Зверь идет

Шла моя шестнадцатая зима. Год выдался суровым: постоянные метели, нехватка еды из-за того, что животные либо умирали с голоду где-то в своих норах, либо прятались от охотников, дров так же не хватало. Я сидела в своей комнате на кровати, обняв колени и стараясь сильно не дрожать под одеялом. В такие моменты я жалела, что не жила в другой стране, например, стране Огня. Наверное, у них почти всегда жарко и не холодно. А еще я слышала, что у них там есть особые ниндзя, способные повелевать стихиями, призывать животных и даже в некоторых сидят демоны. По мне, так это просто лепет сумасшедшего старика, от которого я все это и узнавала. Не бывает такого. Внизу снова послышался шум и крики. Неужели что-то произошло? Окон в моей комнате не было, чтобы не проводить лишний сквозняк, а стены были сделаны из толстого материала, поэтому раньше я не особо обращала внимания на голоса снаружи. Встав с кровати, я быстро надела на себя верхнюю одежду поверх вещей брата, и, даже не захватив подсвечник, выбежала из комнаты вниз, а оттуда на улицу. А на там творилось столпотворение. Все селение было в панике, некоторые дома были в огне, отовсюду слышались крики и плачь, то тут, то там лежали трупы людей. Что здесь, Негуан их подери, происходит? Беспорядочно оглядываюсь, даже пытаюсь остановить одного из бегущих людей, расспросить, но даже не успеваю сказать и слово, как женщина с обезумевшими глазами кричит мне: «Чужаки!». Еще до того, как я осознала ситуацию, в мой мозг настойчиво билась мысль: «Дед, дед, дед, дед!». И я сразу поняла, куда мне нужно идти — туда, откуда все бегут, в самое начало, откуда пришел хаос. Да, я до скрежета зубами, до сжатых кулаков, до злых слез бессилия ненавидела своего деда. Всем сердцем, глубоко и навечно. Но он — глава селения. И я должна быть сейчас рядом с ним. Потому что я не слабая,не слабая,не слабая,не слабая,не слабая, не такая, какой меня считает дед. Потому что я кровь от его крови. И лучше сдохну, чем убегу в лес. Я ускорила шаг, когда заметила вдалеке четырех человек в темных плащах, а рядом с ними на коленях стоял, преклонялся, унижался, позорился мой дед. И это было, было как удар под дых. Тот, который каждый раз бил меня за то, что я плакала или просила что-то у кого-то. Тот, что был опорой всего население, непоколебимым, суровым мужчиной, теперь стоял на коленях и быстро говорил на общем языке перед чужаками в странных плащах с красными облаками, но то были не облака, как я поняла позже. То было кровь. Я сразу узнала этот язык, так как по звучанию он всегда походил на плавную текучую реку букв, в то время как наш язык отличался грубыми и рваными словами. И все то время, пока я, словно в замедленном действии, шла по холодной, покрытой снегом земле, во мне стали прорастать сомнения. Что, если и мне надо было бы так же спасаться от чужаков, убегать все дальше, ведь даже мой дедушка перед ними склонился. Что, если я неправильно поступаю, подходя к ним? И теперь я приняла для себя решение. Мне надоело поступать так, как от меня постоянно, постоянно, постоянно, постоянно требуют или ожидают того, что я не хочу совершать. Мне надоело находиться в этой вечно лютой зиме. Мне надоело лицо моего отца, мне надоели его недовольные крики. Я устала. Я просто хочу жить для себя. Я просто хочу уйти. И тогда я побежала, быстро и без оглядки, спотыкаясь на нескольких трупов. Вот я только что пробежала труп тети Маргарет, дальше лежало окровавленное тело одного из охотников, что приносили животных из леса. Казалось, что даже Лютая Зима не унесла с собой столько жертв, сколько сегодня эти чужаки. Я знала всех этих людей и теперь бросала их. И, уж совершенно точно, мне не было стыдно. Пока я бежала, в нос ударял запах дыма, костра, крови, немытых тел и мертвецов, заставляя глаза слезиться не только от скорби. И тогда я почувствовала это. Я думаю, у каждого человека бывает такое, когда он чувствует опасность на инстинктивном уровне. Это что-то такое, что заложено нам природой, что-то животное и первобытное. Просто все в тебе кричит «Убегай, опасность, опасность, опасность!», маленькие волосинки на руках и шее встают дыбом и по твоим венам распространяется адреналин. Именно такое произошло со мной, когда я на мгновение остановилась перевести дух. Ровно за секунду до того, как меня поглотила тьма, я поняла: меня настигли. Я не смогла убежать. Теперь, я должна расплачиваться за попытку бегства, позорного и эгоистичного. Все воздастся. *** Хотя нет,нет,погодите. Так вы ничего и не поймете. *** Моя мать с детства воспитывалась в Общине. В то время селение переходило на новые земли, чуть южнее от Севера, так как наша деревня все еще была под глубоким впечатлением от Лютой Зимы, и не хотела повторения. Так что во время одного из превалов около пещер они встретили небольшое племя кочующего народа- народа кен. Это были люди среднего роста,высоким лбом и отличительно рыжими волосами. Наша же община тогда состояла почти целиком из сем, и неудивительно, что мы проявила любопытство к чужакам. Ведь мы внешностью кардинально отличались: узкий разрез глаз, темные глаза, темные волосы,маленький рост. И так случилось, что чужаки пошли с нами. А моя мать была молода и красива. А мой отец горяч кровью и падок на женщин. И думаю,не следует тебе объяснять,что было дальше. Конечно, как только мать меня вынесла дед сперва и отца измучил, а потом и мать. За предательство. Ничего удивительного. А когда понял, что остался без наследника,то принялся за меня. И меры его были жестокими. Думаю,теперь понятно, почему я так ненавижу деда. *** Воспоминания буквально за две-три секунды проносится у меня перед глазами, и я тяжело сглатываю под гнетом сиреневых, без белка, глаз. Меня хватает лишь на мгновение прямого контакта глазами с этим устрашающим человеком, а после я нервно опускаю взгляд ниже, рассматривая его пирсинг на лице. Его было до жути много. В нашем крае только некоторые делали это, но не в таких больших количествах. И я вовсе не ошиблась, когда мне показался женский голос. В комнате действительно стояла женщина. Высокая, с бледной кожей, грустными глазами и с совершенно невероятными сними волосами. Если же Его волосы пометило пламя, то ее словно поцеловало море. Женщина стояла по правую руку от Зверя. Да, теперь я точно могла называть его так. Ведь только от него по комнате все еще распространялась и оседала у меня на волосах, одежде, заползала в поры аура страха. — Зверь, — шепчут мне мои инстинкты. — Зверь, — кричит чувство самосохранение. Все они здесь звери. Зверь, зверь, зверь, зверь, зверь, зверь. — Лидер, — вновь подал голос мужчина, что привел меня сюда, — я могу быть свободен? Даже ничего не отвечая человеку на его непонятные слова, Зверь небрежно махает рукой, после снова цепляя их в замок на столе перед собой. Дверь открывается, оттуда дует сквозняк, и я замечаю, как капюшон мужчины падает с головы. Тут же резко поворачиваю голову, чтобы разглядеть его и крик застывает меня на губах, так и не вырвавшись наружу. Я ошибалась, когда думала, что это человек. Это была рыба, акула, гребанное водное позвоночных животное. Помесь акулы и человека. Кожа его была бледно-голубой, иссиня черные волосы подняты дыбом, маленькие глаза подведены черной краской, а ниже, под глазами, располагались жабры. Если бы мне не было так страшно, меня бы вырвало прямо тут. И перед тем как выйти это… существо ухмыльнулось, растягивая свой рот в большую ухмылку, обнажая ряд острых зубов. В этот же момент мой переполненный мочевой пузырь не выдержал, и в оглушительной тишине я все-таки намочила штаны. Позор.