобы этот клип заметили, и чтобы он понравился людям. Сейчас, впервые работая над клипом не про зомби, Райт чувствует себя как-то иначе. Ему нравится знать, что это видео содержит кадры лишь с Билли Джо Коброй. На секунду он задумывается о том, что будет, когда они всё-таки вернут Билли в шоу-бизнес. У Кобры сразу появится куча работы, гастроли, фанатки, может, даже девушку ему впихнут. Усмехнувшись, Спенсер подпер голову рукой и продолжил, успокаивая себя мыслью о том, что Билли дорожит им и не станет заводить никаких отношений на стороне.
― Все путем, бро, ужин будет готов через пятнадцать минут, - весело говорит Билли, возвращаясь обратно в комнату. ― Эй, ты чего такой напряженный?
Он встает позади сидящего мальчика и кладет ладони ему на плечи. Музыкант принимается разминать мальчишеские плечи, массировать позвонки.
― Ты почти все доделал, так что я имею право немного тебя отвлечь. Тебе ведь нравится? ― самому Билли жутко нравилось касаться Спенсера, и он не останавливался, продолжая делать нехитрый массаж.
― Да, чувак, очень приятно. Но работы у меня как минимум на всю ночь, ― отзывается Спенсер, блаженно прикрывая глаза. Пальцы музыканта сильные и приносят парню большое удовольствие. ― Я думаю, как тут лучше склеить музыку. Ты, кстати, уже думаешь над тем, чтобы выпустить новый альбом, бро?
― Ещё бы! У меня полно идей, чувак, ― хмыкает Билли Джо. Он готов выложить все свои задумки, поделиться мнением с другом. Но для начала стоит узнать, как примет его публика, да и примет ли вообще. Конечно, старые истинные фанаты не забыли его, и всё же...
Спенсер разворачивается в кресле и внимательно смотрит на парня перед собой. Кобра улыбается и это так здорово.
― Чувак, ты в курсе, что тебе идёт щетина?
― Щетина?.. ― недоумевающе спрашивает Кобра, а затем дотрагивается до своего подбородка. Вот же чёрт, об этом он напрочь забыл! ― С-спасибо... Думаешь, стоит оставить её? Это будет непривычно, ― он трет ладонь щёку, которая стала едва колючей.
Спенсер поднимается и тоже легким движением касается щеки парня перед собой. Вот только, всё ещё парня ли?..
― Билли, а можно я задам тебе вопрос, который меня мучает уже несколько лет? ― спрашивает парень и, улыбаясь, делает шаг назад, чтобы потянуться и размяться после долгого восседания в кресле. ― Просто меня так и распирает любопытство.
― Ты можешь спрашивать меня абсолютно о чём угодно, бромиго, ― ещё шире улыбается Билли.
Его даже заинтересовало, о чём таком хочет знать Спенсер, раз даже спрашивает разрешения. Он трется щекой о ладонь мальчишки, накрывая её своей.
― В следующий раз даже не спрашивай разрешения, Спенс. Вряд ли ты задашь такой вопрос, на который у Билли Джо Кобры не нашлось ответа.
Спенсер взъерошил волосы и, облокотившись о подоконник, усмехнулся.
― Сколько тебе лет? Ну, если учитывать то время, что ты был призраком, ― спрашивает он, чуть приподнимая брови и сложив руки на груди. Он мысленно сделал ставку лет на двадцать.
Но тут Билли теряет всю весёлость. Как Спенсер отреагирует на честный ответ? У них действительно не малая разница в возрасте. И если, будучи призраком это не было заметно и важно, потому что он не менялся внешне, то сейчас это может повлиять на их взаимоотношения. Он смотрит куда-то в сторону, но на вопрос отвечает.
― Двадцать семь, ― отвечает Билли. Тянуть с ответом не к чему. Лучше, как говорится, быстро сорвать пластырь.
Когда Спенсер услышал ответ, то его брови взлетели от удивления. Двадцать семь?! Да нет, серьёзно? Билли совершенно, нет, абсолютно не выглядел на этот возраст.
― В-вау. Я бы дал тебе максимум двадцать лет... Эм... ― парень засмущался, вспомнив вчерашнее утро и то, что было в студии. Его щеки покраснели, и он опустил глаза. ― Теперь я понимаю, что тебя все это время так коробило, когда мы... Ну, ты понял. Я же для тебя совсем ребёнок, черт возьми. Прости, Билли, я даже подумать не мог что все вот так...
― Это всё потому, что призраки не стареют, ― с умным видом произнес Билли, а затем, увидев смущение мальчика, подошел к нему ближе. ― Эй, это ведь ничего не меняет, правда? Я всё тот же Билли. Ты ребёнок, это верно. Но это не отменяет того, что я тебя люблю.
Кобра не сразу понимает, что только что выдал признание. Это больше, чем «ты мне нравишься» или что-то подобное, что он говорил ранее. Зато это было правдой.
Неловкий момент разбавляет голос миссис Райт, оповещающий, что ужин готов, и Билли мысленно выдыхает.
Спенсер же не может поверить своим ушам и смотрит на Билли так, как будто они впервые встретились. В груди разливается какое-то тепло, а мысли в голове ведут лишь к одному ― Билли сказал ему, что любит. Голос мамы совершенно его не беспокоит, ему неважно сейчас ничье присутствие. Тем более, женщина не поднялась в комнату, а значит, что бояться нечего, да?
Райт смотрит в черные глаза мужчины и чувствует, как по коже бегут мурашки, от осознания нереальности всего происходящего. Это все так чертовки странно, неправильно и возбуждающе, что он просто не может себя удержать и притягивает Кобру за одежду ближе, накрывая его губы мягким поцелуем. Слова сейчас тут абсолютно ни к чему. Парень целует его нежно и трепетно, стараясь вложить в поцелуй то, чего не может выразить вслух.
«Я люблю тебя Билли. Очень люблю».
Кобра чертовски доволен реакцией Райта. Он обнимает его, прижимает к себе и хаотично водит руками по спине школьника. Билли плевать на то, какая у них разница в возрасте, плевать на все возможные ограничения. Они есть друг у друга, любят друг друга, музыкант чувствует это, отвечая на пылкий чувственный поцелуй.
Он зарывается длинными пальцами в густые волосы мальчика. Приходится нагибаться, чтобы дотягиваться до чужих губ, но Билли находит другое решение. Он подхватывает Спенсера и усаживает на подоконник и продолжает целовать его губы. Плевать, что их обоих снова зовут. Билли Джо увлекся настолько, что дышать становится тяжелее. Им определенно надо что-то делать с этим.
Оказавшись на подоконнике, Спенсер обнимает Билли ногами и чуть сжимает его плечи пальцами. Ну, вот и все, никаких чертовых недомолвок быть не должно теперь. Никаких недомолвок и умалчиваний.
Райт чувствует напор Билли и это чертовски его заводит, но, увы и ах, он еще мал для более взрослых вещей. Это, конечно, угнетает, но что поделать? Спенс тихо что-то мычит в губы музыканта, пытаясь сообщить о том, что надо остановиться, но Билли просто не дает ему оторваться.
― Б-билли, стой... ― все же шепчет Райт, едва оторвавшись от мягких губ мужчины, и делает глубокий вдох. ― Слишком... Возбуждающе...
Билли совершенно забывается. На какой-то момент ему становится всё равно, что перед ним пятнадцатилетний мальчик, его просто хочется и всё. Но протесты Спенсера отрезвляют, и только тогда Билли отстраняется от сладких приятных губ.
― Прости, ― виновато просит он, а затем признается, ― Чувствую себя каким-то извращенцем, если честно.
Музыкант переводит дыхание. Они оба устали за весь день, само собой, требуется снять напряжение. Но, взяв себя в руки, Кобра отходит назад, не позволяя себе пока зайти дальше.
― Пошли. Кажется, нас уже заждались, ― он берёт мальчика за руку и выводит из комнаты. Подходя к кухне, он руку отпускает. Всё же, это странно казалось бы со стороны.
