Эта музыка манила её. Элизабет не знала, чем и почему, она просто бежала вслед за ней. Было в этой мелодии что-то чарующее, загадочное, и это что-то заставляло Лиззи идти у музыки на поводу, практически не отдавая себе в этом отчёта.
Песня привела её в кукольный магазин. Элизабет растерялась, смотря на кукол на витрине. Вроде бы куклы как куклы, но они показались девочке странными и даже пугающими. Она не могла понять, почему она это чувствует.
Решившись, Лиззи зашла в лавку. Тусклая лампа слабо освещала комнатку, держа её в лёгком полумраке. На полках сидело множество кукол различных размеров и цветов. На столах стояли необычные лампы. Часы на стене громко тикали, слегка приглушая игру музыкальной шкатулки.
— Добро пожаловать, — раздался мелодичный голос из дальнего угла, и Элизабет заметила силуэт юноши, что медленно приближался к ней.
— А… я… — Лиззи растерялась под пристальным взглядом фиолетовых глаз.
— Это кольцо… — задумчиво произнёс незнакомец, не моргая смотря на украшение на большом пальце девочки.
— Это… — Лиззи удивлённо посмотрела на кольцо, затем перевела взгляд обратно на юношу, который приблизился к лицу Мидлфорд, пристально глядя в её изумрудные глаза. Покраснев от такой близости, Элизабет отвела взгляд.
— Нет… я… никому, кроме Сиэля… — смущённо пробормотала девочка, чувствуя руку юноши у себя на щеке.
— Цвет твоих глаз — печаль, — произнёс юноша с неким сожалением в голосе, что заставило Лиззи поднять на него удивлённые глаза. — Я понимаю. Это очень больно.
Девочка удивлённо смотрела на незнакомца. Он понимает её? На глаза навернулись слёзы. Ведь для всех она — беззаботная весёлая девчушка, и никто не знал, не хотел знать, что творится в душе Элизабет. Даже её любимый Сиэль. А этот юноша видит её впервые, но он понял её. Увидел боль в её глазах.
Слёзы побежали по щекам, и она прижалась к незнакомцу, рыдая в его красивый пиджак. Почему-то Лиззи казалось, что ему она может доверять. Юноша погладил её по спине и, дав платок, предложил сесть на стул.
— Ты можешь рассказать мне всё.
***
Идя меж домами к экипажу, Элизабет чувствовала себя действительно счастливой. Дорсель — так звали этого юношу, как выяснилось в ходе беседы — помог с выбором подарка, успокоил её. С ним Лиззи чувствовала себя весьма уютно.
По началу, правда, он вёл себя скованно, говорил однотонной интонацией и с неживым выражением лица, но вскоре начал улыбаться, говорить более искренне. Потом он как-будто вспомнил что-то важное — на его лице появилось волнение, и он попросил Лиззи уйти как можно скорее, что очень удивило и расстроило девочку, но с улыбкой добавил, что они обязательно встретятся вновь.
Элизабет с замиранием сердца вспоминала его улыбку, мелодичный голос, чарующие глаза… Она влюбилась?
Лиззи одёрнула себя — нет, быть такого не может, у неё же есть Сиэль! Но… Сиэль ведь её никогда не понимал. Он её практически не слушал, да и сам ничего не говорил. Не доверял ей. А Дорсель…
***
Сиэль вернулся в поместье темнее тучи. Потратив столько сил, времени и нервов, он так и не нашёл Элизабет. Куда могла убежать эта девчонка, он не мог даже представить.
— Что собираетесь делать, господин? — поинтересовался дворецкий, принимая у графа плащ.
— Господин! — в гостиницу забежала Мейлин. — Пока Вас не было, поступил звонок от госпожи Паулы. Леди Элизабет вернулась. Ещё она просила предупредить, что госпожа Мидлефорд завтра посетит Вас. Кажется, она хотела с Вами серьёзно поговорить…
— Серьёзно поговорить? Как будто она так умеет, — тихо пробормотал Сиэль с раздражением. Столько времени на поиски Лиззи было потрачено напрасно!
— Хорошо, я понял, — со вздохом произнёс юный граф. — А теперь, Себастьян, приготовь меня ко сну. Я устал.
А завтра ещё и этот ненавистный день рождения, да и с делом Её Величества нужно разобраться. И разговор с Элизабет, как ожидал Сиэль, будет не из приятных.
Завтра будет сложный день.