Вместо продолжения

Ирландия, особняк Фаулов Вздохнув, Артемис наконец отложил трубку и тяжело опустился в кресло. Он уже успел совершенно забыть, насколько жизнерадостным человеком была его мать, и насколько тяжело ему было с ней общаться. Последний час он только и делал, что отвечал на повторяющиеся вопросы о его самочувствии и выслушивал тревоги по поводу того, что его семья совершенно его не помнила, но внезапно начала волноваться, что давно не посещала его могилу... - Все в порядке? – полувопросительно спросила Элфи, все это время тихо сидевшая в углу комнаты. - Без понятия, - после своеобразного «допроса с пристрастием» мысли казались похожими на огромных шмелей, медленно и неохотно ворочаясь в его голове. – Она потребовала, чтобы я лично с ней встретился. В каком-то кафе в городе. Уверен, сейчас она уже пытается забронировать столик… - Ты ведь не забыл, что территория особняка объявлена карантинной зоной?! – Элфи взволнованно вскочила с места. – Я не уверена, какие меры предпримет совет, но в худшем случае тебя могут просто пристрелить, если ты попытаешься покинуть зону! - Вряд ли они пойдут на такое, - голос Артемиса не выражал ни капли уверенности в своих словах. Тем не менее, психическая усталость постепенно отступала, и мысли начинали двигаться все более активно. – Но нельзя исключать ловушки, которая вынудит карантинную группу совершить какую-нибудь необдуманную глупость. Мы все еще не знаем, что послужило причиной всей той череды событий, из-за которой объявлен карантин…. Потому лучше всего будет исходить из предпосылки, что это чей-то план. - Череда событий? – Элфи нахмурилась. - Ну да. Временные аномалии, словно бы случайные нарушения сложных ритуалов, несчастные слу… - Артемис резко оборвал себя и немного испуганно взглянул на эльфийку. Девушка выглядела задумчивой, словно бы и не заметив оплошности юноши. Ее взгляд словно прикипел к одному из мониторов, на котором выводился странный орнамент, отдаленно напоминающий язык Волшебного Народца. - Ты пытаешься заново выучить наш язык? Вопрос был задан настолько непринужденным тоном и на такую отвлеченную тему, что Артемис не мог не насторожиться. Элфи явно пыталась перевести тему, но он не мог понять причину. Спрашивать напрямую было чревато, потому его единственным выбором оставалось поддержать разговор. - Нет, это кое-что новое, недавно обнаруженное во время раскопок около Лондона. Во время последних событий часть города осела, и были обнаружены остатки неизвестного ранее поселения. На стенах некоторых домов были обнаружены орнаменты, очень похожие на письменность Народца, но… как будто искаженную. Ради любопытства я запросил снимки, и в свободное время пытаюсь расслабиться, занимаясь их расшифровкой… На самом деле, это была лишь часть правды. Он действительно воспользовался именем Андриана Филликуса, профессора археологии – своим псевдонимом, под которым он несколько раз проводил раскопки и исследования во время своей охоты за золотом Волшебного Народца. И он действительно получил снимки орнаментов свежеоткопанного города. Они действительно были очень похожи на искаженную письменность Народца… Вот только он не пытался их расшифровать. Он уже свободно читал их. И прочитанное ему очень не нравилось. - И как это поможет нам с текущей ситуацией? - Никак, - Артемис пожал плечами. – Это просто одно из моих хобби, чтобы занять время и расслабить мысли. - Вот как, - Элфи словно бы снова о чем-то задумалась. – Странно, но эти символы кажутся мне знакомыми… - Это невозможно, - Фаул покачал головой. – Письменность Народца сформировалась за много сотен лет до постройки этого города, и с тех пор не менялась. Скорее всего, орнамент либо пытался скопировать текст без особого понимания смысла… Либо был создан кем-то как шифр. В любом случае, я пока не продвинулся ни на йоту в его расшифровке. - Ты же сам сказал, что это может быть просто бессмысленное копирование?.. - Но также я сказал, что это может быть причудливый шифр. Все же, многие древние народы часто имеют свои секреты, из-за которых их действия могут выглядеть странно… Элфи бросила в его сторону короткий косой взгляд. Этого было достаточно, чтобы понять – его довольно грубый намек достиг цели. В помещении начало скапливаться напряжение… - Кстати, о прошлом. Не пора ли рассказать мне об очередном приключении? - Да-да… конечно, - напряжение рассеялось, но Элфи все равно не могла отделаться от ощущения, что между ней и Артемисом словно бы выросла стена. Когда она пришла в этот кабинет, она собиралась узнать правду, и, кажется, юный Фаул уже собирался ей все рассказать, но сейчас… Впрочем, возможно, ей только казалось, и это ощущение возникло из-за его общения с матерью. Она неоднократно выслушивала шуточные жалобы Артемиса, что его мать – единственный человек, с которым он не может разговаривать как обычно, из-за чего чувствует себя не в своей тарелке… Тем не менее, он очень любил свою мать. Стоило ли рассказывать ему про «вспышку болезни» его матери прямо перед их встречей? И про то, как они отправились в прошлое, чтобы спасти ее?.. Пауза затягивалась. Внезапно это осознав, Элфи косо посмотрела в сосредоточенное лицо Артемиса – юноша сидел в кресле, закрыв глаза и положив подбородок на сложенные вместе руки. Его лицо в этот момент показалось эльфийке крайне привлекательным для человека, напомнив об одном спорном эпизоде из их приключения… Наконец решившись, Элфи начала свой рассказ. - Началось это приключение в Исландии. Ватнайёкюдль — крупнейший ледник в Европе, больше пяти тысяч иссиня-белых квадратных миль. Необитаемый и по большей части пустынный, он представлял собой идеальное с научной точки зрения место для того, чтобы Артемис Фаул продемонстрировал Волшебному Народцу, как именно он собирается спасти мир…

***

Британия, окраины Лондона, место раскопок. Сколько времени назад он видел над собой чистое небо? Не земляной купол, не сумерки наведенной иллюзии, не призванные магией грозовые тучи? Сто лет? Двести? Тысячу? Оставаясь бесплотным духом, сложно следить за временем. Все это время, что он прозябал под землей, лишь одна мысль тешила его. Они победили. Его Король одержал победу над наглыми лепреконами, изгнав их с поверхности. Теперь ничто не могло помешать людям жить в мире, не опасаясь этих злобных чудовищ, что своей магией были способны полностью подчинить себе человека, все его мысли и желания… Ничто, кроме одного. Магия никуда не ушла. Ему, как Верховному Магу и приближенному Короля, как никому, была известна ненависть его Короля к магии. Но он согласился терпеть ее подле себя ради победы. Ради защиты людей… Но, когда Волшебный Народец был изгнан, маги стали не нужны. Король был великодушен. Он хотел дать магам спокойно дожить свой век, издав указ о запрете изучения магии, дабы они не передали свои знания дальше. Он запретил магам иметь учеников и семью, но не стал лишать их жизни или свободы… Это была истинная глупость, но он согласился с великодушием своего Короля. Ровно до тех пор, пока не узнал о предательстве. Под патронажем мерзких пикси, обозленные маги собрались вместе в подземных туннелях прямо под городом. Они желали смерти Короля, надеясь, что его преемник даст им желанной «свободы». Вернет им то, что принадлежало им «по праву». Он не мог этого допустить. Он лично отправился в подземелья, в построенный ими алтарь, и убил каждого, кого сумел там найти. Он не мог знать, что это была лишь ловушка, построенная лично для него – самого могущественного и самого близкого к Королю мага. Его душа была запечатана в сосуде, а тело засыпано землей. Его жена и их единственный ребенок – единственная милость, о которой он когда-либо просил своего Короля – были убиты в его собственном доме и распяты. Сам его дом был сожжен дотла. А его имя было предано забвению… Но была единственная вещь, о которой не знал даже его Король. Его единственный проступок. Единожды он посмел ослушаться своего короля, оставив еще одного ребенка. Он не был признан им, и вообще был рожден одной из его наложниц. Сразу после его рождения наложница была изгнана из его дома, получив в дорогу мешок монет. Она всю оставшуюся жизнь тихо жила в деревне, вдалеке от столицы, воспитывая единственного сына, так и не открыв ему правды об отце. Пусть он стал бесплотным духом, но он ощущал тонкую связь со своим незаконнорождённым сыном. И с его детьми. И с их детьми… Со всеми своими потомками. Постепенно их становилось все больше, а его кровь в них – все слабее. Но связь не уходила. Они разделились на отдельные роды, некоторые тихо угасли, некоторые поднялись на вершины величия. Были те, кто уехал на другой конец материка, и даже те, кто сумел пересечь океан. Среди них были представители всех сословий – от королей до воров и убийц… И с каждым у него сохранялась эта тонкая, едва заметная связь, несмотря на количество его крови в них, которое практически стремилось к нулю... И вот теперь он вновь вернулся на поверхность. Странно одетые люди раскопали место его заточения, нарушив магические печати. Его сила снова была свободна… в отличие от духа. Но это было неважно. Его вместилище перенесли в отдельное строение. Оно было построено из ткани, напоминая военные шатры, но гораздо меньше и куда менее роскошное. Там он наконец остался наедине с человеком, который, похоже, был главой этих рабочих. В нем не было ни капли магии, а его воля была не сильнее муравья. Он с легкостью проник в его разум. Найти следы его потомков было несложно. Более того – семья одного из них была теми, кто финансировал эту… экспедицию?.. Неважно. Все, что ему было нужно – найти новое вместилище. Тело, имеющее его кровь, которое он сможет занять и исполнить наконец свою месть. Он отомстит той пикси, что подстроила ему ловушку и под чьей властью мятежные маги уничтожили его семью. Вложив в голову человека мысль о необходимости отправить его вместилище его потомку, он покинул чужой разум. На удивление, после долгого отсутствия практики ментальное вмешательство оказалось куда более выматывающим. Впрочем, он уже сделал все, что планировал. Теперь можно и вздремнуть… Его сознание погрузилось в странное состояние забытья, которое заменяло его бесплотной душе сон. В этом состоянии он уже не увидел, как подвергшийся его воздействию человек еще несколько мгновений стоял на месте, стеклянным взглядом сверля тряпичную стену палатки. Не увидел, как придя в себя, он вытащил из кармана массивный телефон и быстро набрал номер. И не услышал, как он сказал в трубку всего одно предложение: - У меня есть важная посылка для Ангелины Фаул.