Дышу тобой

Никита Фролов пришел в себя довольно резко. Его окатили ледяной водой с ведра. Широко распахнул глаза, жадно вдыхая ртом воздух. Мозг отказывался трезво соображать, а когда он попытался пошевелиться, то все тело отозвалось неприятной болью. Он сидел на стуле, а запястья были плотно связаны за спиной. Лицо человека, стоящего перед ним было ему совершенно не знакомо, но он уже ненавидел его. Была бы у него возможность пошевелиться, то уже давно лицо этого ублюдка стало бы уродливой пародией маски на Хэллоуин. Сильная головная боль не давала собраться с мыслями, чтобы проанализировать ситуацию, но одно он все же вспомнил. Лиса. Взгляд лихорадочно пробежался по комнате и жадно вцепился в хрупкую фигуру, лежащую на холодном бетонном полу. Все внутри похолодело, когда он, напрягая каждую частичку своего тела, узнал в этой фигуре Алису Волкову. Да, он не мог спутать ее ни с кем. Лиса лежала в совершенно неестественном положении. Словно кто-то швырнул ее на пол, и она, как упала, так и осталась лежать. Никита судорожно пробежал глазами по ее телу, пытаясь найти видимые следы ранений, потому как в голове четко всплыл момент удара. Автомобиль врезался конкретно в сторону Алисы, и это не могло пройти без следа для нее. Однако, Фролов не нашел ни единого пятнышка крови, и уже практически успокоился, когда очередь дошла до лица. Чертовски захотелось разорвать на куски каждого, кто хоть как-то причастен к этому. Темные густые волосы с правой стороны были мокрыми от крови, а по миловидному лицу стекала тонкая струйка. Лиса, судя по всему, прилично приложилась головой при ударе. Оставалось надеяться на то, что травма головы была единственной. Волкова была без сознания и ей совершенно точно была необходима медицинская помощь. Фролова успокаивало только одно. Худенькие плечи едва заметно двигались, говоря о том, что девушка все-таки дышит. Никита не находился в новой для себя ситуации. Это похищение было четвертым в его жизни, и он примерно знал, как необходимо себя вести в подобных ситуациях. Недоброжелатели отца часто пытались шантажировать его, угрожая расправой с сыном. Однако никогда еще с ним рядом в этот момент не было дорогого для него человека. Настолько дорогого, что он просто не может ждать спасения, не пытаясь провоцировать похитителей, зная, что ни к чему хорошему это не приведет. — Девушку отпусти, ублюдок, — рыкнул он, глядя на мужчину таким взглядом, что любой другой, наверное, уже в страхе выполнил бы все указания, несмотря на то, что Ник был совершенно безобиден для него в этой ситуации, но наблюдатель лишь ухмыльнулся и с размаху впечатал Фролову кулаком по лицу. Надо признать, что удар у мужчины был хороший. Настолько хороший, что Ник едва ли не перевернулся вместе со стулом. Но Ник не боялся боли, он лишь широко улыбнулся, сплюнув кровь на пол, с небывалым азартом глядя на противника. Он так привык, никогда не поддаваться, никогда не делать вид, что кто-то может хотя бы как-то причинить тебе боль. Эту ухмылку знали все. Кто-то ненавидел ее, кто-то восхищался ею. Но только лишь в этот раз эта привычная улыбка была натянутой, скорее вынужденной, чем реальной. Потому что конкретно этот кадр реально мог причинить ему боль. Только притронувшись к девушке, которая лежит в том углу. Его разорвет на части от одного только осознания, что он ничем не сможет помочь. И как бы он сейчас не старался строить из себя человека, который на все клал болт, внутри все сжималось от страха. Ник впервые в своей жизни так сильно боялся потерять кого-то, боялся, что этому человеку причинят боль. И это чувство было настолько ново и необычно для него, что у Фролова едва получалось сдерживать свои эмоции, не показывая похитителю все подноготную его души. Необходимо было перехитрить его, а в этом у него не было равных. Он часто видел людей, подобных этому головорезу. Скорее всего, он просто ищет легких денег, и ему совершенно ничего не стоит расквасить лицо малолетке за пару сотен зелени. Всего лишь несколько потраченных часов времени, а пивом можно угостить всю свою компанию. С подобным типом людей не было смысла торговаться, потому как мозгов там нет совершенно. А чтобы додуматься, кто хищник, а кто жертва в этой ситуации, они необходимы. Он мыслил примитивно и узко, решив, что тот, кто в заточении, тот проигравший. — Чего скалишься, красавчик? — прорычал громила, хватая Ника за отросшую челку и откидывая его голову назад. — Тебе мало было? Так я могу добавить. — Слушай, девчонка — сестра моего друга, предки вывалят за нее целое состояние, если вернете ее живой, как думаешь, твоему хозяину понравится, если она сдохнет от потери крови и холода? — на последней фразе голос едва ли не надломился, и Ник мысленно дал себе оплеуху, понимая, что палится. Но, к счастью, громила был еще тупее, чем Фролов подозревал, поэтому даже не обратил внимания на нотки беспокойства в его голосе. На пару секунд его выражение стало задумчивым, а после этого он просто вышел из комнаты. Оставалось надеяться, что он додумался привести кого-то. Необходимо было что-то делать. Попытался вырвать руки, но ничего не получилось, веревка плотно сжимала запястья, перетягивая кожу. Посмотрел на Алису. Дело — дрянь. Если Максим не поторопиться, чтобы вытащить их отсюда, то Волковой будет очень плохо. Сейчас, глядя на маленькую хрупкую фигурку, Фролов совершенно не мог понять, как он мог так вляпаться в нее. По уши. Она ведь всегда была рядом, почему же он раньше не заметил эти большие карие глаза, в которых задохнуться можно, почему не видел эти пухлые губы, которые так и хочется поцеловать? Она словно была его младшей сестрой, его маленьким строптивым волчонком, которого он клялся оберегать от всего на свете. Ник никогда не думал о ней, как о девушке, но стоило ему увидеть, как чертов Самойлов ее обнимает, как вдруг он ощутил то, чего не чувствовал, казалось, никогда. Жгучую ревность, которая пробирала до костей. Ему казалось, что только он имеет право обнимать девушку за тонкую талию, только ему она может так улыбаться, и только он должен зарываться носом в густую гриву темных волос, от которых так невероятно пахло. — Лиса? — позвал он неуверенно, не узнавая свой хриплый голос, толком и не надеясь на ответ. — Волчонок, мы выберемся отсюда, я обещаю тебе, с тобой все будет хорошо. Он скорее пытался заставить верить себя, нежели ее. Он не мог потерять ее. Не сейчас, когда они только-только разобрались в себе. Он не имел права терять ее, когда только приобрел. Так хотелось сейчас прижать ее к себе, почувствовать тепло ее тело, осознать, что с ней все в порядке. Кулаки сжались сами собой, и хотелось зарычать от собственной безысходности. Он готов был терпеть самые худшие пытки, но только с мыслями о том, что Алиса Волкова в безопасности. Он нисколько не сомневался в Блэке. Макс придет за ними, как только представится подходящая возможность. Он вытащит их отсюда насколько быстро, насколько это возможно. А учитывая, что где-то в этих стенах находится и его слабость, это все будет в достаточно ускоренном темпе. Макс не поставит под угрозу жизнь Клариссы Ковалевой. Каким бы холодным не был Блэк внешне, Ник слишком хорошо знал его, чтобы не поверить в его безразличность. Блэк давно уже перестал быть ледышкой с легкой подачи Ковалевой, и Ник даже мысленно уважал девушку за это. Это насколько отшибленной надо быть, чтобы добровольно прыгнуть в пасть к зверю и остаться в живых. Ник ухмыльнулся. Он мог спросить о том же и себя. Когда-то именно он первый разглядел в Блэке то, чего больше никто не видел, именно он нашел общий язык с ним. — Надо же, какие небезызвестные гости посетили мое скромное убежище, — дверь снова открылась, и в комнату вошел Олег Туманов, нахально ухмыляясь своим разбитым лицом. — Никита Фролов собственной персоной. Театрально поклонившись, он вышел из тени. Волна презрения окатила тело Фролова так, что он скривился от одного только вида мерзкого ублюдка. Надо было признать, что Макс прилично подправил ему лицо, но в данной ситуации Ник подумал, что этого было определенно недостаточно. Понятно было, что это все Туманов проделал не в одиночку, он слишком глуп для этого, поэтому оставалось лишь надеяться на то, что Макс вычислил ушлепков и очень скоро приедет с возмездием. А Блэк всегда умел устраивать подобного рода вечеринки. Волна мурашек пробежалась по спине от одного только представления, что здесь устроит Блэк, когда приедет. Ник предполагал, что вряд ли эта халупа останется твердо стоять на земле. И вряд ли Олег Туманов и вся остальная шайка продолжит спокойно дышать свежим воздухом на свободе. О, да, Ник сполна насладиться этой картиной, но только после того, как будет в полной уверенности, что Алиса Волкова находится в полной безопасности на расстояния от этой кровавой бойни. Вот тогда можно будет повеселиться. — Дорогой мой, прекрасно выглядишь, сходил на чистку лица? — протянул Ник, поднимая презрительный взгляд на вошедшего. За ним в комнату вошел громила, от удара которого все еще саднила правая половина лица. Он подошел к Алисе, отчего все тело Фролова напряглось. Он просто прекрасно понимал, что ему стоит только лишь немного сжать тонкую шею, как захрустят кости, ведь Волчонок никогда не отличалась высоким ростом или пышными формами. В ней и было от силы килограмм сорок семь, сейчас она была совершенно беззащитна. И Ник ничего не мог предпринять, только с опаской наблюдал за действиями громилы, который на редкость аккуратно развернул Лису и посадил, уперев спиной об стенку. Ник надеялся, что никакие кости не сломаны, потому что если так, то все может стать только хуже от смены положения. Ей, черт подери, нужен врач. — Ты сейчас не в том положении, чтобы шутить, Фролов, — рыкнул Туманов, переводя все свое внимания на Лису. — Что с девчонкой? Приведи ее в чувство, она нужна мне в сознании. Громила, которого жизнь явно обделила серым веществом, несколько раз провел возле лица девушки каким-то платком, который, судя по всему, был пропитан нашатырным спиртом. Ник услышал этот запах даже с другого конца комнаты, всматриваясь в лицо девушки, пытаясь уловить любое, даже самое маленькое изменение. Казалось, словно весь мир сейчас вращался только вокруг нее. Мир Никиты Фролова уж точно. Сказали бы хоть кому-то, что Фролов может думать не только о себе, то говорящего отправили бы в психушку, лечить нервную систему. Но сейчас он ощущал это особенно четко. Эта девушка — все, что у него есть. Самое дорогое и ценное в его жизни. Лиса зашаклялась, сгибаясь пополам, у Фролова внутри разрывался каждый нерв от желания подойти и обнять ее, вынести отсюда поскорее и больше никогда не отходить от нее ни на шаг. И хотелось просто закричать от того, что он не может этого сделать. Он совершенно ничем не может ей сейчас помочь. — Привет, малышка, как ты себя чувствуешь? — проговорил громила настолько ласково, насколько это в принципе было возможно, а затем кулак Волковой точным ударом прилетел ему промеж ног. — Мелкая сучка, совсем страх потеряла?! Все двоилось, голова раскалывалась на части, и она чувствовала, как теплые струи бегут по виску, однако, старалась не обращать на этот факт никакого внимания. К счастью, мозг смог проанализировать всю ситуацию довольно быстро, поэтому она не теряла драгоценное время на глупые вопросы о своем местонахождении и имени. От громкого вскрика мужчины голова разболелась еще сильнее. И насколько Лиса могла судить по собственным симптомам, у нее было сотрясение, причем в довольно тяжелой форме. Так же боль в груди не предвещала ничего хорошего. Но она привыкла терпеть физическую боль, и умела быстро брать себя в руки, используя последние остатки энергии на несколько мощных рывков. Реакция, к счастью, сработала мгновенно, и Волкова бросилась со всех сил в сторону двери, однако ее быстро поймала пара сильных рук, и резко развернули на сто восемьдесят градусов, прижимая всем телом к своей спине и больно заламывая руки за спину. И тут все перестало двоиться. Все просто сконцентрировалось на паре зеленых глаз. Воздух резко выбило из легких. Она больше ничего кроме них не видела. Только родное лицо, растрепанные светлые волосы. И вот эти глаза, в которых сейчас столько страха, сколько она не видела в них никогда за всю свою жизнь. Такие испуганные, и в них столько беспокойства и заботы, что она едва не задохнулась от этих сильных эмоций. Никита Фролов был привязан к стулу прямо в центре комнаты и ободряюще улыбался ей так, словно ничего этого не было. Словно они сидят в каком-то мило обставленном кафе, а не в плену у непонятных людей. Словно она измазалась в мороженом, а не в собственной крови. Но даже сейчас от этой ухмылки стало теплее внутри. Лиса не знала, каким образом, но он сумел успокоить ее, находясь не в очень выигрышном положении. — Неужели ты, Волкова, собиралась убежать, оставив своего ненаглядного шутника-затейника в наших жестоких руках? — прошипел Туманов — она узнала его по голосу — ей на ухо, обдавая мерзким дыханием с резким запахом дешевой фруктовой жвачки. — А где же хваленная смелость семейства Волковых? — Я бы порекомендовала тебе убрать свои руки, если хочешь сохранить свои кости в целости, — прошипела Волкова, не отрывая взгляда от Никиты, который пытался освободиться, но ему это никак не удавалось. Сейчас она была как никогда благодарна брату, который научил ее нескольким полезным вещам, которые в таких ситуациях были как раз к месту. Во-первых, Влад всегда говорил о том, что ее миниатюрность — это не недостаток в бою, а преимущество. Во-вторых, боль отрезвляет, злит, но отнимает много энергии, поэтому нужно беречь силы и не растрачивать их попусту на ненужные удары и лишнюю суматоху, когда можно ударить один раз, но четко и сильно. И, наконец, в-третьих, всегда нужно иметь с собой что-то острое, будь то даже маникюрные ножнички. Улыбка неожиданно скользнула по губам. Она знала, чья улыбка на ее лице, и не собиралась отрицать этого. Не сейчас уж точно. Это была та самая ухмылка Никиты Фролова, когда он собирается начистить кому-то лицо. План быстро построился в голове, но на его осуществление необходимо было потратить все силы, которые были на исходе, но Лиса понимала, что это единственный вариант, поэтому старалась держать разум чистым, потому что только он сейчас выручал. Она понимала, что если освободить Ника, то вдвоем они выберутся отсюда. Она не привыкла сидеть ровно и ждать спасения, когда есть возможность спасти себя самой. Сейчас самое время доказать самой себе, что она уже не маленькая девочка, которую вечно надо спасать из неприятностей. Она уже не тот шкодливый волчонок, коим все ее считают. Давно уже нет. Это уже кто-то новый, и самое время всем с ней познакомится. — Туманов, отпусти ее, — рычал Фролов так, что кровь стыла в жилах, как раненый зверь, словно это ему причиняют боль. — Я раскрошу каждую хренову кость в твоем теле, убери от нее свои клешни, кусок дерьма! Лиса видела в его глазах, насколько сильно он боится. Не за себя, а за нее. Раньше Волкова была уверена в том, что ничто и никто не может напугать вечно веселого Никиту Фролова, но сейчас она видела, насколько ошибалась. Даже такого весельчака и эгоиста можно испугать, немного надавив на запретные части души. У Никиты Фролова их было не так много. И Лиса упустила тот момент, когда она стала одной из них. — Брось, Ник, ну развлекусь я с твоей малышкой, раз уж Ковалева занята на сегодняшний вечер, — издевательски протянул Туманов, прижимая ее сильнее к своему телу. Вот тут-то она и не могла упустить возможность, поэтому острый локоть одним резким ударом в солнечное сплетение заставил Олега злобно зашипеть. Лиса едва заметно улыбнулась Нику, а когда хватка на запястьях ослабла, она развернулась лицом к ублюдку, вырывая свои руки из его рук. Мозг хаотично искал варианты, действовать надо быстро. Поэтому ударив Туманова коленом промеж ног, она резко метнулась в сторону Фролова, который недоуменно смотрел на нее, не понимая, какого черта творит девчонка. Но, как только в его руках оказался небольшой холодный кусок железа, Ник понял, чего она добивалась. Ей нужно было время, чтобы передать ему ключик к свободе, который был так необходим. И она сделала это так, что никто и не заподозрил ничего лишнего. Маленькая чертовка хороша, но Ника очень волновало ее физическое состояние. Несмотря на то, что сражалась она, как самая настоящая дикая кошка, он видел, как тяжело ей это дается. Но теперь у него был шанс защитить ее. Маленькая холодная ручка с тонкими длинными пальцами осторожно коснулась его разбитой губы, а взгляд глубоких карих глаз посмотрел на него так, что Ник на несколько мгновений забыл, как дышать. Ухмылка тронула его губы. Маникюрные ножнички. Идеально. Однако это займет некоторое время, которое сейчас так необходимо. А Олег уже отошел от удара, двигаясь в их сторону, громила наблюдал с другого угла, решив, что Туманов и сам способен справиться со строптивой девчонкой. — Знаешь, я теперь понимаю, почему за тобой толпа строится, Волкова, — усмехнулся Олег, не предпринимая попыток больше схватить ее. — Парни любят строптивых, знаешь ли, я на многое успел насмотреться, учась с вами рядом, поэтому в курсе всех подводных камней вашей до ужаса веселой компании. Волчонок, а тебя мама не учила, что измены не прощаются? В горле пересохло от его слов. Лиса прекрасно понимала, что он сейчас прав, несмотря на то, что Лекс тоже ей изменил. Она не знала об этом, когда прижималась к Фролову, не знала, когда зарывалась рукой в его волосы, не знала, когда целовала его так, как никогда не целовала Самойлова. Можно сколько угодно придумывать себе оправдания, но она не могла изменить тот факт, что она предала его. И сейчас, когда дверь отворилась, и она встретилась глазами с человеком, которого, как она думала, любила, все слова вылетели из головы. Лекс был пьян, она поняла это сразу по расфокусированному взгляду, по шатающейся походке, по небрежно уложенным волосам. А если он пьян, то ничем хорошим это закончиться не может, учитывая, как алкоголь влияет на него. Она прекрасно помнила тот вечер, когда он едва ли не изнасиловал ее в коридоре школы, и, если бы Фролова в тот момент не было рядом, то неизвестно, чем бы закончился тот вечер. Но какого черта он здесь делает? Он был самым последним человеком, которого она ожидала здесь увидеть. И, несмотря на то, что она считала себя виноватой перед ним, она не умаляла и его вины. Потому что в то время, как она разрывала себя изнутри от ненависти к себе, он просто спал с другой, даже не думая о том, что у него есть девушка. Они друг друга стоят. — Что ты здесь делаешь, Лекс? — проговорила она, не узнавая свой голос, который на удивление звучал спокойно и твердо. — Я соскучился, малышка, — пьяно улыбнувшись, произнес он. — Неужели ты не скучала? А сейчас тебя можно поймать только в прямом смысле этого слова, ведь трубку ты не берешь, когда развлекаешься с этим. Лекс презрительно кивнул в сторону Фролова, который, воспользовавшись тем, что на него не обращали внимания, начал медленно освобождать свои руки от веревок, уже проигрывая в воображении картину, как начистит морду каждому, кто хоть пальцем притронулся к Волковой. Ему нужно только немного времени. Еще немного. Ник тоже не ожидал увидеть здесь Самойлова, но старался не подавать виду, хотя еще свежи были воспоминания о Лисе, пытающейся пробить дыру в паркете из-за того, что ублюдок изменял ей. Но также он прекрасно помнил, как вытаскивал Волкову из лап ее же пьяного парня, домогающегося до нее прямо в коридоре пансиона. Злость накатывала с новой силой, потому что он понимал, что сейчас он не позволит даже и пальцем коснуться ее. Нет, слишком долго он наблюдал за ними, слишком долго видел, как сосунок позволяет себе целовать ее, обнимать, видеть ее улыбку. Слишком долго в его руках находилось не его счастье. Волкова теперь полностью принадлежала Фролову, никакого больше Самойлова в ее жизни не будет. Эти маникюрные ножнички начинали уже раздражать своей недееспособностью. Нужно было быстрее. — Лекс, ты с кем связался? — шепотом спросила Алиса, делая шаг к нему. — Посмотри вокруг, ты видишь, что происходит? Она не боялась. Лиса почему-то уверена была в том, что он не тронет ее. Это же, черт возьми, Леша Самойлов. Он не может ей навредить. Даже несмотря на ту ситуацию в коридоре, сейчас не было страха. Возможно, это было глупо и безрассудно, но она не видела другого выхода, кроме как попытаться достучаться до той части Самойлова, к которой она привыкла, которую она любила. Она не хотела, чтобы он пострадал, когда гнев Блэка обрушиться на каждого в этом здании, потому что она была уверена — здесь не останется ни одного живого существа. А она хотела, чтобы Лекс жил. Несмотря на всю ту боль, которую он ей причинил, которую причинила ему она. Чувствовала, как соленые капли собираются в уголках глаз, но она не давала воли слезам. Сейчас нельзя раскисать, нельзя быть слабой. Она обдумает все это потом, потом, когда будет все спокойно, когда останется наедине с собой. — О, да, Алиса, я прекрасно вижу, что происходит, — произнес парень и, пошатываясь, двинулся к ней. — Я вижу, что и ты, и твой мерзкий любовничек получаете по заслугам. Вы оба заслужили это! Ты изменила мне с чертовым богатеньким уродом, а я ведь любил тебя. По-настоящему любил, твой братец едва ли не убил меня к чертям, но я продолжал быть рядом с тобой, а ты вытерла об меня ноги. Я ошибся в тебе, ты ничем не отличаешься от них, ты такая же меркантильная конченная сука, как и все в их окружении. Наверное, в этот момент Алиса Волкова должна была разрыдаться, начать просить прощение за свой проступок в отношении Самойлова, но что-то вдруг переключилось в голове. Что-то резко щелкнуло, а на губах заиграла совершенно чужая улыбка. Несвойственная ей. Она перестала жалеть и винить себя в том, что просто полюбила другого человека, она перестала испытывать жалость к тому, который также изменял ей все это время. Какого черта она должна чувствовать себя ничтожеством, когда эти отношения изначально были гнилыми? Да, возможно, Лекс прав, и она действительно не такая, как он думал. Лиса Волкова принадлежит к другому типу людей, это в ее крови, как бы она не пыталась отрицать все эти годы. Она Волкова. И ничто не изменит этого. Ее на подсознательном уровне притягивает опасность, запрещенность и темнота. Да, она не та светлая маленькая девчушка, которой можно было заливать в уши про вечную любовь. Уже не та. Никита все это время говорил правду о том, что рано или поздно она вернется в их компанию, что ей наскучит эта обыденность и серость. Да, черт возьми. Только сейчас начинало доходить, чего ей не хватало в этих отношениях. Ей просто не хватало адреналина, страсти, которую Лекс не мог ей дать, даже если бы и захотел. — Да, я не святая, но ты бы лучше, дорогой мой, закрыл свой поганый рот и не высовывался со своими ничтожными обвинениями, — прошипела она, глядя ему прямо в лицо. — Ты тоже неплохо проводил свое свободное время, поэтому я не думаю, что ты имеешь право даже дышать в мою сторону. Противный мерзкий издевательский смех наполнил комнату сразу же после ее монолога. Лекс настолько наигранно хохотал, что гримаса отвращения непроизвольно скользнула по лицу девушки. Это все было совершенно не в его стиле. Лекс никогда не подходил под критерий «плохой парень», именно поэтому Лиса и обратила на него свое внимание, ведь он был другим. Отличным от ее привычного окружения. Но сейчас она уже не видела ни капельки в нем от того парня, с которым завязала общение. — Лиса, я просто трахал ее, ведь ты мне не давала, а мне необходимо было удовлетворять базовые мужские потребности, — отсмеявшись, протянул Лекс, подходя к ней вплотную. — Но все это еще можно исправить, ведь так? Прощальный секс. Малышка, как ты на это смотришь? Алиса уже готова была защищаться, потому что Лекс протянул руку, чтобы схватить ее за свитер, но ей это не пригодилось, потому что Фролов возник как будто из-под земли, сбивая Самойлова с ног одним точным ударом. Удар был настолько сильным и неожиданным для плохо контролирующего свое тело парня, что тот мгновенно потерял сознание. Возможно, для него это был лучший исход на сегодня, потому что Ник планировал медленно доводить его до состояния мольбы о пощаде, выбивая дурь из его тушки. Даже думать не хотелось о том, что было бы, если бы Волкова не сумела бы отдать ему эти ножницы. Он даже представлять это не хотел. Слишком больно. — Никак она на это не смотрит, — выплюнул он злобно, разочарованно глядя на распластанное на полу тело парня. Но сейчас его это мало заботило, потому что в комнате был еще и Туманов, который в любой момент мог позвать подмогу, а этого никак нельзя было допустить. С Тумановым Ник планировал поквитаться за тот правый хук от его громилы, которого, к счастью, в комнате не было. Слабости никакой после аварии не было, Ник чувствовал себя так, словно готов горы свернуть, Олег словно прочел это в его глазах, поэтому дернулся в сторону двери, даже не попытавшись хоть как-то противостоять ему, но убежать ему так и не удалось. Ник схватил его за шиворот и впечатал лицом прямо в железную дверь, с каким-то маниакальным удовольствием вслушиваясь в хруст, который характерен для ломающегося носа. — Солнышко, — с недюжинным задором проговорил Ник, разворачивая парня лицом к себе. — Ты должен знать, что чистка лица — это комплекс процедур, а не единичная акция. Удар в солнечное сплетение заставил парня захрипеть, но Ник, казалось, и не замечал этого, с грустью думая о том, что у него проскакивали мысли остановить Блэка, когда тот подправлял Туманову личико. Как же он ошибался. Гаденышу было мало этого. Было мало того, что Блэк с ним сделал. Да даже смерть для него была слишком сладким наказанием. Стоило только вспомнить кровь Лисы, стоило вспомнить, как он прижимал ее к себе, заламывая ей руки, так сразу хотелось свернуть ему шею. Лицо ублюдка сейчас было похоже на сплошное кровавое месиво, но Фролов широко улыбнулся, хватая парня за отросшие волосы, заставляя посмотреть ему прямо в глаза, в которых плясали самые настоящие черти вокруг костра. — Чтобы получить хороший качественный результат, сладкий мой, — Ник картинно причмокнул губами, закатывая глаза. — Надо ходить на каждый сеанс. После этого он резким движением вырубил парня об колено. У него было мало времени, чтобы наслаждаться избиением, поэтому Ник решил долго не играть, хотя ему очень хотелось. Брезгливо оттолкнув тело Олега ногой, он сам не заметил, как оказался в объятиях Волковой. Девчонка крепко сжимала его свитер, дрожа всем телом, а Ник словно оцепенел на несколько секунд, не веря, что это действительно она, а затем аккуратно прижал к себе, боясь причинить ей боль. Его Лиса. Волчонок. По спине пробежали мурашки, когда она короткими ноготками впилась в его спину, не опуская его, да он и не хотел отходить от нее. Больше ни на шаг. Такой родной запах въелся в легкие, хотелось вдыхать его снова и снова. Стоя сейчас в объятьях такой маленькой, но такой храброй девочки Ник почувствовал то, чего не чувствовал никогда в своей жизни. Он почувствовал себя дома. Да, она каким-то чудом сумела стать для него домом. Ведь у Ника никогда его не было. Он не считал домом особняк, в котором он жил с отцом, которому было плевать на него, не считал домом пансион, в котором его тошнило от каждого лица. Только сейчас он в полной мере осознал, насколько она все-таки хрупкая. И как в ней помещается столько отваги, мужества и силы? Ведь если бы не она, то они никогда не смогли бы освободиться. Он не смог бы спасти ее. Это она их спасла. Только она. Он слегка отпрянул от нее, нежно схватив руками ее лицо, пачкая руки в ее крови, заглядывая в теплые темные глаза. — Надо выбираться отсюда, Волчонок, держись рядом, хорошо? — попросил он, не узнавая свой голос, полностью пропитанный нежностью и заботой. Она лишь слабо кивнула головой. Видно было, что все ее силы уходят на то, чтобы удерживать свое тело на ногах. Прошло шоковое состояние, теперь вся боль начала снежным комом сваливаться на нее. Оставалось только удивляться, как ей удается быть в сознании. Ей нужен врач и чем раньше они выберутся отсюда, тем лучше. Фролов нежно поцеловал ее в губы напоследок, чувствуя соленый привкус собственной крови, ведь громиле все-таки удалось рассечь ему губы. Затем, схватив Волкову за руку, открыл железную дверь, с опаской оглядываясь по сторонам. И тут их ожидало полное разочарование, так как прямо по длинному коридору в их сторону бежала группа мужчин, явно не дружелюбно настроенных. Ник крепко сжал руку Волковой, пытаясь быстро придумать хотя бы какой-нибудь план. Он не намерен был больше подводить ту, которая так доверчиво сейчас жмется к его боку. Если надо будет, то он раскидает тут всех, но ни один к ней не притронется. Не было иного выхода. Придется драться. — Ник, что будем делать? — испуганно прошептала она, и в этот момент раздался оглушающий грохот. — Ну, наконец-то, — засмеялся Ник, слегка расслабившись. — Макс, дорогой, мы тебя заждались уже.