Ты вернешься

      На Атоллоне солнце печет не хуже, чем на Татуине. Уже вечер. Небо становится оранжевым, большие паукообразные жители планеты, не гостеприимные вовсе, уходят в норки, чтобы с новыми силами, с рассвета до заката пугать пилотов и техников. Одинокая птица кричит, заходя на уже какой круг вокруг базы, её гнездо, наверное, где-то недалеко. «Фениксы» снуют туда-сюда, налаживая сообщение с флотом. Какие-то неполадки – командор Сато ещё не прибыл.       На высоком холме стоят двое: Кэнан и Гера. Спроси любого на флоте, он с закрытыми глазами скажет, кто эта парочка. Такая несовместимая – джедай и пилот.       Асоке не нужно напрягать слух, чтобы услышать разговор.       — Я вернусь. Обещаю. Я хочу, чтобы мы были вместе. Мы будем вместе…       Ветер сам доносит обрывки фраз.       На глазах наворачивались слезы. Расставание всегда болезненно. Им осталось только встать спиной друг к другу и разойтись. Глотать слезы. Оба. Она опустила голову, будто нашла что-то интересное на руках, лежащих на коленях.       — Он не оставит в живых ни одного из вас… не улетай, прошу.       Асока поднимает глаза на пару. Кэнан стоит к ней полубоком, скрывая лицо. Гера пытается повернуть его к себе. Он упертый, Гера. Ты не знала его в детстве.       — Командор, если ещё так посидишь, станешь Герой.       Тано поворачивает голову на Рекса. Он пытается улыбнуться. Но ему не до веселья – каждая мышца напряжена на руках, сложенных на груди. И выглядит он вымотанным. Губы сжаты в тонкую полосу, но уголки слегка подняты. Спрятаны за бородой. Она сама выглядит не лучше.        — Нет, скорее как Зеб, пить эль и греться на солнышке.       От своей шутки становиться тошно, а от косого взгляда Рекса вдвойне.       Бороться бесполезно: Вейдер, Инквизиторы – если им объединиться, то считай все мертвецы. Она удивляется своим мыслям: её учили мыслить трезво и не думать о смерти, только Сила знает, когда придёт время. Её время придёт завтра.       Она старается не замечать взгляд Рекса, от которого хочется закрыть лицо отростками. Не получается. Рекс смахивает слезинку с её щеки. И прижимает к груди, поглаживая лекку. Без слов.       Они вместе пару недель и то постоянно на миссиях. По отдельности. Она одна, он с «Призраком». Сначала она вовсе не задумывалась, а сейчас поздно…       — Рекс, я хотела бы… — выходит слишком тихо и хрипло.        — Они выглядят так, будто видятся в последний раз. Я думал будут объятья и поцелуи или что там делают на прощание, — говорит он, успокаивающе гладя по отростку.       — Не знаю, — Асока всматривается в его профиль, который долго не хотел заменять того молодого капитана Рекса. Каждая морщинка, веснушка, шрам после операции у правого виска – её спасение. Если бы не он, её давно бы не было в живых.       Он скользит глазами по её лицу. Она же сама была ребенком тогда, он, наверное, тоже ищет сходства с той Асокой Тано, Шпилькой. Веселой и жизнерадостной Шпилькой. Но не сегодня. «Ты выросла»       Считай, это – комплимент, или он указал, что она постарела. Пятнадцать лет прошло. Скорее изменилась и выросла. В одиночестве, нищете. И её не искала Империя, один плюс. Большой плюс.       Он постарел. Против воли в свои двадцать семь выглядит на шестьдесят. Ускоренное старение можно было вылечить в определенный момент, но его он упустил. Они вместе упустили.       Сколько раз она говорила себе, что Рекс мертв, потому что умирали другие клоны-штурмовики. Сами. От старости. И даже не надеялась на лучшее, отправляя «Призрак» за Рексом. Но они вернулись с Рексом. Она едва могла выдавить из себя «Это не могло не случиться, Рекс». И обнять.       Нужно было сразу обнять… и поцеловать тоже.       — Коммандер?       Она отводит взгляд. Кэнан и Геры уже нет. Ушли? Поругались и разошлись. Что ж, ему попалась твиʼлекка с характером, таких на весь Рилот одна она – Гера.       — Рекс, мы правда не вернёмся. Я…       Снизу вверх смотрит на Рекса. Она никогда не видела у него такое серьёзное лицо. Клон стал для неё кем-то больше чем другом. Она опять причиняет боль.       — Прости, я мастер уходить, не прощаясь. Я хочу попрощаться с тобой.       — Я знаю, — он сильнее прижимает к себе. — Ты вернешься. Ты всегда возвращаешься.       Асока закрывает глаза, он улыбается. По телу распространяется приятное тепло.       — Всегда.