Другая история

      В течение всей следующей недели ученики и Хогвартса, и Шармбатона, и Дурмстранга писали свои имена на бумажках и кидали их в кубок. Среди учениц Шарбатона нашлось только три претендентки, но на их лицах явно читалось полное отсутствие, какого бы, то, ни было желания участвовать во всём этом дурдоме. Среди «гордых сыновей Дурмстранга» невезунчиков оказалось ещё меньше. Игорь Каркаров не желал просто участвовать в турнире, он желал победы. Именно поэтому в кубок полетели только бумажки Виктора и Элизабет. И только ученики Хогвартса рвались бросить своё имя в кубок как полоумные, будто не понимая, чем им это может грозить. В большинстве своём это были все грифиндорцы (начиная с четвёртого курса все эти грифиндурки пытались переступить возрастную черту и бросить своё имя в треклятый кубок, даже некоторые девушки), многие хафлпаффцы (спрашивается, и какого дементора этим барсукам на жопах ровно не сидится) и даже парочка равенкловцев ( из тех у кого за лето мозги высохли) затесались в стройные ряды героев − суицидников. Маглорождённым слизеренцам, которые хотели рискнуть, объяснили, что их ждет, и они как-то быстро передумали.       Дамблдор смотрел на своих учеников с добродушной улыбкой (как казалось самим ученикам, некоторым из них), и совсем немногие понимали, что это не добродушие, а очень даже наоборот.       Элизабет внимательно следила за происходящим и всё больше убеждалась в двух вещах: первая − это то, что половина населения Хогвартса − полные и беспросветные болваны без извилин в голове, а вторая − это то, что остальных чем-то опаивают, и это явно не микстура от кашля. И всё это благодаря нашему светлейшему. И при этом раскладе некоторые учителя особого доверия не внушали.       Девушка присматривала союзников или хотя бы противников Дамблдора. И, надо сказать, дела обстояли не плохо: все слизеринцы, половина равенкловцев и парочка учителей.       Сегодня вечером должны были назвать участников турнира. Сейчас девушка сидела на уроке по истории магии и читала древний фолиант по тёмной магии. Грифиндорцы храпели, развалившись на партах, а слизеринцы занимались каждый своим делом.       Через полчаса прозвенел звонок с урока, и так как это был последний на сегодня урок, то Элизабет отправилась в библиотеку, где и просидела до ужина.       Девушка пару дней назад с лёгкостью пробралась в запретную секцию, а побродив там полтора часа, нашла тайный ход в хранилище. Именно туда все директора Хогвартса год за годом как трудолюбивые муравьи тащили всё мало-мальски интересное и стоящее. Среди всего этого добра Эли нашла много всего полезного, а так же, что немало важно, нашла рукописи основателей и с радостным рвением принялась за изучение и копирку. Когда пришло время ужина, юная Блэк спустилась в большой зал и стала дожидаться, когда же явится многоуважаемый директор и комиссия.       Спустя ещё минут пятнадцать все наконец-то появились и представление началось. Сначала Дамблдор очень долго и упорно втирал всем ученикам про славу и богатство, которые достанутся победителю. Потом всё с тем же упорством про трудности на пути к той самой победе. И на закуску про честную борьбу и дружбу между школами и участниками. Через неизвестное количество времени Барти Краучу старшему это надоело и он, прервав директора на полуслове, быстро и кратко рассказал, что конкретно сейчас будет. После началось объявление чемпионов.       В кубке загорелось ярко-синее пламя, которое спустя пару мгновений выплюнуло обгоревшую бумажку.       − Флёр Делакур, − прочитал Дамблдор. Девушка с дрожащими руками и глазами полными страха, еле передвигая ноги, направилась к учительскому столу. Пожала всем руки и зашла в дверь, которая находилась позади стола. Потом сцена с огоньком повторилась и директор, вновь заорал (а то бы его так не услышали).       − Виктор Крам! − болгарин встал со своего места.       − Пожелай мне удачи, волчица, − подмигнул он брюнетке, улыбнувшись. Его отправили в ту же дверь, куда недавно зашла француженка.       − Седрик Диггори, − все хафлпаффцы зааплодировали. Студентки Шармбатона смотрели на них как на умалишённых (хотя почему это «как»). Парень зашёл в дверь. Только как оказалось это ещё не всё. Внезапно в кубке вспыхнуло кровавое пламя с яркими чёрными искрами, из которого вылетела ещё одна бумажка. Дамблдор прочитал имя:       − Элизабет Блэк!       Девушка удивилась, но виду она не подала. Спокойное выражение лица и ровная спина прекрасно демонстрировали отношение юной аристократки ко всему происходящему фарсу, в общем, и к Дамблдору в частности. Брюнетка в гробовой тишине прошла в ту же комнату. Через пару минут, когда чемпионы уже успели проехаться по поводу предстоящего им цирка, к ним наконец-то пришли директора и члены комиссии.       Орали все долго, муторно и одновременно. До чего бы доорались бы взрослые маги неизвестно ибо их прервали самым простым способом: Долбанули по столу журналом, да так что он (стол) чуть не проломился.       − Дамы и господа, а что вас собственно не устраивает? Правилами турнира не запрещено участие более трёх магов, если все они совершеннолетние и смогли преодолеть первое испытание.       − Что вы имеете в виду, мисс Блэк? − спросил Крауч старший.       − То, что первое испытание является, так сказать, проверочным, если «лишний» чемпион не сможет его пройти, то он больше не участвует в турнире.       − А вам это откуда известно, мисс Блэк? − спросил вездесущий Дамблдор.       − Я интересуюсь тем, что мне может предстоять, мистер Дамблдор. Если на этом обсуждение законности моего участия в турнире закончено, я пожалуй пойду, у меня дела, − после этих слов Элизабет Блэк удалилась в сторону подземелий.