С последним глотком воздуха

      Ближе к полночи тучи, что больше походили на сгустки черного, клубящегося тумана, начали расплываться по ночному небу, после чего в нем и растворяясь. О прошедшем ливне напоминали лишь мокрые асфальт и земля, еще не упавшие с деревьев листья и не усохшая трава.       А что такое поздняя ночь после долгого и сильного ливня? Во-первых - это прохлада. Да, запах свежести просто переполняет улицы, а вдохнуть его полной грудью и вовсе сможет не каждый. Это тихая ночь. Ветер потерялся где-то среди ветвей редких деревьев, и теперь, наверное, найдется лишь под утро, если повезет.       Звездное небо. Да, оно вновь показывает себя во всей красе. Блещет бриллиантами бесчисленных огней, что непрерывно мерцают, медленно, почти незаметно угасая. И вот уже я вижу, как мой взгляд формирует разнообразные созвездия в темной чаше глубокой, столь недосягаемой бездны. Иногда ее режут огненные полосы падающих звезд, такие мимолетные и быстро теряющиеся из виду. Но сегодня я насчитал их уже четыре. Вообще, ночное небо всегда казалось мне недосягаемой тайной, и, честно говоря, мне всегда хотелось узнать, что там, высоко-высоко, где небо блещет мириадами звезд.       Но сегодня было не так. Я уже который час пялился на ночной пейзаж и от того земля под ногами кружилась, да шея затекла...Но я смотрел. Смотрел и пытался занять свои мысли хоть чем-нибудь, лишь бы не сегодняшним разговором с доктором. И глаза щипали, все расплывалось перед ними из-за постоянно накатывающих слез, что я никак не мог удержать в себе. Они текли беззвучно. Медленно вытекая из глазницы, проскальзывая по холодным щекам и скатываясь к подбородку, где уже без тени сомнения соскальзывали вниз, за балкон, кажется, воображая себя мелкой, одинокой капелькой дождя.       Шмыгнув носом, поджал губу, в этот раз уже прокусив ее до крови. Судорожно выдохнул, после слегка обернулся, скосив взгляд на ту, что сейчас, подойдя с заду, обхватила своими руками мою талию, что, в общем-то, у нее вышло еле-еле, и, прижавшись к спине, сжала свои пальчики на моей ночной рубашке. Горько усмехнулся. Да уж, было бы глупо предположить, что Эру не знает о нашем разговоре. И хотя ее я не видел все утро, вот, ближе к поздней ночи она вновь решила удостоить меня своей честью. Однако сейчас мне было немного все равно...Волновали лишь пару вещей.       С трудом разомкнув дрожащие губы, тяжело выдохнул ртом. Еще пару секунд словно обдумывал, что бы сказать, дабы успокоить молодого Ангела. Хотя...Есть ли вообще смысл ее обманывать? - Ты уже обо всем знаешь?... - из-за пересохшей глотки голос был тихим и хриплым, а в добавок ко всему еще и дрожал. - Да... - после небольшой паузы, слегка понежившись щечкой о мою спину, проговорила та. Хотя скорее, почти прошептала. - И до этого знала? - тут же последовал вопрос на ее ответ, ведь почему-то мне показалось, что она обязана была знать. Была обязана...       Какое-то время она молчала. А я терпеливо ждал, хотя сейчас мое терпение было почти на нуле. Хотелось психануть и уже сломать что-нибудь, ну или сорваться на ком-нибудь. Нет, конечно же, речь идет не о том, чтобы побить этого бедолагу. До такого бы я не опустился. А вот накричать...Просто в голос, выместить всю свою злость, обиду и отчаяние на ком-нибудь - это уже совсем другое дело. Но, как я понял, ответа и не будет.       Что же мне сказал Леонардо, спросите вы? Да ничего хорошего. Стоило нам зайти в мою палату, он сразу осел на стул, что стоял рядом с обеденным столиком. И тоже долго молчал. Его глаза были опущены в пол, а по нервным пальцам, что постоянно сплетались и замыкались в замок между собой, я сразу понял, что хороших новостей точно не будет. - Орэки, знаешь, - неуверенно начал брюнет, выпрямляясь на табуретке. - То, что мы обнаружили... - он с некой досадой выдохнул, вновь понурив голову и почесав затылок. Похоже, сказать это было довольно сложно. - Весьма потрясло всех...       Его слова пугали. Я сидел на своей койке и нервно сжимал пальцы на коленях, подминая тем самым ткань бледно-серых штанов. - Да говорите уже, - почти процеживаю сквозь зубы, сверля врача взглядом. Ведь за эти несколько секунд я успел многое представить в своей голове, и поверьте, это "много" было довольно ужасно.       Итак. "Молчаливый убийца" - к этому классу можно легко присоединить внезапную сердечную погибель. Это ненасильственная смерть, вызванная заболеваниями сердца, проявившаяся внезапной потерей сознания в пределах одного часа с момента появления острых симптомов. И не обязательно, что это должно было происходить и ранее. По словам Леонардо Викона, особенность этой болезни в том, что внезапная сердечная смерть наступает неожиданно, независимо от того, выявлялось ли ранее заболевание сердца у меня или нет.       Я покойник. Вообще удивительно, что меня не свалило после первого приступа. Ведь вообще редко бывали случаи, когда после этаких приступов кто-нибудь выживал. И вот когда он случился со мной, я был на грани того, чтобы потерять сознание. Я был на грани смерти, но пришла она. Пришла, и словно отогнала мерзавку Смерть.       Вновь прикусив израненную губу, чуть отшатнулся от перил, после, не взирая на объятья девушки, прошел в палату, где свалился на кровать. Она, конечно же, отпустила меня уже на балконе, и дрожащими, кажется, покрывшимися хрустальной пленочкой глазами медленно, почти незаметно проводила меня обеспокоенным взглядом. Она была готова вот-вот разревется. Я видел, но вновь не придал этому особого внимания, хотя ранее, скорее всего, принялся бы ее успокаивать. Почему?       Я ненавижу, когда плачут девушки, женщины, дети или даже старухи. Это неважно, я всегда имел слабость к слабому полу. В отличии от мужчины, женский род чаще льют слезы. Они могут плакать по любому поводу и удивительно, что каждый раз эти незамысловатые капли воды словно меняются. Да, сколько уже я перевидал женских слез, и каждые выглядели по-особенному. Если можно так выразится, то я бы сказал, что они словно имеют разное содержание. Привычные слезы, горькие, скорбные, радостные, грустные...Я могу перечислять еще долго, и было бы желание, смог бы даже рассказать чем они отличаются друг от друга.       Эру, а какие же слезы сдерживаешь в себе ты?...На мгновение этот вопрос завис в голове, и я все же повернул голову в сторону девушки, что, так и не двинувшись, стояла в стороне, наблюдая за мной. Ее глубокий, пронзительный взгляд смотрел не на лицо, тело или что либо еще, а куда-то вглубь меня...Возможно, в самое нутро, там, где таится душа. Там, где сейчас столько боли и отчаянья.       Я понял, что обозначали ее слезы. Они, все же вырвавшись на свободу, тихо обволакивали ее румяные щеки. Кажется, эти слезы были искренне моему переживанию. Возможно, и моей участи, именно поэтому в них была доля горечи. Нет, речь идет вовсе не о вкусе, а о том, что, пожалуй, даже Ангел, как она, может чувствовать душевную боль...Только вот не понимаю, почему она чувствует такое из-за меня. - Не реви... - тихо буркнув, в очередной раз нахмурил брови, отведя от нее взгляд. - Бесит... - тихо прошипел, после чего сам, стиснув зубы, прикрыл глаза, уронив пару капелек слез. И снова беззвучно. - Хотаро.... - взглянув на меня, девушка всхлипнула и, слегка расправив свои белые крылья, что, возможно, уже просто затекли в таком положении, медленно подошла к моей кровати, опав на ту коленями. - Скажи, зачем ты увела от меня смерть тогда? - не дав Ангелу договорить, хотя, похоже, ей этого очень хотелось, судорожно выдохнул . - Ведь это повторится снова, а ты вряд ли сможешь спасать меня каждый раз...Да и это наверняка запрещено по твоему "Кодексу", - ну уж просто не знаю, как еще назвать устав Ангельских прав. - У меня на то были свои причины, - немного нахмурившись, всхлипывает девушка, после чего отводит дрожащий взгляд. - Но ты прав, я не смогу делать это вечно...        С горечью в эмоциях усмехнулся. Ну а чего я еще ожидал? Что она сможет чудесным способом вылечить мою болезнь? Это, черт возьми, глупо. Да и что-то мне подсказывает, что со Смертью шутить опасно. Ведь если есть Ангелы... Интересно, а Смерть выглядит так, как ее всегда представляют в иллюстрациях? Длинное, горбатое существо в черном плаще, с широким капюшоном и острой косой? Вот же, да я бы от одного ее вида помер, увидев такою страсть на самом деле. Но кажется, вновь ненароком залезшая в мои мысли Эру явно это отрицала. Значит, не прав. Что ж, надеюсь, Смерть такая же красивая как и Ангел, сидящий передо мной. - Я хочу сама забрать тебя, - неожиданно выпалила она, от чего мои глаза расширившись, уставились на ту. - Ч-чего? - переспросил, дабы убедиться, что мне не послышалось.       Она неловко поджала губу, подняв взгляд на меня. Я же притих, вжав голову в плечи и все теми же широко распахнутыми глазами глядя на Эру. Как реагировать? Не знаю. Может, она пошутила? Ох, даже не знаю. Я не вижу в ее лице того, что могло бы это доказать. Кажется, она серьезна как никогда.       Слегка приподнявшись с колен и встав на четвереньки, Эру медленно подползла ко мне, когда я в свою очередь начал отползать от нее. Хотя, все равно не уползу, ведь вот уже и край кровати. Тупик. Ее рука неожиданно оказалась рядом с моей головой, сжав пальчиками подушку, на которой так хорошо устроился мой затылок. И вот я уже вжимаюсь всем телом в мягкую перину, ведь Ангел залез на меня, нависнув сверху. Как-то угрожающе расправились ее крылья, заполнив половину пространства темной комнаты. Но, теперь помещение не казалось таким темным, она его словно освещала. Своими крыльями и всем своим видом...Черт, о чем я думаю? - Хотаро,- повторяет мое имя и, смущенно поджимая губу, неожиданно наклоняется.       А мне остается лишь окончательно вжать голову в подушку и обескураженно наблюдать, как мой Ангел-Хранитель склоняется к лицу, обдавая своим еле теплым дыханием горячие, влажные губы. Это заставляет муссону мурашек пробежаться по всему моему телу, тем более, ее вторая ладонь вовсе ложиться на мою грудь. Для себя я вновь отмечаю тот факт, что Эру не холодная...Она просто еле теплая. Ха, да уж, нашел, о чем думать, когда на тебе восседает девица. Но эти мысли заставили отвлечься и не заметить, как Эру нежно накрывает мои губы своими.       Я вздрагиваю, не в силах даже вздохнуть. Широко распахнутые, дрожащие глаза смотрят на ту, что сейчас с блаженством прижимается к моим губам, словно мечтала сделать это очень давно. И не знаю почему, но становится легче...И хотя на щеках горит румянец, я, не принимая попыток отстранить от себя Ангела, медленно, неуверенно прикрываю глаза.       И почему-то я забываю о том, что могу умереть уже завтра. О том, что у меня есть девушка и даже о потери семьи. Она заставляет забыть. И я понимаю, что растворяюсь в ее нежности...