Записки человека, который мог иметь всё

      Здравствуйте, я обычный человек, который мог иметь всё, но растерял по глупости и вот моя история.       Пить и курить начал ещё со школы. Мелкая босота, но в меня была влюблена добрая женская половина школы. Школа у нас большая была, в четыре этажа. Я был молод и полон сил, здоровья. Мне пророчили большое будущее, на то время в Советской Украине, в 70-80-х годах.       Жил я в очень большом посёлке Днепропетровской области. Прожил интересную, разнообразную, но опасную жизнь. Мне уважали и боялись.       На дворе был 1988. После техникума призвали защищать родину. Я до сих пор не признаю современную Украину своей родиной, ибо для меня Родиной всегда останется Советский Союз.       Начну с проводов в армию. На тот момент мне было 19 лет.       Летом я получил диплом, и уже в декабре мне пришла повестка. Так как родители были в деревне, то и проводы мне делали с размахом. Из-за учёбы все мои друзья остались в городе, а одноклассники давно служили. С девчонкой, которая по идее должна провожать, я прожил почти года. Она от меня забеременела и мы расстались. Я, как истинный мужчина Советского Союза считал, что мужчина должен сначала отслужить, а потом уже думать о семья. Она сделала искусственные роды, и мы перестали общаться. Так что на проводах были соседи – старики, родственники, а девчонок взял провожатыми двух приезжих медсестер.       Все пили я оставался трезвым, так как считал, что нужно размагнититься. Девочки покладистые и понятливые, до утра они «провожали» меня в гостинице. Домой я еле дошел, от рези внизу живота. Если вы понимаете, о чём я.       Придя, я принял напутствие стариков и родственником, а также с пол литра «анастезии» снарядил «на рюкзачок» и поехали в областной пункт, оттуда в областной центр. Там нас дофига собралось и «мариновали» нас 3 суток.        Так как оставалось до вывода войск с Афгана полгода, шла перестройка и с загранкой непонятки. «Покупатели» не спешили набирать молодых бойцов. Водка заканчивается, нужно что-то делать. Пара корешей, которых я заимел в эти дни, города не знали. Мы махнули через забор с колючкой ночью. Ниже по кварталу, один из шикарнейших ресторанов города. Каково же было удивление швейцара, когда в элитный ресторан заваливают три сопляка, в фуфайках и с надписью на спине «такого-то года». Мы ему долго объясняли кто мы.        Я зашёл в ресторан и взял водки по их цене, денег мы не жалели, так как знали, что они нам не пригодятся. На обратном пути подойдя к забору нас, цепляющихся за забор, обнаружил патруль. Мы сиганули всё-таки от этого патруля, потеряв бутылку. Начали бить тревогу. Мало ли кто проник на территорию. Мы забежали в казарму и поняли, что идёт кипишь и шмон. По бутылке мы с горла выпили, дальше смутно помню. Мы то ещё не военнообязанные, нам ничего не будет. А утром на наши больные головы обрушился писклявый голос прапорщика.        Нас троих забрали и отвели в парикмахерскую, гражданскую, как белых людей. Там побрили наголо, чтобы мы отличались от общей толпы(время была мода на длинные волосы). А тут как раз и «покупатель» нарисовался. Так как меня уже зауважали и мы нализались до чёртиков. Очнулся я уже в поезде. Как ехали плохо помню. Была ночь, какой-то город, нас пересадили в грузовик. Утром я оказался в части. Сначала это был учебный центр, что, и почем, мы не поняли. Сразу сбросили всех в гражданку, и в баню. После неё выдали военные шмотки. Нам всем дали машинки стригущие. В этот момент я благодарил того прапорщика, ибо я уже был стриженный, а ручные машинки, как всем известно, очень больно стригут. Потом выдали шивроны, петлицы и погоны. Сказали: пришивайте, и только тогда, я увидел на петлицах пушки. Тогда понял, что я либо артиллерист, либо ракетчик. Хмель вместе с похмельем прошла и началась моя боевая служба.