Русская рулетка

— Ты слишком поздно возвращаешься. Джи опирается плечом о стену, скрестив руки на груди, и с укором смотрит на Сынри. — Работа, — пожимает плечами Ри, снимая ботинки и, не включая свет, проходит вглубь квартиры. Смотрит на часы и невесело хмыкает: опять дома только в десять вечера. Последние дни после того убийства были загруженными и тяжелыми, что у парня не оставалось никаких сил по приезду домой. Поужинать и спать – всё, чем он занимался. — Ты выглядишь, как зомби, — Чжиён проходит следом за парнем в спальню и смотрит, как тот с тяжелым выдохом откидывается на свою кровать спиной и закрывает глаза. Он садится рядом и осторожно гладит по ноге, — не перенапрягайся, малыш. Пока Сынри неподвижно лежит на кровати с закрытыми глазами, Чжиён нервно кусает губы и бегает глазами по его телу. В последнее время парень выглядел бледнее обычного, хотя и старался скрыть это за разговорами и легкой улыбкой. И Джи всерьез волновался о его состоянии, но ничего не мог с этим поделать — это ведь из-за работы и большого стресса. Всё, что Джи старался делать для Ри, так это дарить свою заботу и поддержку для него. Он знал, что в это время он больше всего нуждался в заботе. Джи нависает над ним, поставив руки по обе стороны от его головы, и просто рассматривает черты лица. Пока Сынри не приоткрывает глаза. — Перекрасился? — тихо спрашивает Ри и протягивает руку, чтобы коснуться густых морковных волос и запустить в них пальцы, осторожно перебирая, — тебе идет. Так красиво. Джи в ответ счастливо улыбается и наклоняется ближе к его лицу, завлекая в нежный поцелуй. Губы Ри, как всегда, искусанные и потрескавшиеся, отчего парень чувствует у себя во рту привкус чужой крови. Этот мистер я-всё-могу-и-плевать-на-своё-состояние вообще не следит за здоровьем. И ведь запросто может подхватить какую-нибудь заразу. — Джи, — шепчет Сынри после недолгого поцелуя, приоткрыв глаза, — Я сегодня очень устал. Можем мы не… — Конечно, — тепло улыбается его собеседник и носом проводит по его щеке, затем отстраняется и садится рядом. Сынри так и остается лежать, бездумно смотря в потолок. Сейчас он даже устал думать, не то, что заниматься чем-то. На работе полный завал с того момента, как было убито несколько полицейских. Ри приходилось оставаться с Дэ на ночную смену и разбираться с кучей бумаг, документов и отчетов. Это был просто Ад. Настроение ни к черту, состояние уже на отметке «просто дайте мне умереть», а рядом ещё и полуживой напарник, который до сих пор не пришел в себя. После осмотра трупов Дэсон вообще стал сам не свой: совсем не улыбался, всё время выходил куда-то из кабинета и приходил через пятнадцать минут с красными глазами, на вопросы отвечал только по делу, да и то — сухо. Сынри ещё как-то пытался взбодрить своего старшего коллегу, но только выводил его из себя и делал атмосферу напряженней. Сынни был готов всё отдать только за то, чтобы Дэ снова ярко улыбался и спокойно общался с ним обо всём, однако понимал, что старшему просто нужно время, чтобы залечить свои раны. Конечно, это было нестерпимо больно, когда твои младшие коллеги умирают, давит ответственность за то, что именно ты послал их туда. Ри пытался представить, каково было сейчас Дэсону, но каждый раз с ужасом осознавал, насколько этому парню было тяжело. Умерло три человека. По предварительным результатам экспертизы, ребята провели в этом подвале не менее десяти часов, шесть из которых уже не живые. На телах погибших было найдено множество ножевых ранений, переломы костей пальцев ног и рук, вывихнуты суставы, у одного — отрезан язык. Мучили их меньше часа на полу в левом углу помещения, а после перенесли к дверям и накрыли старой одеждой. Это всё, что удалось достать Сынри после всех проверок и исследований, остальное он даже не хотел читать. Это ужасно. А ещё ужасней было то, что эти ребята не сделали ничего плохого. Ри думал, что жизнь несправедлива. Они были новичками, которые даже года не проработали у них в офисе, занимаясь, в основном, мелкими делами. И тут им поручают слежку за особо опасными преступниками, и, естественно, они сразу соглашаются. Ребята радовались своему первому серьезному делу, которое они с таким усердием выполняли, но… Жизнь — штука несправедливая. Сынри не знал даже их имен, однако успел пожалеть погибших до глубины души. Если бы только не этот неверный шаг… Но в этом нельзя никого винить. Все совершают ошибки, как говорил один человек. Просто надо стараться не допускать подобного в дальнейшем. — Джи. Ри вдруг вспомнил, что хотел спросить у парня ещё в машине по дороге домой. Этот вопрос давно крутился у него в голове, но он всё никак не решался спросить об этом. — Да? — тихий голос откуда-то сбоку. На улице уже темно, а в комнате даже свет не включен. — Почему ты постоянно торчишь в моей квартире? Сынри действительно не понимал, почему этот парень проводит так много времени с ним. Каждую ночь они проводили вместе вот уже две недели, утром он провожал его на работу и ложился спать дальше, а вечером — встречал на пороге с распростертыми объятиями. И это казалось подозрительным, учитывая его вид деятельности. Разве у него не должно быть миллион заданий и поручений? — Потому что мне тут нравится. — Как-то неискренне. Серьезно, хотя бы раз ответь нормально на один мой вопрос… — Ри устало вздыхает и прикладывает ладонь к своему лбу, закрывая глаза, — я устал от этой завесы твоих тайн. Есть хоть что-то, что ты можешь мне сообщить, ничего не утаив при этом? — Извини, но… Я не могу доверять тебе до конца, — Чжиён отворачивается к окну, чтобы младший не мог видеть его перемены настроения, и свешивает ноги с кровати. — Ты же знаешь, что я не сдам тебя. Хотел бы — давно бы это сделал. Тебе не кажется, что это я должен не доверять тебе? Ты живешь в моей квартире, знаешь всю мою биографию, как я уже понял, и вмешиваешься в мои личные дела. — Ну, не ты ведь из нас преступник, — пожимает плечами Чжиён. Молчит пару минут, пока не вздыхает и спрашивает, не поворачиваясь: — Что ты хочешь знать обо мне? Один вопрос. — Всего один? Так не пойдет, — Сынри тут же поднимается с кровати и садится позади парня, скрещивая ноги. Похоже, парень сейчас готов ему что-то рассказать, чем Ри сейчас и воспользуется. — Хорошо… Два вопроса. И давай без «расскажи всё» и тому подобного, — хмыкает Джи, когда чувствует чужие ладони у себя на шее и пальцы, нежно поглаживающие кожу в районе татуировки. — Три. Три вопроса и я отстаю от тебя на неопределенный срок. — На неопредел… Ладно, хорошо. Только без глупостей. — Какая у тебя позиция в мафии? — особо не думая, задает Сынри первый вопрос и чувствует, как напрягаются плечи парня. — Пешка. Точнее, информатор. Хакер, называй, как хочешь. — И какие же у тебя обязанности? — Ри садится почти вплотную к нему и перемещает ладони с шеи на его плечи, начиная аккуратно массажировать. Джи расслабляется в его руках и откидывается на парня. — Добывать и передавать информацию. Вскрывать архивы и получать нужные данные. Кропотливая, скучная работа. У Тэ и то веселее… — Кем же работает тот хён? — уже шепчет на ухо тому Сынри и проводит губами по его шее, мягко целуя и прикусывая кожу. — Тэ… Обычно ездит на миссии и принимает поставки оружия, но сейчас уже нет. Вы же отобрали у него эту работу. Теперь он просто ездит по точкам с Сиэль и выбивает информацию, как и я. Однако у нас разные методы. Если я использую все возможные неживые источники типа интернета, геолокатора и других штучек, то Тэян применяет свою силушку на людях. — А чем же занимается Топ? … — Слушай, тебе не кажется, что твой лимит уже исчерпан? — усмехается Чжиён и останавливает руки парня, нежно гладящие его по груди. А затем поворачивает голову в сторону и мягко чмокает в щеку, — спать пора. Иди в ванную и ложись. — Но я не… — Быстро, я сказал. *** 3.04 В три часа утра на улице абсолютно тихо. Ещё не поют птицы, никто не сигналит из машины на спешащих куда-то прохожих, а пьяные люди не орут под окнами и не шумят средь бела дня. Весь город спит. В квартире Сынри так же тихо, как и за окном, а сам хозяин сопит у себя на кровати и видит десятый сон, обнимая пуховое одеяло руками и ногами. Однако, один обитатель этого дома не придается общему настроению. Джи полулежит рядом со спящим парнем и щурится из-за света из экрана своего смартфона. Щурится и набирает кому-то сообщение, быстро стуча пальцами по экрану. А затем выключает телефон и кладет его к себе на колени, переводя взгляд в потолок. Ждет несколько минут прежде, чем почувствовать в руках вибрацию мобильника. — Йо, — слишком громко говорят в трубке, отчего Чжиён недовольно морщится и тут же убавляет звук на минимум. — Йо. Ты сейчас где? — шепотом отвечает парень и ложится поудобней. — В баре. Заканчиваю тут с одним человеком разговаривать… — весело отвечают в трубке. На заднем фоне слышится чей-то стон и глухой стук. — Тебе что, того убийства было недостаточно? Знай меру, в конце концов. — Не ной, это не коп. Так, мелкий воришка, который чуть не спер у меня кошелек. Я его даже не убил. — Мои поздравления. — Чего звонишь-то? И почему не спишь в разгар ночи? — Хочу удостовериться, что с вами всё в порядке. Мадам Черин с тобой? — Джи переворачивается на бок и запускает руку в волосы спящего около него парня. — Мадам Черин выпивает десятый стакан вина и опять лезет целоваться. — Ёнбэ, с вами всё нормально? — Естественно. Что нам могут сделать? — хмыкает парень на том конце. — Ну… Вы же общаетесь со мной. — Забей! Ты всё ещё из-за Топа? Он уже перебесился почти, скоро опять нормальным станет. — Он не ищет Сынри? — Уже нет. Чувак, так ты всё ещё у него тусуешься? — на том конце смеются, пока Джи спокойно перебирает пряди волос Ри и осторожно массажирует кожу головы. — Я не хочу, чтобы он пострадал. — Ну, ты молодец. Сначала перевернул все планы Топа по захвату, смахнул их в одном месте, а теперь от своего полицейского не отходит, лишь бы к нему Топ не пришел! Бро, ты нереально романтичен. — Ёнбэ, заткнись. Я не виноват, что Топ так взбесился и обещал его убить. — И теперь ты сторожишь его квартиру день и ночь, лишь бы злой аджосси не пришел по его душу? Ты хоть работаешь там, нет? — Ну, я принес сюда компьютер и пару приборчиков с базы, — отвечает Чжиён и убирает отросшую челку с глаз, продолжая свои махинации с волосами другого человека. Сынри за это время, пока он разговаривал, успел нахмуриться, затем опять придать себе умиротворенный вид, а сейчас уже улыбался, словно маленький ребенок. Джи нравилось наблюдать за спящим парнем, что он и проделывал каждую ночь, когда занимался своей работой за компьютером. Благо, у спящего парня был отнюдь не чуткий сон. — Знаешь, эта ваша любовь-морковь не может продолжаться вечно, — уже почему-то серьезным тоном говорят на том конце провода, — И она не закончится так радужно, как ты себе это выдумываешь. — Я и не выдумываю ничего. И без тебя знаю, что хеппи энда у нас не будет точно, — горько усмехается Чжиён и большим пальцем нежно поглаживает щеку Сынри. Тот беззвучно чмокает губами, но не просыпается. — Не проще ли окончить всё сейчас? Бро, поверь, так будет лучше для вас обоих. — Не могу. Ему сейчас нужна моя поддержка, ты просто не понимаешь. В трубке слышится тяжелый вздох и молчание. — Я тебя предупредил, Чжиён. И вини только себя, если в один прекрасный момент он ткнет тебе дулом пушки в спину. Я предупредил. — Ёнбэ, не удручай положение, пожалуйста. У вас с Черин тоже не будет радужного конца, потому что… — Чжиён, заткнись! — орут в трубку, а затем переходят обратно на спокойный тон, — не переводи стрелки, бро. — В любом случае, не говори ничего про меня Топу-хёну, пусть перебесится, и тогда я с ним поговорю. — Окееей. — Всё, до завтра. — Я люблю тебя, Чжиён-а, — милым голосом протягивают в трубке, отчего Джи кривится. — Это противно, Ёнбэ-а. Никогда так не делай. — Я пытался пародировать твоего возлюбленного. — Ёнбэ, заткнись! Чжиён нажимает на красную кнопку и бросает телефон на тумбу. Теперь ему спокойней с мыслью, что Топ уже не так злится, а Тэян с Черин в безопасности, как и они с Сынри. Остается всего несколько шагов до конца. Несколько тяжелых шагов, чтобы настал их конец. Джи немного грустно это осознавать, но Ёнбэ прав. В их истории никогда не было и не будет счастливых концов, как в историях других людей просто потому, что они родились не с той судьбой. «Прости, малыш» — шепчет Чжиён на ухо спящему парню и закрывает глаза, погружаясь в неспокойный сон.