Венок из маргариток

На самом деле… Форд очень любил маргаритки. Их запах, их невероятно нежные цвета, мягкость их лепестков — правда любил, но, наверное, не стоило приходить в Хижину Тайн с венком на голове. Просто не стоило. — У тебя появилась девчонка, — прохихикал Стэнли тут же, стоило Стэнфорду зайти в их комнату на чердаке, куда их поселила пратетя Мейбл. Он поправил свои очки; неловко отступил, пробормотал: — Нет. — Да-да-да! Ну, расскажи мне, кто она? — соскочил с кровати Стэнли и подбежал к братцу. Его глаза горели неподдельной радостью и интересом, но у Форда правда не было девчонки, он не врал. Совсем не врал. Вот серьезно. А венок из маргариток… Он так нравился ему, так сильно нравился, сильнее, чем каждая маргаритка по отдельности. — У тебя венок на голове, братец, — теряя терпение, уже с угрозой процедил Стэнли, — так что либо у тебя есть девчонка, либо… Я даже не знаю, какой второй вариант подобрать, — шмыгнул он разбитым на прошлой неделе носом и упер руки в бока, глаз с близнеца не спуская. Его щеки обиженно надулись, и Форд попятился вновь, руки перед собой выставляя. Он не знал, что сказать, а потому просто пробормотал: — У-у меня правда нет девчонки, Стэнли, я… — Просто любишь маргаритки? — сощурились глаза Стэнли. — Да. — Врешь! — обвинительно тыкнул пальцем он в брата, но его резкий тон тут же сменился на умоляющий: — Ну Форд, ну расскажи, я же всегда с тобой всем делюсь. Мы же Пайнсы, — жалобно пустил в ход он последнее средство, и Форд неловко обнял себя руками. Он не собирался обманывать любимого брата, но, если ты ушел от правды, можно сказать, ты и не соврал вовсе, верно?.. Он вздохнул, снова поправляя сползшие на кончик носа очки, а потом мягко снял со своих типично по-пайнсовски запутавшихся вихров венок из бело-розовых маргариток, прошел мимо брата, положил на тумбочку — и присел на кровать, поджав губы. Глянул Стэнли, тут же подошедшему, прямо в глаза, и четко произнес: — У меня нет девчонки, Стэнли. Прошу, просто запомни это. Тот всмотрелся в толстые стекла очков, но уже через мгновение перестал щуриться и просто покачал головой: — Ну вот что ты… Тебя ж так и будут продолжать бить. Я, конечно, за тебя кого хочешь в лепешку превращу, — вскинул он грозно кулак, — но… Но все-таки… А, ладно, — махнул Стэнли, наконец, рукой, а потом протянул ладонь брату. Улыбнулся. — Дай шесть? И Форд с облегчением приложил свою шестипалую руку к его поменьше. Стэнли сжал ее. — Не, ну серьезно, если я еще отстану, то от пратети Мейбл тебе не скрыться, — процедил Стэнли немного недовольно. И, что было хуже всего, он оказался именно что прав. Пратетя Мейбл была не только первоклассным опустошителем кошельков туристов, но еще и свахой по призванию до крови: стоило хоть у кого-то хоть чему-то хоть как-то на горизонте наметиться — все, Мейбл Пайнс на всех порах бежала устраивать личную жизнь других. Как ни парадоксально, со своей у нее тоже все было хорошо, пусть ни один мужчина долго и не задерживался. На памяти близнецов Пайнсов, вот, уже трое сменилось, а от лета только месяц прошел. Иными словами, проблема была такая: у пратети Мейбл был нюх на парочки. Определенно. — Итак, Форд, — пропела она за ужином, накладывая мальчикам по тарелке с картошкой и жареными куриными ножками, чему они, разумеется, были очень рады, — я могу организовать тебе свидание, — начала она сразу и к делу. И Форд поперхнулся соком. Вмиг пропал аппетит, но он решил не подавать виду — что было крайне сложно сделать, перед этим поперхнувшись — и, приняв тарелку из теплых рук женщины, осторожно начал отрезать кусок курицы ножом. Стэнли вот церемониться не стал и взял жирную еду в руки, тут же зубами в нее вгрызаясь. Стэнфорд покосился на него, но ничего не сказал. — Не надо, — вместо этого коротко ответил он. — Я могу организовать вам идеальное, понимаешь, идеальное свидание. — Да, пратетя Мейбл может организовать вам идеальное свидание… — повторил за ней Стэнли. — Мн-не не нужно свидание, — дрогнула рука Стэнфорда. — Но это здорово! Нет ничего сильнее силы первой любви… — вознесла руки к потолку старая женщина, и ее седые волосы, кажется, потемнели обратно до когда-то каштанового, — нет ничего прекраснее и милее! Ты не должен упускать свой шанс! Я всегда чувствую, когда что-то происходит на любовном фронте! — Да ничего не происходит! — воскликнул Форд, бросая столовые приборы, и отодвинул от себя тарелку. Взял салфетку, быстро вытер губы и соскочил со стула. — Спасибо, — процедил он, — я наелся. Спокойной ночи. Наверное, не стоило бросать пратетю в таком взбудораженном состоянии, но… У Форда просто сил не было. Такой он был: врать умел не особо хорошо, а пратетя Мейбл была пусть и доверчива, но в делах сердечных провести ее не мог никто. Это было всему Гравити Фоллз известно. Поэтому Стэнфорду оставалось только уйти. Однако, всю ночь ему не давала заснуть одна-единственная мысль: оставляя пратетю Мейбл одну, он обрекает себя на тонну «помощи» с ее своднической стороны. Но прошла ночь, наступило утро, а следом и день, но пратетя Мейбл будто забыла о том, что говорила своему внучатому племяннику прошлым вечером. Форд даже вздохнул с облегчением, и идея оставить Стэнли и Мейбл смотреть новую серию Уткотектива показалась ему вполне безопасной. Никто не обращал внимание в прошлую неделю, когда он куда-то исчезал, оставалось лишь надеяться, что и в этот раз псевдодетектив захватит родственников сильнее его личной жизни. Личная жизнь… Эти слова казались Форду странными. У него была личная жизнь? Вот у него? Наверное… Наверное, теперь да, ведь все, чем ты не делишься ни с кем — это и есть личное. А теперь у него появился секрет даже от брата. Секрет был выше его на полголовы, и даже наследственные вихры Пайнсов не спасали. У секрета были милые маленькие очки на длинном носу, тонкие руки и вечно залепленные пластырями пальцы: ожоги от паяльника были делом неприятным, и Стэнфорд знал об этом не понаслышке. Его секрет звали Фиддлфорд Адрон МакГаккет. — Привет, — улыбнулся тот добро, и Стэнфорд осторожно взял его за руку, поднося ладонь друга к своему лицу. — Привет. Уже лучше?.. — спросил он, прижимая к груди ладонь Фиддлфорда. Фиддлфорд пожал плечами. — Конечно. У меня всегда что-то будет с руками, ты же понимаешь… — стала его улыбка шире. — Я больше практик, чем теоретик. — Иногда теория бывает безопаснее. Да почти всегда, — нахмурился Стэнфорд. — Да, но кто тогда будет делать за вас, теоретиков, всю работу? — рассмеялся Фиддлфорд. Он просто смотрел на Форда поверх своих миниатюрных очков; его волосы встопорщились, а Форд… Здесь, на опушке леса около развилки реки, им никто не мешал. Это было лучше, чем в городе: Гравити Фоллз — местечко небольшое, слухи разлетаются быстро. Лес был больше Форду по душе, пусть и обычно он предпочитал прогресс деревяшкам. Но там, где был прогресс, он бы не смог неловко подступить к Фиддлфорду, приподняться на носочках и поцеловать его, раскрывая мягкие-мягкие губы МакГаккета своими. Вчера они впервые поцеловались, пока МакГаккет плел ему венок из маргариток. И сегодня было так же… Приятно и тепло, нежно, незабываемо. Стэнфорд не думал о том, что делает, ему просто хотелось — и он шел к своему желанию, а Фиддлфорд… Его израненные пальцы сжались на плечах Стэнфорда, и он опустился вниз, легко толкая друга на траву. Стоять вот так для них двоих из-за разницы роста было просто неудобно, а сидеть — хорошо; МакГаккету нравилось обнимать Пайнса. Очень нравилось. — Слушай, приходи… К нам на чай завтра, — пробормотал Стэнфорд, задумчиво вглядываясь в зеленые иголки сосны, нависшей над ними. — А твой брат не будет против? — смущенно ответил МакГаккет. И ведь не зря беспокоился, ой не зря. — Это ж тот парниша, с которым ты играл в свои заумные подземелья-шмодземелья, — хлопнул в ладоши Стэнли, жмурясь, и внимательно оглядел Фиддлфорда. Стэнфорд сжал его руку едва заметно в своей ладони. — Вообще-то, правильно называть… — О-о-о, не-не-не, это вы между собой. Я тебя люблю, Форд, — вздохнул Стэнли, — но это слишком уныло для меня. Форд фыркнул и потащил за собой друга на кухню. Даже по сравнению с Фордом — который был альфа-близнецом, ведь перерос Стэнли на целых семь миллиметров!.. — он был высокий, такой… Ну, высокий. И оттого еще более нескладный, зато его было удобно обнимать и прижимать к себе. Большего Стэнфорду в его двенадцать и не нужно было. — Пратетя Мейбл, это мой друг, Фиддлфорд МакГаккет, — позвал он тетю, которая отвернулась от плиты на миг, чтобы кивнуть гостю. — Привет, Фиддлфорд. Будешь молоко? Или сок? Стэнфорд осторожно посадил его за стол, а МакГаккет неуверенно пробормотал: — Я и то, и то могу… — Тогда я достану и то, и то, — полез в холодильник Стэнфорд. Когда он уселся за стол, все было так хорошо. Он глянул на Фиддлфорда; тот мило улыбался, своими длинными пальцами трогая холодные вилку с ножом. Форд Пайнс радостно улыбнулся ему в ответ, лишь только взгляд МакГаккета поймав. Пратетя Мейбл возникла между ними и поставила каждому по тарелке с блинчиками с кленовым сиропом, сверху еще и крем был, и сливки, и клубника, и голубика, и… — Вы очень миленькая пара, почему ты мне ничего не сказал, Форд? — потянула она медовым голоском, и Форд, только отправивший в рот кусок вкуснятины, поперхнулся. — Ч-что?! — просипел он, вытирая губы салфеткой. — Ну правда. Ничто не скроется от взгляда пратети Мейбл, а вы просто очаровательны, — потрепала мальчиков по волосам женщина, и паника в глазах Фиддлфорда постепенно начала затухать. — Я могу организовать вам свидание. — Не надо организовывать нам свидание! — воскликнул Стэнфорд. — Н-но почему, если так хочет… — забормотал тихо МакГаккет. — Она будет за нами следить! — А, — тут же замотал головой он, — тогда да, не надо, простите, мисс Пайнс. И уставился в тарелку с блинчиками. — Оч-чень вкусные блины, — дрогнули его губы. Когда пратетя отвернулась, Форд мягко коснулся его руки, и Фиддлфорд посмотрел на него все еще чуточку испуганно. — Все будет хорошо, — прошептал Стэнфорд. — Конечно, будет, — вновь возникла над их головами пратетя, — ведь пратетя Мейбл берется оберегать вашу очаровательную влюбленность, а Мейбл всегда добивается своего! — Э-э-э… Безопасности?.. — попытался угадать МакГаккет. — Свадьбы! — прозвучало уверенное в ответ. Им было только двенадцать и все только начиналось. Ни Стэнфорд, ни Фиддлфорд не знали тогда, что все смогут преодолеть, что все будет нипочем, но как чувствовали: эта женщина сведет их с ума. И не ошиблись ведь, ведь каждый раз, когда МакГаккет плел Стэнфорду венок из маргариток, она уже стояла на пороге Хижины Тайн, дожидаясь племянника домой, с фотоаппаратом наперевес.