Навранная ложь

Быков открыл глаза, и сладко потянулся на диване. Еще не отойдя ото сна, он снова закрыл глаза, вспоминая: купил ли он на завтрак булочек?.. Звук льющейся воды, встревожил его. Встав с дивана, он скорчил гримасу от сильнейшей головной боли — и как Ваня только её переносит? Это невыносимо! Каждый шаг отдавал в голову; вода лилась из ванной комнаты, Андрей поспешно приоткрыл дверь. Из ванной вода переливалась, заливая пол… Быков нервно глотнул, испытывая дежавю, он с опаской одернул шторку и заглянул в ванную: сердце его ёкнуло от увиденного… Пускай это будет сон, бред… Купитман обнаженный лежал в воде, а поверху плавали видимо его вещи… холодная вода стекала по краям. Одним рывком он вытащил его оттуда и проверил пульс — его не было. Запрокинув назад его голову, он открыл ему рот и прижался своими губами, сделав два выдоха, моментально давя со всей силы на грудь, не боясь сломать ребра. Продолжая делать массаж сердца, Быков не скрывал своих эмоций: — Купитман, ну что же ты творишь! Алкаш проклятый… Я же не смогу без тебя! Купитман закашлял и стал плеваться водой. — Слава Богу! — Быков одновременно плакал и улыбался, целуя его в макушку, виски и щеки. — Холодно, — прохрипел тот. — Сейчас! — Быков дотащил его до своей кровати и закутал, затем ушел на кухню, вернувшись оттуда уже с горячим кофе. — Вот, пей! — Быков протянул ему чашку, попутно прихлебывая из своей. — А нет сливок или молока? — попросил Купитман, приподнявшись, и с трудом удерживая чашку. — Молока? — Андрей вдруг замолчал. — Как же мне плохо… — пробормотал Купитман, сделав пару глотков; продолжая дрожать, лег в постель. — Мне тоже. — Быков тяжело вздохнул, ища в ящике стола аспирин. — Ведь мне нельзя пить алкоголь. Категорически! Я идиот… Купитман закрыл глаза, на лице его выражались страдания и мука. — Ваня, ты опять хотел покончить с собой? — дотронувшись до его плеча, тихо спросил Андрей, нервно кусая свои губы. — Ты уснул? Ну спи… спи. Быков встал и направился в прихожую собираться на работу, и только сейчас опомнился, что затопил соседей, увидев прибывающую воду уже в прихожей… В дверь долбили со всей силы. — Послушайте, я все оплачу. — Конечно оплатишь. Куда ты денешься. — прорычал громила. — Ты нам должен три лимона. Иначе сдохнешь!.. — Постой, это не Купитман, — второй здоровяк одернул того. — Купитман тут? — Я думал… что вам нужно? — Передай ему, что долг платежом красен, а иначе, пойдет кормить рыб. Быков закрыл дверь, пребывая в недоумении.

***

— Андрей Евгеньевич, вы опоздали — язвительно прокомментировал Романенко. — Романенко, мне так плохо… что даже нет сил тебя воспитывать. Марш отсюда! — Как вы разговариваете с заведующим отделения? — Я не ослышался? — Мама сама меня назначила. — В таком случае, я увольняюсь. — Быков хлопнул в привычной манере дверь, и поехал домой. Купитман был один. И наверняка ждал его. Как же он был глуп, относясь к нему, словно… к чужому. Он ему дорог, но осознал это только сейчас, снова чуть не потеряв его. Хотя Купитман: алкоголик, бабник, жуткий говнюк… он не представлял свою жизнь без него. И разлука сроком в двенадцать месяцев, которой он хотел оградиться от него. Оградиться от себя, лишь потому, что тогда Купитман напился и зашел к нему в душ, нежно обнял сзади, целовал спину, шептал что он его радость и гладил. А он стоял и слушал, ощущал и впитывал ласку Купитмана, не сопротивлялся, несмотря на общепринятые рамки: что хорошо и правильно… но потом словно щелчок поступил в его голову, когда Ваня назвал его именем той девушки модели, с которыми они тусили в тот вечер. Вырвавшись из душа, он наспех оделся и умчался. Что им руководило в тот момент непонятно: нежность Купитмана или ревность к той красотке? Он хотел себя наказать и забыть об этом, и надавив на газ, найти быстрый выход.

***

— Я дома. Купил поесть, твою любимую пиццу и, — кидая кроссовки, сообщил Андрей, — даже твой «нектар коньячный» взял. — Быков вошел с пакетами в комнату - Купитмана в кровати не было. — Купа? — Бросив сумки, он обежал каждый уголок в квартире. Ваня словно исчез.