Только лучшее

      — Я хочу для тебя только лучшего, — говорит Ганнибал.       Уилл не верит ему. Не понимает он, как можно желать для человека только лучшего и одновременно рушить жизнь этого человека. Делать счастливым его по своему собственному понимаю, с каким-то эгоизмом, извращённым чувством прекрасного, а ещё убеждать в том, что все поступки, — даже самые непростительные, — были совершены только во благо.       Но Ганнибал действительно имеет это в виду. Если в самом начале их странной и непонятной дружбы он испытывал лишь любопытство, то со временем что-то в нём начало меняться. Он не заметил, как стал одержим Уиллом Грэмом. Возможно, всего самую малость. Но этого было достаточно для навязчивого желания стать для Уилла всем. И единственным способом достичь этого, он видел только в реальности, где он убирает любых мало-мальски важных людей из жизни Уилла, чтобы у того не осталось ничего, кроме своего друга и психиатра.       В его мечтах все было просто.       В ванной комнате первое время пахло отвратительным лосьоном для бритья. Или он таковым казался лишь для Ганнибала. Но в один день почти полый тюбик «лосьона с корабликом» оказался пустым, и Уиллу пришлось воспользоваться тем дорогим, которым пользовался сам доктор. Теперь в ванной комнате пахнет только дорогим парфюмом.       Собаки, которых Ганнибал больше терпел, чем любил, встречают его у порога, радостно размахивая хвостами. Ганнибалу долго приходилось привыкать к звуку собачьих когтей по дорогому паркету, к непрерывным наблюдениям за обивкой дизайнерской мебели. А ещё к постоянной борьбе с мыслью о том, что хотя бы одну собаку можно убить и Уилл не заметит этого. Но Ганнибал каждый раз одергивал себя, вспоминая, что это делает Уилла счастливым. Да и не так долго живут собаки. А Ганнибал проследит за тем, чтобы не появились другие.       Джек обреченно вздыхает и сообщает, что это дело уходит в архив, так и оставшись нераскрытым. Уилл извиняется и говорит, что сделал всё, что мог, но им не удастся поймать очередного убийцу и придется смириться с тем, что это может быть кто угодно, даже сам Уилл. Джек переводит на него серьезный взгляд, полный подозрений. Уилл улыбается и говорит, что это было сказано лишь для примера. Джек немного нервно улыбается в ответ и согласно кивает головой. Уилл улыбается, когда рассказывает эту историю Ганнибалу, потому что может так легко обманывать главного следователя ФБР, раскрывая другие преступления, а свои собственные запутывая так, чтобы их нераскрытыми отправляли в архив.       Они исчезают. Телефон Уилла разрывается от звонков и сообщений. Ганнибал говорит, что от этого куска пластмассы нужно избавиться, иначе их найдут непозволительно скоро. Уилл в последний раз бросает взгляд на входящий вызов от Джека, а затем он будто случайно сталкивается с одним из пассажиров аэропорта, подбрасывая тому в карман свой телефон. Уилл вздыхает немного свободней, оставляя последнее связующее звено с прошлым позади себя, и сжимает пальцами предплечье Ганнибала.       Уилл разглядывает место, в котором они будут жить в ближайшее время, поэтому не сразу замечает, что в комнате есть кто-то ещё, а когда взгляд цепляется за знакомый силуэт, то пальцы слабеют, и сумки, которые он держит в руках, с грохотом падают на пол. Перед ним стоит Эбигейл и улыбается, неуверенно поднимая руки для объятий. Уилл обнимает её, мысленно благодаря Ганнибала за склеенную им чашку.       Они вместе идут по темному переулку, натыкаются на человека, обмениваются с ним несколькими вежливыми фразами, а затем терзают его за те грубые слова, что бросил этот человек в их адрес несколько недель назад. И Уилл счастлив, потому что в этом мире стало меньше на одного грубияна. Нет, не потому, что сегодня у него будет замечательный ужин.       Уилл делает ещё несколько шагов назад, чтобы лучше рассмотреть кровавую инсталляцию, которую они создали вместе. Он дышит слишком глубоко и слишком часто от переполняющих его эмоций. Повернувшись к Ганнибалу, увидев его потемневшие глаза, наполненные чем-то пугающим для всех, но таким притягательным и завораживающим для Уилла, он прекрасно знает, что произойдёт дальше. Поцелуй смешанный с кровью убитого ими человека больше напоминает обет вечной верности. И каждый раз, после каждого совершенного ими убийства, они произносят эти молчаливые клятвы.       Ганнибал аккуратно смывает следы крови, которые остались на шее Уилла. Сам Уилл млеет от теплой воды, наполняющей ванную, но больше — от нежных пальцев доктора, которые искусно умеют извлекать завораживающие мелодии из музыкальных инструментов, дарить наслаждение своими легкими прикосновениями и безжалостно убивать, крепко сжимая шеи жертв, перекрывая им тем самым доступ кислорода.       Этот убитый человек принёс куда больше удовольствия, когда он оказался порезан ровными кусочками и приправлен душистыми травами, чем в тот раз, когда им пришлось впервые пообщаться с ним. Уилл хотел уже подняться, чтобы помочь унести посуду, но Ганнибал останавливает его и, протянув руку Эбигейл, просит её о помощи.       — Эбигейл, подойди, — в мечтах Лектера она искренне улыбается и подходит, чтобы помочь одному из своих названных отцов.       В реальности Эбигейл испуганно протягивает руку и неуверенно делает шаг, надеясь, что это не последние минуты её жизни.       «Я хотел для тебя лучшего», — думает Ганнибал, смотря в глаза Уиллу, и вспарывает острым лезвием нежную кожу шеи Эбигейл Хоббс.