***
Полицейский участок. — Анастасия Константиновна, кем вы приходитесь Быкову Андрею Евгеньевичу? «Если бы я знала» — подумала Настя. — Это врач нашей больницы. — Тяжело выдохнув, произнесла она. — Видите ли, ситуация весьма странная, — поясняет начальник полиции, крутя в руках карандаш. — Этот человек заявился сюда ранним утром, и велел чтобы его посадили в тюрьму. И, пока он не ударил полицейского, не успокоился. — О боже!.. — Прикрыв ладонью рот от ужаса, Настя не верила в услышанное. — Потом он начал бубнить что-то о вине и стоял на коленях, молился и просил кукурузу. Чтобы покаяться… — Понимаете, он получил недавно тяжелую травму: сотрясение мозга и… — Нет-нет, наш штатный психолог уверяет, что его разум здоров… — Но… Не понимаю. Как можно в подобных условиях определить его состояние? — 0 да, вы правы. Возможно ему требуется лечение, поэтому мы и вызвали вас. В телефоне, который мы изъяли у него, вы значились второй в списке после ку… — Я могу его забрать? — Да, конечно.***
Купитман вошел в дом; и почему Быкову так нравится его называть «Штаб-квартира»? В доме было прохладно; вернувшись с охапкой дров он растопил камин. Запах горящего дерево щипал ноздри, языки пламени жадно лизали поленья желая коснуться пальцев его руки. Одернув руку, Купитман вспомнил, что не проверял телефон: 15 сообщений. Пора возвращаться в город; охотничий домик, с грустью смотрел вслед уезжающему автомобилю, сверкая от блик солнца стеклами окон. Дождя сегодня не ожидалось.***
Уже в машине, Настя решила заговорить первой: — Андрюша, как ты себя чувствуешь? Быков сидел на заднем сиденье, и злобно смотрел в отражение зеркала заднего вида, в глаза, наполненные тревогой… — Со мной все нормально! Просто хотел поиздеваться над этой курчавой курвой. — Буркнул Быков. А еще потому что, просто хотел… Безумно хотел его. Эта жажда власти так засела в нем, что он сделал ЭТО. Как он мог? Да он хуже бандюг, которых привозят к ним в приемное отделение… — Купитману негде жить, ты же знаешь. Потерпи немного. К тому же я чувствую вину из-за проделок сына. «Знала бы ты, что я чувствую в данный момент!» — Подумал Быков, продолжая нервно грызть ногти. Любовь — это боль. Боль от того, что ты причиняешь её прекрасно осознавая это. А еще ужасней то, что тебе хочется еще, и гораздо больше. Больно от вранья. Враль и насильник. Они должны были его посадить, распять… - …Он нам не мешает. Комната Глеба все равно сейчас пустует. — Продолжала Настя, перестраиваясь на другой ряд. — Ну да… взорвал свою берлогу, а что с той которую выделило ему гос… — Перестань! Не будь эгоистом! «Эгоистом. Я эгоист. Я так дорожил и боялся его потерять… и что потом? Захотел его оберегать, а потом просто… дальше получить за свою заботу секс… Я такой же как Настя. Это ужасно…» — О чем ты думаешь? — О том, что не понимаю, почему ты всегда проявляешь свою заботу словно курица-наседка? — Потому что люблю тебя. Делая тебе приятно, мне самой становится хорошо. — Мерзость какая. Вот от твоих соплей вырос сын-нахлебник. — Позвони лучше Купитману. — Кисегач решила переменить тему разговора, чтобы не поругаться с ним. — Зачем? Он и так трется через стену в твоей квартире. — Вы опять что-то не поделили? Раньше год не общались… и сейчас. А тебя это очень угнетает. Друзья не должны… « Не должны трахаться. Не поделили? Да, не поделили постель, нежность и ласку, потому что… Этот мир сложен, ужасен, даже хуже его компьютерной игры. Где можно ввести код и получить желаемое мгновенно. В реальности желания имеют последствия. Я вторгся в него, чуть не убил… Я убийца… насильник… монстр… тиран… деспот… О, господи, прости меня!..»***
Купитман отпер дверь. В квартире Кисегач было пусто, видимо они еще не вернулись. И зачем он согласился? Безысходность? Уставший, и грязный с дороги, он бросил сумку и направился в ванную. Грязный… Вода наполняла ванную, и скоро бы потекла за борт, но Купитман вовремя повернул кран и полностью погрузившись, закрыл глаза. С шумом открылась входная дверь, и Быков с порога что-то громко возражал Насте. Купитман широко раскрыл глаза. Нужно было заканчивать процесс релаксации… Бесцеремонно ворвавшись, Быков подошел к раковине, включил воду и стал намыливать руки словно какой-то хирург намеренно не замечая Купитмана. — Андрей, помоги мне на кухне. Сегодня придет Глеб… — Иду! — прокричал Быков, и так же не обращая внимания на Купитмана, вытер руки и выбросил полотенце на пол. Этот жест с полотенцем, заставил Купитмана содрогнуться… Вода в ванной уже остыла и ему стало холодно.***
Настя суетилась на кухне; Быков ушел в их спальню. Купитман осторожно постучал по холодильнику, давая знать о своем присутствии. Настя быстро бросила взгляд на него: — Милый халатик. — Спасибо… — Как самочувствие? Как отец? — Только шишка, как ты знаешь… А с отцом, ну ты знаешь… — Не расстраивайся. Я тоже до сих пор не могу наладить контакт с Быковым. Купитман проигнорировал эту фразу. — Мне так жаль, видимо я плохая мать… — Настя, не думай об этом. Все… нормально. — Твои испорченные вещи. Я куплю… — Не надо… давай я тебе помогу, правда я не такой кулинар как Быков. — Он и бутерброд не в состоянии сделать! — Ты плохо его знаешь… Вечер подкрался незаметно. Быков не вышел из комнаты, предпочитая поглощать еду за компьютером, осыпая врагов своими фразочками. Настя пила вино. — Ты стал хорошо работать, ты и раньше хорошо работал, но твоя тяга к коньяку… — Я бросил. — Правда? Хотя я сомневалась, когда ты отпрашивался… — Видимо Глеб остался у своей девушки… — сменив тему, Купитман глянул на часы. — У которой именно?.. — Настя грустно посмотрела на стол, заставленный угощениями. — Угощайся. Ты ничего не съел. И… прости за сына. — И ты меня. — О чем ты? — удивилась она. — Дома ты такая… какой я тебя не знал. Порой мы мало знаем о людях, которые нас окружают. Спокойной ночи! Купитман не сомкнул глаз; закутавшись с головой, он невольно слышал, как сношаются два тела, бегут в туалет и засыпают… Храп Быкова отчетливо раздавался отовсюду.