Чем пахнут взрослые?

      Было теплое весеннее утро. Шестилетний Сириус сидел на подоконнике, высунувшись в открытое окно, и болтал ногами. Рядом, разместившись на полу с кучей игрушек, забавлялся Регулус. Старший брат периодически бросал на него косые взгляды из-за плеча, присматривать за братом уже вошло у него в привычку. Хотя Регулус и не оставлял выбора, каждое утро заваливаясь к нему в комнату с целью разбудить. Сириус каждый раз ворчал на ранее пробуждение, но, тем не менее, сползая с кровати, усаживался на пол, чтобы поиграть с младшим братом.       Короткий, отрывистый стук в дверь, — и на пороге комнаты появилась их мать — Вальбурга. Она уже не совсем молода, но Сириусу всегда казалось, что его мама красивее и изящнее всех женщин, что бывают в их доме. Строгая прическа, легкий макияж, дорогие и элегантные мантии, безупречные манеры, а на то, как холодно и надменно женщина ведет себя с гостями, Сириус еще и не думал обращать внимания.       Вальбурга прекрасно знала своих еще совсем маленьких сыновей; Сириус, конечно, уже пытался строить из себя взрослого, но у волшебницы это вызывало только улыбку, добрую улыбку, полную надежд на будущее. Она знала, как рано встает Регулус, и знала, что он первым делом бежит будить любимого старшего брата. А еще она знала, как оба ее сына по утрам любят теплое молоко с печеньем.       Оставив лакомство на прикроватном столике, волшебница прошла через всю комнату и остановилась у окна, на котором сидел Сириус.       — Доброе утро.       — Доброе, — весело ответил мальчишка, продолжая болтать ногами, но тут же его настроение изменилось: он увидел, как отец вышел из дома и сел на одну из скамеек.       — Сириус, спустись с окна, — мягко, но настойчиво позвала мать.       — Почему? — кажется, искренне не понял мальчик.       — Ты можешь упасть, — пожала плечами Вальбурга.       — Но ведь я раньше не падал, почему я должен упасть сейчас?       — Тогда хотя бы не болтай ногами. — Хоть Сириус еще только ребенок, но женщина прекрасно знала, что спорить с ним бесполезно: никакие доказательства и аргументы не действовали на него. Другое дело — послушный Регулус.       Вальбурга хотела сказать что-то еще, но Сириус не дал ей этого сделать.       — Мам, а почему отец так неприятно пахнет?       Отношения с отцом у мальчика всегда были не самые лучшие. Уже с детства ему не нравилось в нем абсолютно все. А этот отталкивающий для детского носа запах глубоко врезался в его память.       — Поясни, я не поняла тебя.       — Ну, вот, к примеру, мне нравится, как пахнет Регулус.       — И как же пахнет твой брат? — улыбнулась Вальбурга.       — Молоком, печеньем и конфетами… — и, чуть подумав, добавил: — и весельем.       — Кажется, я поняла тебя. — Миссис Блэк оперлась руками на подоконник и выглянула в окно, рассматривая мужа, который с уставшим видом просматривал свежую газету.       — От тебя пахнет духами и любовью, — воспользовавшись близостью матери, принюхался Сириус, — а чем пахнет от отца?       — Твой отец пахнет, как и большинство взрослых, — задумавшись, пожала плечами миссис Блэк. Неожиданно ее маленький сын задал ей такой детский вопрос, который в то же время наталкивал на недетские размышления.       — И чем же пахнут взрослые?       — Ты не поймешь, слишком мал еще, — потрепала его по голове Вальбурга, но Сириус тут же вывернулся из-под ее руки.       — Пойму! — настойчиво заявил он. И снова с ним было бесполезно спорить.       — Чем пахнут взрослые? Банально. Сигаретами, парфюмом, грустью и алкоголем.       — От меня никогда не будет так пахнуть! — скривился Сириус.       — Надеюсь, мой мальчик, очень на это надеюсь, — слабо улыбнулась миссис Блэк и поцеловала сына в макушку. — Иди пей молоко с печеньем, пока Регулус не добрался до твоей порции.

***

      Это воспоминание было одним из тех счастливых моментов в жизни Сириуса, связанных с его семьей. Время, когда он еще не поступил в Хогвартс и родители только молча лелеяли в своих мыслях планы на будущее своего старшего сына. Тогда Регулус был не противным младшим братцем, стремящимся подставить его, а другом и любимым братом, о котором Сириус всегда заботился. Вальбурга не была бесчувственной, истеричной, расчетливой женщиной, помешанной на чистоте крови, а являлась для него любящей мамой. Впрочем, что из детского восприятия мира не потерпело перелом, так это отношение к отцу, которое с каждым годом становилось лишь хуже.       Это было еще счастливое детство Сириуса, где все было просто и безоблачно. Дни, когда семья любила его и не считала предателем. Да, он был совсем мал и многого не понимал, но иногда Блэку казалось, что лучше бы все так и оставалось.       И вот снова весна. Сириусу Блэку тридцать семь. Он стоял у все того же окна в своей бывшей детской и смотрел на улицу. Рядом на подоконнике покоилась откупоренная бутылка Огдена, а в руках мужчины — пачка крепких сигарет.       Забавно, но после побега из Азкабана, когда казалось, что он наконец-то обрел свободу, он стал заложником ненавистного ему дома. И если в Азкабане были дементоры, то здесь Бродягу пытали его собственные вспоминания.       Блэк принюхался к рукаву своего пиджака и криво усмехнулся. Теперь он чувствовал едкий запах, казалось, пропитавший его насквозь.       — Чем пахнут взрослые? Банально. Сигаретами, парфюмом, грустью и алкоголем, — задумчиво произнес он слова, сказанные ему так давно матерью.       Как так случилось, что тот шестилетний мальчишка и сам не заметил, как стал пахнуть, а значит, и чем-то походить на человека, которого он ненавидел?       «Мы не меняемся, Сириус, мы взрослеем», — сказал ему Джеймс незадолго до смерти. Но Блэк решительно не понимал, когда он мог повзрослеть настолько, что потерял самого себя.