Как совмещать приятное с полезным

Вроде бы все было как обычно — ярко светящиеся линзы, быстро утратившие осмысленное выражение, кривая улыбка на искаженном фейсплейте, тонкие серво, судорожно цепляющиеся за плечи, тесный и горячий… Предакинг резко замер, наконец осознав, что уже кликов шесть как мешало ему расслабиться и наслаждаться коннектом. Старскрим не был горячим, и его электромагнитное поле начало меняться только сейчас, когда он — с опозданием в пять нанокликов — все-таки заметил, что партнер больше не двигается. Он тяжело осел, выскользнув из мокрого порта с хлюпающим звуком, и внимательно посмотрел на попытавшего сжаться, перекатившегося на бок Старскрима: напряженные тонкие бедра, изогнувшийся блестящий кокпит, почти легшие на платформу длинные и узкие крылья. Наплечник загородил большую часть фейсплейта, но широко распахнутые, пронзительно алые линзы пристально следили за реакцией. Стиснув все еще прохладную и абсолютно сухую ногу, Предакинг резко отвел ее в сторону — каблук, точнее, острые выступы на нем, мимолетно царапнули броню — и втолкнулся вглубь Старскрима свободной рукой. Энергон, обильно потекший из порта, едва кончики когтей продырявили покрытие и ткнулись в жесткий металл внутренних механизмов, окончательно подтвердил то, о чем Предакинг и так уже догадывался — Старскрим опять отключил чувствительность, и та паника, которая явственно прочитывалась в мгновенно изменившемся фейсплейте и напрягшемся в бесполезной попытке отстраниться корпусе, была абсолютно притворной. — Если ты сейчас же не активируешь нейросеть… — Предакинг не успел еще озвучить угрозу до конца, как Старскрим высоко поднял надлинзовые щитки, заметно сжимая денты и вцепляясь когтями в поверхность платформы. Ну да, это должно было быть как минимум неприятно. Раньше Предакинг ни разу не пробовал впихнуть в Старскрима всю ладонь, и сейчас вроде как растянутый порт плотно обхватил ее, отчего когти, почти доставшие до дна, еще глубже погрузились в мягкие и пульсирующие ранки, касаясь чего-то горячего и вибрирующего. Судя по тому, что энергон теперь едва сочился, пусть и обжигая при каждом вздрагивании Старскрима, — он наконец-то ощущал каждое шевеление когтей. — Тебе было больно? — алая оптика продолжала смотреть настороженно и тревожно, но Старскрим молчал, и пришлось чуть потянуть руку на себя, прорезая тонкое покрытие внутри порта. — Ты что, не мог просто об этом сказать?! — Нет! — взвизгнул Старскрим, замирая на месте и тяжело вентилируя; крылья глухо звякнули о платформу, но отползти он больше не пытался. — Мне сейчас больно! — Тогда зачем ты это сделал? — тонкий корпус ощутимо дрожал, хотя Предакинг и остановился, напоминая себе, что всегда успеет порезать на ленточки крохотные мембраны датчиков, гладкие и скользкие края которых щекотали когти слабыми разрядами тока. Порт уже сейчас сжимался тесно и жарко, а электромагнитное поле почти обжигало сенсоры. — Мне надо было подумать! — что бы Старскрим ни желал изобразить странно искривившимся фейсплейтом и замерцавшими линзами, возмущение в голосе сводило на нет все его попытки не разозлить Предакинга еще сильнее. Учитывая то, что он последние два раза так и не получил удовольствия сам, потому что Старскрим после перезагрузки жалко всхлипывал и ныл, что не может терпеть коннектор внутри… А ведь вполне возможно, что и тогда он бессовестно врал. Если бы не температура и электромагнитный фон, Предакинг ни за что бы не догадался, что Старскрим притворяется — и раз они далеко не сразу возвращались к норме после перезагрузки, определить это в такой ситуации было нельзя. — А что было не так? — несмотря на то, что вопрос был задан очень тихо и неуверенно, Предакинг чуть не зарычал, посмотрев в эту невинную алую оптику, и Старскрим заторопился: — Повелитель, мне действительно нужно было подумать! Какая разница… — О чем же настолько важном ты думал? — оборвал его оправдания Предакинг. — У нас скоро закончится энергон, и осталось всего двадцать две протоформы, а, кроме того, Скайфайр уже скоро будет готов к первому полету, и я пока не могу определиться с куратором… Не надо! — вскрикнул Старскрим, когда когти с усилием надавили на внутренности, угрожая проткнуть их. Предакинг не стал бы причинять серьезных повреждений — по крайней мере, пока не узнал, что именно он трогает, — но слушать во время коннекта о проблемах, которые и так были прекрасно известны, тем более не собирался. Почти обхватив тонкую талию сзади, Предакинг рывком поднял Старскрима, заставляя встать на колени — порт при этом движении сжался так, что когти все-таки оцарапали твердый металл, — и переместил руку на крылья. Раз уж наиболее удобный способ коннекта Старскрима не устраивал — и сейчас он точно стал бы хныкать, если бы Предакинг продолжил начатое, — придется добиваться перезагрузки по-другому. Даже если в этом случае и требовалось постоянно контролировать себя, чтобы не разодрать топливный шлюз… по крайней мере, Старскрим точно не мог рассуждать в процессе коннекта об энергоне, протоформах и спарклингах! — Я сам! — отчаянно взвизгнул Старскрим, отворачивая голову так резко, что коннектор скользнул по фейсплейту, оставив блестящую полосу трансфлюида. Когти ощутимо впивались в броню, крылья постукивали по руке, непроизвольно вздрагивая. Глосса действительно коснулась твердого сенсорного кольца на самом кончике, легкими, почти невесомыми движениям прошлась по напряженным шлангам. Неестественно выгнувшийся неподвижный корпус неудержимо тянуло погладить, хотя он и так опирался на Предакинга, почти прижавшись к его левой ноге. От движения когтей по влажным от конденсата, острым и тонким законцовкам крыльев Старскрим забавно пискнул, но почти сразу же продолжил облизывать коннектор — недалеко от верхушки, торопливыми, но очень аккуратными короткими прикосновениями дразня сенсоры. Конечно, моментально исчезающего тепла от глоссы, прижимающейся даже не всей плоскостью, а только лишь выгнутым кончиком, едва хватало на то, чтобы возбуждение не уменьшалось. Для этого, если честно, и глосса не особо требовалась — Предакинг чувствовал жаркие спазмы в набухших шлангах, всего лишь смотря на встопорщившиеся крохотными пластинками крылья и на вздрагивающий острый шеврон. Положив руку на шлем Старскрима, Предакинг несильно надавил, едва сдерживаясь, чтобы не толкнуться навстречу. Денты скрежетнули по сенсорному кольцу, причинив легко игнорируемую, но все-таки раздражающую боль, и он, не обращая внимания на тихое мычание снизу, сжал голову Старскрима когтями. Даже сама полость рта — погружаться в тесную топливную магистраль Предакинг пока не спешил, растягивая удовольствие, — в первые наноклики обожгла чувствительные датчики мокрым и долгожданным теплом. Глосса хаотично скользила в разные стороны, из широко распахнутого рта стремительно потекла вниз по коннектору густая струйка трансфлюида, а за ней — еще одна, почти сразу же сорвавшаяся на платформу. Тонкие когти заскребли по бедру, обдирая краску, когда Предакинг наконец подался вперед, без труда удерживая на месте замотавшийся было шлем. «Не надо так глубоко», — неожиданно выскочило на внутренний экран сообщение от Старскрима, меньше чем через наноклик пришло еще одно: «Пожалуйста!», — и Предакинг нехотя ослабил хватку. Опустил голову и посмотрел вниз — склонившийся фейсплейт и движущийся шеврон не позволяли увидеть полностью, что там происходит, но совершенно точно коннектор погружался в теплоту рта едва ли на треть. Слишком мало не то что для перезагрузки — даже для того, чтобы не испытывать тянущее чувство, назвать которое Предакинг затруднялся, но четко ощущал, насколько оно его бесит. Старскрим теперь кивал головой сам, активно шевеля глоссой при этом, и тонкие когти легли на свободную часть коннектора, осторожно смещаясь в такт. Режущие кромки, несмотря на старания Старскрима отвернуть их вбок, все равно проезжались по выступающим кольцам, угрожая ободрать сенсорное покрытие — да и сами прикосновения когтей как-то не способствовали получению удовольствия. Они, наверное, не были на самом деле такими холодными, как казалось Предакингу, но все равно пульсирующие шланги коннектора болезненно поджимались, когда шершавый металл резко ерзал по ним туда и обратно. Вдобавок темп, сначала бывший довольно-таки интенсивным, постепенно снижался, и очень скоро сладкое жжение, расходящееся по нейросети от паха, исчезло совсем — а потом Старскрим и вовсе застыл, пару раз в наноклик лениво шевеля глоссой. Видимо, опять погрузился в раздумья. Уже начиная по-настоящему злиться, Предакинг сжал когтями маленькие центральные крылья, до скрипа металла сводя их вместе и дергая на себя, и коннектор приятно дрогнул, когда почти прижатый к нему динамик завибрировал, издавая болезненно-возмущенный звук — такой громкий, что даже так его было прекрасно слышно. Только Предакинг надавил на шлем Старскрима, пытаясь наконец добиться полноценного контакта с топливным шлюзом — ранить его слишком сильно, конечно, не стоило, но сколько можно дразниться этими едва ощутимыми ласками?! — как тонкие когти согнулись, впиваясь кончиками в напряженные шланги. Еще не протыкая, но совершенно точно готовясь это сделать. «У меня не получается!» — очередное сообщение, прочтя которое, Предакинг живо представил раздраженный тон Старскрима, почти заставило зарычать от бессильного гнева. Как хорошо, что сейчас этот маленький рот, почти все время то кривящийся в презрительной ухмылке, то выплевывающий вроде бы и не оскорбительные, но раздражающе саркастичные и часто малопонятные слова, занимался делом, при котором разговаривать затруднительно. Иначе Предакинг точно бы не сдержался. Его когти слабо подрагивали, задевая тонкие швы между крыльями и турбиной и скользя по гладкой броне, и желание сжать их со всей силы, раздирая вибрирующие в ладони плоскости — и насладиться визгом непритворной боли, и заглушить его, втолкнувшись коннектором до упора — пока еще удавалось преодолеть. — «Ты можешь двигаться, только осторожней, пожалуйста», — неожиданно написал Старскрим, и Предакинг немедленно воспользовался этим разрешением. Он погружался до самой границы, обозначенной тонкой черной линией согнутого когтя, больше двигая Старскрима, чем подаваясь вперед, и смотрел то на откинутые, почти касающиеся приподнятых бедер крылья, то на острую алую черточку шеврона. Быстрее и быстрее, пытаясь скоростью компенсировать то, насколько не хватало влажного жара, обволакивающего кончик коннектора, всей остальной его поверхности. Бесполезно. Старскрим что-то глухо промычал — вряд ли Предакинг хотел расслышать, что он там пытается сказать, потому и обращать внимания не стал, лишь чуть усилил давление на шлем. Замотав головой, отчего снизу раздались непривычные, но странно возбуждающие чмокающе-хлюпающие звуки, Старскрим чуть не выпустил коннектор изо рта. Пришлось сжать когтями тонкую шею, удерживая его на месте. Шумно провентилировав, Предакинг мимолетно пожалел, что сейчас на ней нет ошейника. Может быть, спазмы от него и приблизили бы перезагрузку. Или спровоцировали бы Старскрима на непроизвольное раздирание коннектора когтями. Что ж, тогда у Предакинга появился бы абсолютно логичный повод разозлиться. Отчаянно сопротивляясь, напрягая серво и подергивая крыльями, Старскрим не позволял погрузиться еще глубже — но боли в тех шлангах, к поверхности которых прижались острые коготки, все еще не ощущалось. Не факт, что Предакинг вообще бы ее заметил прямо сейчас, когда мыслительные процессы уже начали подтормаживать от сносящего процессор предчувствия мучительно близкой, но недостижимой перезагрузки — но перестать давить на шлем, при каждом рывке рефлекторно стремясь насадить его на коннектор до самого основания, просто не мог. И, если честно, вряд ли хотел. Старскрим мог прекратить это в любой момент, мог даже отключить нейросеть — прямо сейчас Предакингу налить уже было, что он чувствует и с какой интенсивностью! — но зачем-то упрямо пытался сопротивляться. Бессмысленно. Бесполезно. Раздражающе. Когти неожиданно передвинулись, ощутимо стискивая острыми кончиками шланги уже где-то посередине коннектора, и Предакинг стиснул денты, яростно приподнимая и опуская чужую голову. Этого все равно было мало, та часть, что не погружалась в рот Старскрима, нестерпимо ныла от жажды тоже вжаться в теплые, скользкие и тесные стенки шлюза — но меньше чем через клик долгожданная перезагрузка все-таки пришла. Вернувшись в онлайн, Предакинг несколько нанокликов с вялым любопытством наблюдал за тем, как Старскрим пытается разжать его когти, мертвой хваткой стиснувшие маленькие крылья. Судя по тому, как целеустремленно тонкий корпус рывками дергался в разные стороны, он опять снизил чувствительность. Если не отключил ее вовсе. А когда Предакинг потянул вверх, вынуждая подняться на колени — тонкие коготки, неловко цепляясь за его броню, проскрежетали на грани слышимости, — на платформу плюхнулся яркий сгусток, а после часто закапал уже не смешанный с трансфлюидом энергон. — Мы же договаривались, что ты не будешь отключать нейросеть здесь, — на самом деле, Предакинг вообще настаивал на том, чтобы Старскрим не пользовался этой своей способностью просто так, без всяких причин. И он, между прочим, согласился. — И что?! — огрызнулся Старскрим, по-прежнему не поднимая оптики и с безразличным выражением фейсплейта смотря на ослепительно синие капли, срывающиеся из раскрытого порта. — Сейчас-то зачем мне что-то чувствовать, если ты уже все?! — Затем, что обещания надо выполнять? — Предакинг прижал свободную руку к неприятно прохладному отверстию, резко пошевелил двумя когтями у самого входа, чувствуя, как поддается упругое покрытие, и наконец добился короткого, оценивающего взгляда. — Убери руку, и тогда я включу, — предложил Старскрим то, что, видимо, считал компромиссом. Звучало это, как снисходительное одолжение, и Предакинг зарычал, вталкивая пальцы глубже, продавливая мокрые, разъезжающиеся под когтями ранки до твердого металла. Они почти уже затянулись — пока Старскрим издевательски медленно облизывал коннектор, якобы добиваясь перезагрузки, регенерационные системы свою работу выполняли честно. Глухо выругавшись, Старскрим сердито сверкнул линзами, и энергон течь прекратил. Пожалуй, когти действительно стоило вытащить — удержаться от раздирания порта в клочья было сложнее, чем казалось раньше, и жаркие, соблазнительные фантазии скользили на периферии сознания даже не визуальными образами, а скорее тактильными ощущениями, будоражащие и невнятные. Серый фейсплейт исказился, тонкие когти ободрали краску, хватаясь за Предакинга, но если бы он не прислушивался, слабое шипение мог бы и не заметить. То, что десептиконы называли гиперкомпенсацией, все меньше влияло на Старскрима, и он уже не реагировал так остро — не то что раньше, когда любое прикосновение вызывало у него неподдельный страх, даже самое осторожное. Что ж, это значило только то, что пора изобретать новые способы как-то на него воздействовать. Шоквейв тоже несколько раз нарушал договоренности — но он хотя бы всегда мог объяснить, почему поступил именно так, и конечно, это оказывалось абсолютно логичным и разумным. Визг неприятно ударил по аудиодатчикам, когда Предакинг приподнял легкий корпус и не слишком аккуратно уронил себе на колени, и от предвкушения сладко дрогнула Искра. Смутная потребность что-то сделать переродилась в четкое понимание, что именно — и саб-спейс, кажется, раскрылся еще до отдачи сознательного приказа. — Шлак, что это?! — Старскрим задергался уже всерьез, изогнулся, пытаясь посмотреть на свою приподнятую корму; спойлер заскрежетал, зацепившись за броню Предакинга, и тот втолкнул шокер до упора, другой рукой нажимая на выпуклую турбину между хаотично движущихся крыльев. — Ты… ты с процессора слетел?! — возмущение — наконец-то — смешивалось с искренним ужасом, и электромагнитное поле взбудоражило сенсоры, стоило лишь качнуть тонкой рукояткой. — Там же может все закоротить и загореться, и… я ведь ничего такого не сделал… — Тихо! — рыкнул Предакинг, усиливая давление на корпус — так, что Старскрим даже вырываться перестал, и длинные когти застыли причудливо ломаными линиями, прекратив скрести платформу. — Десять разрядов. На минимальной мощности. И я точно знаю, что ты можешь вытерпеть это молча, — алые линзы расширились и засветились ослепляюще ярко, но, что бы ни собирался сказать Старскрим, он оставил это при себе. Только смотрел — с такой отчаянной надеждой, что Предакингу стоило больших усилий спокойно добавить: — Если хочешь, можешь считать вслух. Судя по тому, как Старскрим стиснул денты, он не хотел. Ну и ладно. Предакингу и без этого нетрудно было определить, насколько терпимы разряды — в конце концов, они почти не ослаблялись тонким слоем брони и внутренних механизмов, и каждое нажатие на кнопку отдавалось резким и коротким спазмом по всей нижней части корпуса. Пожалуй, то, как вздрагивал и еле слышно шипел Старскрим сейчас, не слишком отличалось от циклов, когда он только привыкал к абсолютно невинным прикосновениям и переставал ныть от одного намека, что Предакинг заставит его сесть на коннектор — лишь сильнее напрягал крылья и вжимался фейсплейтом в платформу. Крылья все равно очень скоро начинали трястись, и даже сквозь ладони, затыкавшие рот, прорывались высокие, жалобные звуки, греющие Искру… но теперь Предакинг уже мог не притворяться, что делает это из лучших побуждений. А впрочем… он ведь должен как-то донести до Старскрима, что договоренности надо соблюдать не только тогда, когда это удобно и легко? Попытавшись вскинуться в последний, десятый раз — молниеносно взлетели вверх крылья, ударяя по руке, и на долю наноклика напряглись тонкие когти, судорожно впиваясь в серое покрытие платформы, — Старскрим очень тихо прошипел что-то нецензурное и потянулся к приоткрытому, все еще тщетно стремящемуся сжаться вокруг узкой рукоятки шокера порту. Кажется, Предакинг перестарался, выворачивая крохотное в его когтях запястье, потому что аудиодатчики едва не выбило от истошного визга. Дождавшись, пока звон помех перестанет мешать нормальному восприятию звуков, Предакинг раздраженно поинтересовался: — И когда это я разрешил тебе вытаскивать шокер? Золотистая палочка, торчащая из порта, забавно дернулась — ну, скорее сам Старскрим опять попробовал вырваться. Даже если металлические дуги, окружающие разрядник, и были достаточно объемными, чтобы болезненно упираться в стенки, что-то повредить внутри не удалось бы при всем желании. Трансфлюида выделялось так много, что он покрывал серые бедра сплошным блестящим слоем, продолжая медленно подтекать за пределы подрагивающего входа. В какой-то момент Старскрим плотно сдвинул ноги, но Предакинг все равно остро ощущал, как ползут по его собственной броне густые и горячие капли. — А что, теперь я должен спрашивать позволения твоего королевского величества на каждое шевеление серво?! — Я-то думал, что еще десяти разрядов будет достаточно… — довольно оскалился Предакинг, чувствуя — и видя, — как ошпаривает сенсоры электромагнитное поле, как напрягаются тонкие серво и ощериваются маленькими острыми пластинками верхние края дрожащих крыльев. — Но теперь понимаю, что нет! Он смирился с тем, что это выражение, с интонациями Старскрима обретающее смысл скорее оскорбления, нежели уважительного обращения, подцепил Даркстил — его хотя бы можно было от Искры тряхнуть, налив на уверения, что это вовсе никакой не сарказм. Но когда Предакинга начали называть королевским величеством едва научившиеся складывать слова во фразы джеты, явно не осознающие скопированное с этих двоих ехидство… Каждый раз, как он слышал что-то подобное от спарклингов, серво мелко и раздражающе подрагивали, но ничего нельзя было сделать. Даже выдирание Старскриму динамика не решило бы проблемы — разве что на какие-то наноклики согрело бы Искру. Впрочем, умоляющее «повелитель, пожалуйста!» тоже вызывало в ней жаркую и частую пульсацию. В моменты сильного испуга Старскрим начинал говорить так быстро и многословно, неоднократно при этом повторяясь, что Предакинг и не старался особо отыскать в потоках оправданий и просьб что-то осмысленное. Как оказалось, зря — так он чуть не пропустил предложение получить еще одну перезагрузку от глоссы. Спасибо, не надо. Нет, что?! Что там Старскрим «успел проанализировать»?! — Ты обязательно попробуешь сделать это лучше, — пообещал Предакинг, легонько постукивая когтем по вздрагивающей рукоятке, от чего Старскрим, кажется, начинал вибрировать уже всем корпусом. — Но после наказания, а не вместо. Мощность точно стоило увеличить. Нет, конечно, хорошо, что Старскрим думал хотя бы о коннекте, а не о каких-то совсем посторонних вещах… — …и, если ты так хочешь, я буду считать… — уловил Предакинг и сжал маленькие крылья, намекая, что пора бы уже и заткнуться. Бесполезно. — Хватит ныть! — он повысил громкость, и тонкая рукоятка снова дрогнула, едва ли не вырываясь из когтей. — Считать можно. Он сдвинул кнопку всего-то на одно деление, и даже сам не мог сказать, что замечает разницу. Старскрим дергал бедрами, вплотную прижимаясь к ноге Предакинга, и царапал сцепленными когтями платформу, но голос был звонким и ровным. Только участилась вентиляция, и на турбине образовался конденсат, отчего ладонь начала соскальзывать. На девятом разряде Старскрим вдруг сбился со счета, замолк, охлаждая системы совсем уже шумно и надрывно, и странно дернул правой рукой — похоже, пытался притянуть ее к фейсплейту, но тонкие когти скрючило судорогой. Усмехнувшись, Предакинг увеличил мощность еще чуть-чуть, и теперь крылья забились по-настоящему, громко звеня друг о друга. — Десять! — вместе с этим вскриком изо рта синими каплями брызнул энергон. — Вообще-то еще девять, — поправил Предакинг, снова нажимая на кнопку, и предупредил: — Будешь спорить — начнем с начала. — Д-девять, — покорно выдохнул Старскрим, почти уткнувшись шевроном в покрытие платформы. В каждом следующем слове все отчетливей слышалась паника, и «двенадцать» прозвучало уже практически неразборчиво, с первого же слога перейдя в нечто среднее между рыданием и визгом. Пришлось успокаивающе погладить меньшие крылья, дожидаясь, пока они перестанут дрожать под ладонью. Длинное левое крыло все еще царапало по руке, но сильно трястись Старскрим прекратил почти сразу. Значит, мог досчитать до пятнадцати. Или больше. — Пожалуйста… пожалуйста… — еще тише повторил Старскрим, будто не решался сказать что-то другое, и Предакинг разжал когти на рукоятке, опуская их ниже и плавно проводя самыми кончиками по стиснутым бедрам, измазанным засыхающим и свежим трансфлюидом. Они ощутимо толкнулись вперед, глухо звякнув спойлером, который, похоже, протиснулся куда-то под ногу Предакинга и там застрял. — Готов продолжать? — спустя тридцать нанокликов спросил Предакинг, почти уверенный, что сейчас услышит много интересного. Он не знал, будет Старскрим проклинать его или умолять, но в обоих вариантах видел свои плюсы. — Да, — это больше походило на всхлип, чем на внятный ответ. Он остановился после хриплого «пятнадцать», как и собирался, но вытягивать шокер не спешил — смотреть на то, как содрогаются края порта, уже почти сомкнувшиеся вокруг тонкой рукоятки, оказалось неожиданно возбуждающе, и коннектор активировался снова, несмотря на количество перенесенных разрядов. Предакинг медленно обвел острием когтя скользкую, отодвигающуюся от прикосновения кромку, мимолетно удивившись тому, как сильно она напряжена, и решительно погрузил палец глубже, в горячую и упругую темноту. Стенки, непривычно натянутые, вибрировали и легко раздвигались, коготь моментально скользнул вниз — и остальные четыре тоже уместились в растянутом порту, жадно обхватившем ладонь. Даже когда Старскрим выгнулся, подставляясь под ласку, и попытался раздвинуть бедра, Предакинг решил, что это просто демонстрация послушания — и перезагрузка, спазмом стиснувшая руку так, что это ощущалось почти болезненно, оказалась для него неожиданной. Раньше, когда Предакинг гладил стенки порта так долго, Старскрим обычно начинал хныкать или возмущаться, иногда — одновременно. Неужели нужно было просто не останавливаться? Едва шевельнувшись после возвращения в онлайн, медленно остывающий серый корпус замер, подняв торчком напряженные крылья. Только порт еще подрагивал, медленно пульсируя вокруг когтей, и, чтобы вытащить ладонь вместе с шокером, пришлось приложить усилие — будто внутренности слишком плотно сжали широко расставленные дуги на его конце. Старскрим все еще не двигался, казалось, даже прекрасно слышимая работа вентиляции не сотрясала его влажную и горячую спину. — Можешь закрыться, — паховая пластина плавно скользнула на место, и Предакинг с непривычной осторожностью обхватил когтями тонкую талию, помогая приподняться. Старскрим скорчился между его раздвинутых ног, как-то умудрившись сесть, почти не прикасаясь к ним — только острая шпора справа царапнула по краске, даже не оставив следа, — и Искра странно дернулась от взгляда на низко опущенный алый шеврон, сгорбленную спину и крылья, сведенные вместе и практически задевающие поверхность платформы. Коннектор Предакинга по-прежнему жизнерадостно торчал вверх, готовый к продолжению… но отчего-то притянуть Старскрима к себе, вталкиваясь в узкое и жаркое горло, не поднималась рука. Нервно провентилировав, Предакинг нерешительно дотронулся когтем до узкого серого фейсплейта, поддевая за острый подбородок и поднимая так, чтобы посмотреть в оптику. Надлинзовые щитки были полностью опущены, тонкая линия рта — плотно сжата, и в целом Старскрим казался спокойным. Равнодушным, не пытающимся сопротивляться — но вместо обычно следующей за подобным наблюдением злости Искру болезненно стискивало что-то ледяное и гадкое. Почему он вел себя так, будто все абсолютно нормально? Будто ему действительно все равно, будто десять кликов назад он не визжал от боли и не просил остановиться? А ведь и правда, не просил. Несмотря на то, что мог отключить нейросеть в любой момент и просто сказать «нет». Предакинг видел достаточно примеров того, насколько упрямым становился Старскрим, когда по-настоящему настаивал на своем, — и если раньше, в Дарк Маунт, добровольное согласие терпеть боль еще имело смысл, то сейчас оно, вкупе с неожиданной перезагрузкой, окончательно сбивало с толку. — Ну, и что же ты вынес из наказания? — мягко спросил Предакинг, не особо рассчитывая на объясняющий странное поведение Старскрима ответ. Просто молчание уже становилось почти нестерпимым. — Я… я не должен делать без разрешения то, что может тебя разозлить? Формулировка была такой странной и неконкретной, что оперативная память на несколько нанокликов подвисла, обрабатывая эту информацию. Ясности, тем не менее, не прибавилось. — И? — …и я не должен отключать нейросеть без разрешения, — уже более уверенно добавил Старскрим, по-прежнему не открывая оптики. — Так это уже подразумевается первым, нет? — запутался Предакинг, и алые линзы наконец засветились узкими щелочками, странно поблескивая. Присмотревшись, он разглядел тончайшую неровную пленочку, переливающуюся на краях оптограней. — Я не знаю! — и, прежде чем Предакинг успел что-то ответить, Старскрим испуганно затараторил: — Подожди! Я… можно мне немного подумать? Пожалуйста! — и почти без паузы предположил: — Я не должен показывать, что умею думать во время коннекта? Сдавленно зарычав, Предакинг до боли стиснул в кулак когти свободного серво. Такое впечатление, что Старскрим нарочно старался взбесить его как можно сильнее. Настолько понравилось наказание, что ли?! Хотя нет, вряд ли, судя по задрожавшим крыльям и вновь опустившимся надлинзовым щиткам. Но ведь когда-то Старскрим сам предложил его наказать, так же вибрируя всем корпусом и ощутимо фоня от страха — «наказать и простить», в тот момент Предакинг не обратил внимания на готовность, с которой это прозвучало, и лишь сейчас эти слова встроились в ряд остальных фактов, составив наконец понятную картину. Ну, если для Старскрима и казалось привычным и естественным перетерпеть наказание и выбросить из памяти все, что с ним связано — ожидая, что Предакинг поступит так же, — его такое отношение категорически не устраивало. Значит, придется объяснять, а потом, скорее всего, объяснять еще раз. Если он был прав, и десептиконы тоже его не понимали — только он мог сделать шаг навстречу. — Не надо ничего «показывать». И «не показывать» — тоже не надо. Надо просто не думать. Что в этом непонятного?! — Но… я не могу! — алые линзы широко распахнулись, ярко светясь и еще чуть поблескивая остатками жидкости. — Я ведь не животное! Мне очень жаль, но… — Старскрим резко опустил крылья и сцепил когти перед собой, настороженно следя за каждым движением. — Ты не животное, — с усмешкой согласился Предакинг, — ты идиот. И только поэтому мне приходится объяснять тебе элементарные вещи, — он повысил голос, не давая Старскриму, уже раскрывшему рот, возмутиться; слушать в очередной раз, что коннект — удел низших созданий, не хотелось совершенно. — Меня устроит, если ты хотя бы попытаешься думать о том, что ты чувствуешь. Постараешься расслабиться, сосредоточиться на ощущениях и получить удовольствие. И будешь говорить сразу, если тебе что-то не нравится. Это же совсем простые правила, верно? — Да, повелитель, — по краткому давлению на коготь и вздрогнувшему алому шеврону Предакинг догадался, что Старскрим безуспешно попробовал кивнуть. Переместив руку на тонкую шею и заставляя его опустить оптику, для наглядности Предакинг коснулся собственного коннектора, пачкая когти густыми и скользкими каплями трансфлюида, давно уже сочащимися из зазоров между шлангами и сенсорными кольцами. Крылья нервно дернулись, и маленький шлем с усилием рванулся вбок и вверх, так что удалось рассмотреть лихорадочно замерцавшие линзы. — Можно и в порт, если хочешь, — великодушно предложил Предакинг, нанокликов двадцать полюбовавшись на то, как упрямо Старскрим сопротивляется слабому, едва заметному давлению — всего лишь не позволяющему распрямиться, не более. — Только не прямо сейчас, — тяжело провентилировав, он задрожал всем корпусом, отчаянно цепляясь за ноги Предакинга острыми кончиками когтей. — Пожалуйста! Хотя бы через пять кликов! — Хватит царапаться, — надавив уже в полную силу и прекращая эти трогательно-забавные попытки вырваться, Предакинг подвел кончик коннектора к плотно сжатым губам, чувствуя сквозь тонкий металл фейсплейта стиснутые денты за ними. Если отклониться чуть назад, видно было, как поблескивает трансфлюид вокруг рта. — Сначала покажешь мне, что ты там «проанализировал», а потом, когда будешь готов — продолжим как обычно. Что тебя опять не устраивает?! Старскрим едва не упал, резко вскинув одну руку, и коготки впились в крайнее сенсорное кольцо — не слишком болезненно, но все-таки ощутимо. Если бы не трансфлюид, наверняка часть чувствительного покрытия оказалась бы ободрана. — Я думаю, надо сменить угол, чтобы и тебе, и мне было удобно. Ты можешь слезть с платформы? Похоже, эти пять кликов Предакингу предстояло провести, принимая разные позы, порожденные воображением Старскрима. Ну ладно, по крайней мере, тот действительно старался пристроиться к коннектору так, чтобы вобрать его хоть до середины, не кривясь от боли. А когда относительно комфортный вариант — с третьей попытки — наконец нашелся, Предакинг уже и сам перестал думать, следуя собственному совету. О чем тут думать, когда все сенсоры гудят от одуряюще тесного и мокрого тепла, а Искра заходится в сладких спазмах, отражая сигналы от нейросети и многократно их усиливая — и, главное, зачем?