Русская рулетка

7.30 Будильник с громким и раздражающим писком зазвенел, оповещая о пробуждении хозяина. Сынри нехотя разлепил веки и медленно сел на кровати. В горле пересохло и безумно хотелось спать ещё. В голове тупой болью отдавались вчерашние последствия бурного вечера и ночи. И сейчас парень был готов отдать жизнь, лишь бы только не ходить на работу в таком состоянии. — Выключи эту херь… — Ри удивленно обернулся на хриплый голос и заметил на кровати ещё одного человека, развалившегося на самой середине постели. Ах да, он же остался на ночь. Джи нахмурился от громкого звука и, не разлепляя глаз, закрыл подушкой голову. Похоже, ему тоже не хотелось просыпаться после всего нескольких часов сна. Сынри хватило двух минут, чтобы отыскать телефон на тумбе и выключить громкий будильник. Так же неспешно он поднялся с постели и тут же зашипел от внезапной боли в пояснице. Просто «замечательное» утро, думал он, когда шел в ванную. Тупая боль в голове после спиртного и ноющая боль в заднице — прекрасное начало рабочего дня. Через двадцать минут Сынри полулежал на кухонном столе, держа в руке чашку горячего кофе. Таблетки от головы немного помогли, но Ри всё ещё чувствовал себя разбито. Поясница ныла, а разум отказывался работать и вообще что-то понимать. В голове понемногу всплывали некоторые моменты вчерашнего вечера: внезапный приход преступников в его дом, много вина, смешанного с соджу, пьяные поцелуи, оставшийся на ночь Джи, секс… Сынри резко поднялся с поверхности стола, отчего голова сразу закружилась, а перед глазами заплясали ослепляющие огоньки, но ему было плевать. Только сейчас он осознал, что переспал с Джи. С преступником, с убийцей, с, черт возьми, тем, кого он должен посадить за решетку! Ри закусил губу и тяжело выдохнул, опуская голову обратно на стол. Было стыдно за своё пьяное поведение и согласие. Хотя это ведь Чжиён воспользовался им в бессознательном состоянии! Но, честно признать, парень не мог винить его. Ему понравилось, пусть это и было дико и неправильно. — Не приготовишь мне завтрак? Джи медленной походкой прошел к столу и сел на место рядом, поставив локти на стол и упершись подбородком на поставленную ладонь. Встав несколько минут назад, он всё ёще находился в полусонном состоянии. — Ненавижу тебя, — пробубнил себе под нос Сынри и закрыл глаза, когда боль в голове вновь стала понемногу подступать. — Из-за чего, интересно? — слабо улыбнулся Джи, смотря из-под прикрытых век на развалившегося перед ним младшего. — Бесчестно воспользовался мной, - Ри, наконец, поднял голову для того, чтобы залпом осушить стакан воды на столе. — Ты же согласился, — просто пожал плечами Чжиён и поднялся. Подошел к холодильнику и открыл дверь, рассматривая его содержимое. — Я был пьян, — Сынри потянулся и сел ровно, всё ещё немного раскачиваясь из стороны в сторону. Теперь болело всё тело, зато мысли понемногу вставали на места, чтобы нормально соображать. — Я тоже, — Джи достал из верхней полки бутылку с молоком и закрыл дверь. А затем подошел к Сынри и ладонью растрепал его волосы на макушке, — Извини, малыш. Но ты не можешь не признать, что тебе понравилось. Ри только глубоко вздохнул и перевел взгляд на часы. Восемь утра. Через час он должен быть уже в офисе, готовый работать весь день. Но парень понимает, что просто не сможет сегодня даже появиться на работе, поэтому берет в руки телефон и набирает Дэсона. — Не иди сегодня никуда, — Джи садится обратно на место и открывает полупустую бутылку. — И так, — говорит Сынни, пока слушает гудки и смотрит, как скользит кадык собеседника при каждом глотке. Несколько капель молока стекают по его подбородку на шею и дальше по оголенной груди. Только сейчас парень замечает множество других татуировок на теле. — Сынри? — наконец, раздается голос из трубки. — Хён, ты сейчас где? — спрашивает Сынри, следя за тем, как на секунду замирает Джи, а потом продолжает пить дальше. Однако его глаза уже подозрительно бегают по парню и останавливаются на его мобильнике. — Дома. Что-то случилось? — Я вчера перепил… На дне рождении друга. Не думаю, что сегодня буду полезен в офисе. — Сынри-а, сопьешься так. — Прости, — почему-то извиняется Ри за свое поведение и неловко улыбается. Чжиён отстраняет бутылку от себя и пристально следит за каждым движением и словом Сынри. — Да ничего. Значит, не придешь сегодня? — Не знаю. Наверное, нет. — Ладно. Я скажу директору, что ты опять гоняешь по городу за уликами. — О, спасибо, хён! — Ри даже меняется в лице и даже приподнимается с места. Настроение тут же в несколько раз поднимается от одной мысли о незапланированном выходном. — Да-да, не кричи так, — на том конце провода смеются, отчего Сынри тоже не сдерживает улыбки. — Ох, серьезно, спасибо огромное. Я полагаюсь на тебя, хён. Удачного тебе дня и передай привет Бом-нуне! — Она опять будет злиться, если услышит, что ты не пришел. — Это очень хорошо. — И будет тебе звонить. — Я скажу ей, как сильно её люблю, — смеется Сынри и тоже слышит смех в трубке. Однако Чжиёну, на которого он перестал обращать внимания, ни разу не весело. Он лишь недовольно сдвинул брови и продолжил сверлить парня взглядом в ожидании окончания звонка. — Она тебя убьет, Сынри-а! Ладно, в любом случае, хорошо тебе отдохнуть сегодня. — Да, хён. Пока, — заканчивает разговор Ри и вешает трубку. И переводит взгляд на Джи, глаза которого уже метают молнии. — Кто это? — холодно спрашивает он. — Хён, — безразлично бросает Сынри. — Кто он такой? — Друг детства. — Друг? — Да. Что вообще за допросы? — недовольно проговаривает Ри и отпивает из своей чашки уже немного остывший кофе. — Кто такая Бом-нуна? — продолжает Джи, неотрывно смотря на парня напротив него. — Моя подруга. — Подруга? — Ну, не совсем… — горько усмехается Сынри и переводит взгляд на свою кружку, вспоминая их отношения. Да, у них довольно спецефицеская дружба, однако Бом всё время помогает своему тонсэну и даже дает советы в некоторых ситуациях, и Ри отплачивает ей тем же. Однако Чжиён расценивает это по-своему и сжимает кулаки, нахмурившись ещё больше. — Что значит «не совсем»? Кто она для тебя? — Ну… Я бы не сказал, что нуна мне друг… — Сынри на секунду думает над ответом, но, когда видит почему-то злое лицо Джи, до него вмиг доходит. Он тут же махает руками, улыбаясь, — Да нет же, мы с ней не встречаемся! Просто она иногда дразнит и обижает меня. Но при этом мы всё равно с ней близкие друзья. — Если узнаю, что у тебя есть девушка — убью, — коротко произносит Джи и встает из-за стола. А затем уходит обратно в спальню под немного удивленный взгляд младшего. Сынри действительно был потрясен такими словами. Он был уверен, что этого человека в последнюю очередь должна волновать его личная жизнь, ведь они, по сути, никто друг для друга. Да, оба были зависимы друг другом, оба наслаждались проведенным вместе временем, но… Это всё. Они давно переступили грань преступник-полицейский, но не заходили дальше «двух встречающихся людей». Тогда с чего бы вдруг взяться этой ревности? Сынри никак не мог взять в толк. Поэтому сразу же поднялся с места и пошел следом за Джи. Парень валялся на кровати на животе, закрыв глаза и, видимо, собираясь спать дальше. Сынри осторожно забрался на него и сел на поясницу, руками опираясь о спину. — Спать собрался? — с усмешкой произнес Ри и слегка попрыгал, слыша под собой недовольный стон. — Свали с меня, — Джи махнул рукой, но не дотянулся до Ри. Сидящий на нем только засмеялся и вновь попробовал попрыгать. — Вставай и готовь мне завтрак, — с усмешкой произнес Сынри. И в ту же секунду был резким движением скинут на кровать и вжат в неё чужим тяжелым телом. Джи руками сгреб того в охапку и не дал даже пошевелиться, даже не открывая глаз. Сынри подергался ещё некоторое время, но потом понял, что это бесполезно, и прекратил все попытки вырваться. Просто повернулся к нему лицом и приобнял за пояс одной рукой. — Не уходи сегодня, — почему-то шепотом произносит Ри и наблюдает, как Чжиён приоткрывает глаза и так же смотрит на него. — Почему? — Потому что. Не хочу, чтобы ты уходил, — смешно надувает щеки брюнет, пока Джи протягивает руку и осторожно гладит его по волосам. Простой жест, от которого по коже Сынри пробегает волна мурашек. — Надо. У меня работа, — улыбается Джи уголками губ и утыкается лбом в его лоб. — Почему тебе просто не бросить это всё? — Сынри решает всё же затронуть эту неприятную обоим тему и начинает разговор. Всё равно им когда-нибудь придется об этом поговорить. Джи тяжело вздыхает и замолкает на несколько секунд. — Ты когда-нибудь состоял в мафии? — получив отрицательное мотание головой собеседника, продолжает: — Это ведь не простая организация, где можно свободно приходить и увольняться. Это семья. И единственный выход из неё — смерть. — Скройся. Затеряйся в другом городе или другой стране. — Не получится. Все мои документы у них, — пожимает плечами Джи, — Мне там хорошо. Мне нравится то, чем я занимаюсь. — Это отвратительно — переступать закон. — Для тебя, — тут же подмечает Чжиён и отводит взгляд в сторону, — Ты просто не понимаешь. Для меня это — получение жизненной энергии, моё питание. Без той капли адреналина, которую я получаю в течение дня, могу просто умереть от тоски. — Тебя всё равно когда-нибудь поймают. — Я и не возражаю. Когда-нибудь это всё равно должно закончиться… — Как ты попал туда? — вдруг прерывает его Сынри и пристально смотрит на него. Джи замирает, затем переводит взгляд на него и закусывает губу. В глазах читается недоверие, а пальцы чуть сильнее сжимают волосы Ри. — Меня подобрали с улицы. Раньше я был простым воришкой, который крадет кошельки у пожилых людей или булку хлеба на рынке. — Сирота? — Вырос в детском доме, но сбежал. Там были одни придурки, — фыркает Чжиён и на миг прикрывает глаза. Его ладонь плавно переходит на щеку Сынри и начинает нежно гладить кожу большим пальцем. — И ты согласился? — А кто бы не согласился? Естественно. Я спал на автобусной остановке и голодал по нескольку дней. Конечно, что такой десятилетний мальчик, как я, пошел с ними. Семья предоставила теплый кров и еду. Я был счастлив. — Ты стал преступником. — Ну да. Мне нечем оправдаться. — Это ужасно. Ты совершаешь плохие поступки. — Малыш, — чуть улыбается Джи и с какой-то грустью в глазах ловит взгляд Сынри, — Все совершают плохие поступки. Все ошибаются. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Однако и понятие «плохого» относительно. Для тебя плохо — это убивать людей, для меня же — бросить своего ребенка. Для кого-то и изнасилование не будет пороком, но на всех будет действовать давление общества. Эти рамки нормы, под которые загоняют каждого человека… Каждый волен делать, что хочет. — Вот как… — опускает взгляд Ри и подавляет в себе тяжелый вздох, - вот, значит, какое у тебя мировоззрение. — Я понимаю, что тебе сложно это принять. Будет лучше, если ты его совсем не примешь. У тебя более человечные взгляды на жизнь, меня же почти всё жизнь обучали другому. Пока ты ходил в школу и решал задачи, я учился пользоваться ножом и обороняться. Пока ты сдавал национальные экзамены, мне устроили проверку на выживание. Когда ты окончил школу и поступил в университет, я отрабатывал навыки стрельбы. Мы оба наслаждались нашими жизнями, которые кардинально отличались друг от друга. Но я не жалею, что был затянут в это. Эй, ты… Ты чего ревешь? Сынри опускает голову и утыкается лбом в его грудь. Парень и сам не понял, почему слова Джи так задели его. Ри пальцем смахивает с ресниц соленые капли и шмыгает носом, пока его крепко держат за подрагивающие плечи. — Ты такой нюня, — ласково говорит Чжиён и тихо смеется, прижимая того к себе и крепко обнимая. И в который раз думает, что ему попался самый странный полицейский, который только может существовать. *** Сынри просыпается в час дня от звонка у него над ухом. Он так и заснул весь в слезах, когда Чжиён пытался его успокоить. Убрав с себя руку всё ещё спящего рядом с ним Джи, Ри взял телефон в руки и, не глядя на номер, отвечает хриплым ото сна голосом: — Да? — Сынри-а, тебе нужно срочно приехать, — слышится тихий голос Дэсона из трубки, — С нами связался глава мафии.