He taught me how to breathe

― Чёрт тебя подери! ― разъяренно, при этом судорожно набирая бесконечное число раз первый в списке контактов номер, Чанмин мысленно испепелял человека, которому предназначались исходящие вызовы, ― чем же ты так занят в 10 утра? ― спешно накидывая чёрную парку и проворно влезая в той же цветовой гаммы кеды, макнэ переключился на вызов такси, исполнившего через пару минут его просьбу и покладисто ждавшего у дома, напоминая о себе лишь громкими и въедливыми звуками, жутко раздражавшими уши. Усевшись на заднее затонированное место, пристегнув ремень безопасности, парень попросил знакомого таксиста как обычно подбросить его до излюбленного и часто посещаемого места назначения, на что водитель, кивнув слегка головой, отправился на выполнение заказа. На всём пути до пункта «Б» вокруг пассажира витала странная аура размышления, разрушить которую не смог и оживлённый разговор о грядущем в стране, и жаркое осуждение политики, и комментарий по поводу погоды от всезнающего шофёра. Невпопад, но с улыбкой, Мин отвечал ему, натяжно создавая вид заинтересованного слушателя и собеседника, в голове которого одновременно крутился и тщательно обрабатывался большой поток разной информации: ЧанМин понимал, что его язвительные претензии к этой детской причине игнорирования звонков сразу же разобьются о банальные отговорки, но многолетнее чувство полной подчинённости и принадлежности лидера лишь ему, всяческая подстраиваемость в графике, в свободном от работы времени, в жизни, в судьбе Юнхо под его эгоистичную эвилскую душонку – неотъемлемая сущность внутреннего мира самого макнэ, от которой он навряд ли откажется, по крайней мере сейчас. Очнувшись от громких слов таксиста о том, что они уже добрались, Мин расплатился, поблагодарил и попращавшись, незаметно, но стремительно, по лестнице, минуя лифт, замедляясь с каждым шагом на пути к цели, но всё же наконец увидев знакомую дверь, позвонив в которую, как обычно не дождавшись ответа или признака жизни за ней, открыл своим ключом, предвкушая их будущую разборку, свои упрекающие исподлобные взгляды, извинения лидера, ну а главное - развод на посиделку в баре совместно с Кю и Хиннимом. Вообще, такая наглость Макса была обычным явлением, не имеет значения было ли это утро, день, ночь, праздник или что-то ещё, он с лёгкостью мог влететь в квартиру хён’a, целенаправленной походкой войти на кухню, открыв холодильник и при этом не увидев вкусно приготовленной еды, укорить злобным взглядом и всё-таки заставить заняться готовкой своего любимого «шеф-повара», наблюдая за священным процессом. Ему нравилось смотреть на то, как Юно мастерски обращается с кухонной утварью, он напоминал чем-то персонажа Мадса Миккельсена из «Ганнибала»: «Если сексуальность хёна и существовала, то она несомненно заключалась в умении вкусно готовить», ― когда-то подытожил он. Но не только всё вышеописанное становилось причиной преодолевания почти всего города и часов, проведённых в пробках. Сама уютность квартиры всегда радовала взгляд, его хороший вкус идеально подбирал и сочетал разнообразные дизайнерские вещи в одну гармоничную фигуру, а атмосфера, подкреплённая релаксирующей музыкой, расслабляла. Но только не сегодня. Глухая тишина раздирала стены, а прикрытые тяжёлыми шторами окна не давали лучам прикоснуться даже к обивке мебели. Такие моменты считались знаком, символизирующим то, что кое-кто с большой концентрацией внимания работает над каким-нибудь проектом,танцем или попросту увлёкся чтением очередной попавшейся под руку книги. Но как обычно, ничуть не колеблясь и разувшись, Чанмин уверенными тихими шагами прошёл мимо нескольких комнат попутно заглядывая в них, ища знакомую фигуру среди предметов интерьера и музыкальных инструментов. Дойдя до спальни, он остановился на несколько секунд перед арочным проёмом и заглянул внутрь. Хён спал в обнимку с бутылью и записной книжкой, внутреннее содержание которой сразу же заинтересовало Чанмина: «Ай-я-яй, Джеки, похоже ты вчера подружился с хёном? А эта вещь, кхм, личный дневник? Серьёзно? Ты ведёшь его?» ― изумлённо обращаясь к лежащему в полнейшем ауте хозяину дневника, Мин осторожно позаимствовал его вещь, ―« Что ж, посмотрим, над чем ты так кропотливо работал.» ―произнёс макнэ, открывая застёжку, а затем медленно перелистывая каждую страницу дневника, в надежде найти что-нибудь интересное, а главное - компроматное дабы в полной мере вобрать в себя власть над этой тушкой, лежащей перед ним ― 18 января, 10 февраля, 11 мая, какие-то стихи, заметки для концерта, советы от менеджеров, номера телефонов....О, вот и запись от вчерашнего числа:«В последнее время я стал замечать, что не могу совладать со своими мыслями. Их слишком много, они заполоняют, давят и распирают меня: я скоро перешагну черту 30-летия, а ведь многие люди в этом возрасте уже имеют семью - милых детей, заботливую, любящую жену... «Жену»» </i>, ― Хён, в современном обществе, всё больше мужчин , отодвигают создание семьи на второй план, после 40, 50 лет. Хватит вспоминать свои динозаврии времена, 21 первый век на дворе. «Сейчас, проматывая это слово про себя, моё подсознание выстраивает идеал, который ассоциируется у меня лишь с одним человеком, нет, не с потрясающе красивой девушкой и не с умной, прекрасной, опытной женщиной, а с ним... Чанмин. Всего лишь одно слово, а столько любви и ненависти в каждой букве его имени...» Что происходит? Моё имя? - подумал парень, оцепенев от прочитанного, ― Обо мне? Юно, разве, разве ты...? Отбросив дневник на другой угол кровати, Мин резко встал, не отрывая прикованный в эту минуту взгляд от развешанных в комнате картин, на которых чёткими чёрно-белыми строчками пробегали предложения из дневника. Простояв в таком потупленном положении некоторое время, он решил покинуть квартиру, которую в принципе и покинул, словив недалеко от неё первую попавшуюся машину с радостно изумлённым водителем, согласившимся без каких-либо проблем подвезти звёздного попутчика к бесценному адресу проживания одного из «богов востока» В скором времени оказавшись дома, не обращая внимания на неснятую верхнюю одежду, Макс упал в раздумья на оказавшееся по близости кресло. Перед глазами и в мыслях стояли лишь недавно прочитанные слова. ― Юно - сорвалось вдруг с губ . - А как же установки общества? Друзья, коллеги, фанаты, воспевающие тебя. По отношению к ним – это предательство и не оправдание надежд, в которых ты служишь образцом и примером. Разве ты не на столько идеален, насколько я думал о тебе? Когда-то я переступил через себя, думая о том, что мои чувства к тебе не взаимны. Я полюбил девушку, вложив всё, что только мог дать тебе ей в сердце. А теперь я пуст. Что я могу дать тебе сейчас?