Она пела, а он кричал от боли

Она погибает на его руках. Жизнь девушки медленно покидает израненное, истерзанное переродками тело. Китнисс истекает кровью, корчась от боли, извиваясь в болезненных судорогах. Она дрожит, пока он продолжает обнимать ее, прижимать к себе и молить не оставлять его, молить не умирать. - Открой глаза, Китнисс, - настаивает он, чуть встряхивая ее. – Сейчас же открой глаза! – вопит он изо всех сил в тщетных попытках докричаться до нее. Но она молчит. И молчание это такое глухое, такое тихое, что звон поселяется в ушах, застилает собой слух. Темные стены канализации нагоняют ужас, страх охватывает каждого, по колено стоящего в воде. Китнисс уже сделала свой последний вздох. - Пит, пойдем, - голос со стороны. – Она мертва, Пит, нам пора идти. Он вдруг начинает задыхаться, когда осознание только что услышанных слов приходит к нему, обрушивается с невероятной силой и топит в пучине бескрайних просторов ужаса. Пит со стоном склоняется над телом девушки, прижимается к ее груди и все еще надеется услышать там стук сердца. Но тишина оглушает его. Пит не чувствует, как слезы начинают катиться по щекам. Не ощущает, как кто-то трясет его за плечо. Оставшиеся солдаты из звездного отряда с удивлением смотрят на столь явную слабость парня, которую тот не силится скрыть от посторонних глаз. Он вдруг начинает плакать, прижимая к себе окровавленное тело Китнисс Эвердин. Ее одежда насквозь промокла в канализационной воде, а тело охвачено бордовыми разводами, каплями стекающими по разодранным лоскуткам плоти. Металлический привкус наполняет собой воздух, пропитывает каждый дюйм темной канализации. - Пит, - снова начинает кто-то. - Нет! – вопит он, раздирая криком глотку. – Нет! А потом вдруг просыпается. В холоде, в поту. Он дрожит всем телом, даже не надеясь сбросить с себя остатки ледяных объятий сна – кошмар будет сопровождать его весь день. До тех пор, пока парень снова не ляжет спать. На следующее утро он очнется, завидев все то же видение. И вновь будет видеть перед собой ее, будет слышать собственный крик и ощущать на щеках обжигающие своим холодом слезы. Лишь спустя несколько мгновений Пит понимает, что все еще кричит. Он замолкает и резко вбирает в легкие воздух, которого ему так сильно сейчас не хватает. Грудь болит от стиснувших ее оков боли. Китнисс все еще снится ему. Казалось бы, больше пяти лет со времен революции прошло. Те ужасы, что ему довелось увидеть, остались позади. Но они из года в год следуют за ними по пятам. Пит оглядывается на вторую половину постели, но не находит ту, которую искал. Место рядом с ним пустует, а девушки на кровати нет. Парень тут же вспоминает, как еще вчера вечером она говорила о своих намерениях пойти в лес. Он будет ждать Китнисс до самого позднего вечера, пока не дождется ее прихода. Но потом вдруг понимает, что она не ушла бы из дома, не оставив записку. А ее в комнате нет. Прикрыв глаза, Пит проводит ладонью по лицу. Дышит глубоко и чувствует, как сердце замедляет свой бег. Он еще раз окидывает взглядом комнату и тут же натыкается на очередную картину, законченную лишь вчера. На ней снова нарисована она. Такая крсивая и такая живая. Лишь убедившись, что на изображении все идеально, парень решается подняться и пойти позавтракать. Скрипучие ступеньки наполняют собой тишину. Громкие шаги Пита стучат в коридоре. А когда парень появляется на кухне, наталкивается на Хеймитча. Мужчина, развалившись на стуле, отхлебывает из своей бутылки, и голова его падает на грудь от бессилия. Старый ментор часто приходит в этот дом под утро. Не спит ночами, пьет дни напролет и забывает о своей прогнившей насквозь жизни, теряется в потоках алкоголя. Пит, проходя к столешнице, следит взглядом за Эбернети, а тот в ответ лишь грузно выдыхает, даже не соизволив посмотреть в сторону прошедшего парня. Мужчина вдруг вскидывает голову, очнувшись от дремоты. Он оглядывается и находит за своей спиной ставящего на плиту чайник Пита. - А, это ты, - бормочет он и упирает лоб в кулак, склоняется над столом. - Удивлен? – не сдерживает парень издевки. Но Хеймитч пропускает его слова мимо ушей. Мысли его путаются, а уже спустя несколько долгих минут находят равновесие. Ментор садится ровнее и принимает окутанную паром кружку чая. Горячая жидкость так и остается нетронутой. Пит знал, что сидящий напротив него мужчина не станет пить заваренные листья смородины и мяты, но каждый день продолжает наливать ему нежного вкуса напиток, который сам так сильно любит. Хеймитч наблюдает за тем, как обыденно ведет себя его бывший трибут: спокойно попивает чай, изредка потирая плечи от проникающих сквозь распахнутые окна потоков льдистых ветров. Погода в последнее время портится. И, каким бы нормальным Пит ни казался, ментор знает: ему сейчас особенно тяжело справиться с нахлынувшими с новой силой воспоминаниями. Он видит это по его чуть трясущимся рукам. Видит по обезумевшему взгляду и слышит каждое утро. Слышит те крики, исходящие от одного сна. Особенного сна. Этот кошмар приходит к парню лишь в наиболее страшные для него дни. А потом реальность и видения смешиваются для него воедино. И тогда искать правду становится особенно тяжело. Пит слышит ее чарующие ноты каждую ночь. Слышит, как она поет, а сам кричит от боли, что причиняет ее голос. Парень уже давно погряз в собственной паутине лжи. Как жаль, что на этот раз никто не сможет вытянуть его их этих видений. - Где Китнисс? – спрашивает Хеймитча Пит. Ментор хмурится, поднимая на парня недоумевающий взгляд. Откинувшись на спинку стула, старик отхлебывает из бутылки спиртное, а потом отвечает: - А ты как думаешь, где она может быть? - В лесу, наверное. – Парень заминается и вздрагивает от холода. Хеймитч тут же выпрямляется и отставляет от себя бутылку. Глаза мужчины в удивлении наблюдают за своим бывшим трибутом, не смеют оторваться от него. Он, ясное дело, уже понял, что состояние Пита снова ухудшилось. - Ты опять начинаешь? – не выдерживает он. – Китнисс умерла при тебе.