Het into drabbles.Get into troubles

У него голубые глаза, светлые, как рожь в поле, волосы и грация чистокровного коня в любом сделанном и только запланированном движении. У него лицо ангела, руки музыканта и безупречная репутация перед отцом, чей престол он по праву должен унаследовать. У него сотни, а возможно и тысячи прислужников, которые будят, умывают утром, кормят, охраняют днём, раздевают, укладывают в кровать вечером, и я - одна из них. Только у меня другая работа. Я - прикрываю его. Я - скрываю правду. У него лицо ангела, но вместе с этим по ночам оно искажается дьявольской улыбкой. У него голубые глаза, но факелы в спальне бьются не об бескрайнее небо, а об лёд. У него пальцы музыканта, но играет он далеко не на рояли. Он играет людьми, и я знаю об этом, как никто другой. Я слышу стоны в его покоях после светских приемов; я чую дурман наркотиков, туманом выползающих из-под золотой двери; я ощущаю собственным языком алкоголь, который он сейчас жадно пьёт, позволяя даме (дамам?) "его сердца" лицезреть изранненую засосами шею. Уже перебираю в голове, что ему лучше надеть, чтобы король не увидел это клеймо позора. И как всегда нахожу идеальный вариант. Потому что отец смотрит на своего сына, а сын выглядит так, будто только что спустился с небес. Черная шёлковая рубашка, пиджак, исписанный золотом, и ласкающий шею платок таких же цветов так живо контрастируют с его волосами и кожей, что мне становится стыдно за то, что я делаю. А именно - помогаю возвращаться своему Господину из Ада. Каждый раз протягиваю ему руку. Понимаю - Не для того, чтобы вытянуть его на свет, а чтобы он втянул меня во мрак. Господин смущенно улыбается, слушая отца, а у меня эхом в голове только одно слово. Пожалуйста. Боюсь даже признаться себе, о чём я именно молю. Наверное, ещё не время. А пока можно себя обманывать, поэтому... Пожалуйста, шарфик, не развязывайся.