Один.

Смотрю на тетрадку оранжевого цвета. Твою тетрадку. В которой ты писал. Стихи, песни, рассказы. Я до сих пор их перечитываю, хотя большинство знаю наизусть. Родной почерк — неряшливый и порой буквы заходят мимо клеток. Ты писал, как курица лапой. Но я приноровился различать твой почерк. Ручки разных цветов. Я помню, как у тебя кончилась синяя, и ты начал писать черной. Потом кончилась черная, и ты стал писать красной. Но когда ты начал писать зеленой, я купил-таки тебе набор синих ручек. Ты снова мог писать нормально. Эй, добе, почему ты умер? Разве я давал повод? Я был заботливым, никому не позволял обижать тебя. Немного ревновал, согласен, но ведь ты тоже был ревнивый. Наруто. Твой голос застрял в ушах, звучал в больном мозгу, не давал вырваться. "— Саске-теме, ну улыбнись!.." "— Саске-теме, посмотри на меня!" "— Саске, ты красивый." "— Саске, мне щекотно!" "— Саске, хочу..." "— Саске, больно... Нет, только не прекращай..." "— Саске-теме, я люблю тебя." "— Я подарил тебе свою душу, помни." Я подарил тебе всю целиком... "— Саске-теме, смотри, что я тебе написал!" "— Саске, спеть тебе? Подыграешь?" "— Саске-теме." "— Саске." "— Саске, не плачь." "— Нет, стой, не уходи! Не бросай!" "— Что ты, я не резал ничего! Это... кошка бросилась. Как так ровно? А я знаю, Саске-теме?" "— Мы всегда будем вместе?" Да... Наруто... "— Не кури." "— Пить вредно, Саске!" "— Люблю." "— Не отдам." "— Не оставлю." Наруто! "— Не ревнуй. Я твой." "— Саске-теме, давай есть!" "— Я тут обед приготовил... нет, можешь не есть..." Я засмеялся. Тогда ты приготовил омлет. Сам! Ну и что, что пересолил, и он пригорел. Ты сам приготовил! Я ел и улыбался тебе. "— Нравится? Я старался." "— Смотри! Я сделал на плече татуировку. Видишь, тут написано — Саске-теме..." Я отругал тебя тогда. Что за болван? "— Ну, чего ты ругаешься, я же от всего сердца!" "— Саске-темеееееееееееее!!!" "— Саске!!!" "— Любимый..." "— Саске..." "— Саске?" "— Саске. Мой Саске." "— Улыбнись, я снимаю!" "— Мило так улыбаешься..." Фразы, произносимые родным голосом, так и крутились в голове. Потолок болезненно белел перед глазами, а пальцы сжимали тетрадь. Столько всего в ней было... Моя фотография на обложке, мое имя под обложкой, на корешке тетради... Небрежные буквы гласили о том, что "Саске и Наруто вместе навсегда". Врал, ты врал! Зачем, усаратонкачи... Слезы. Учиха плачет из-за тебя, гордись Узумаки! не из-за бывших, не из-за близких, а из-за тебя, хренов ублюдок! Какого черта, какого черта ты ушел и не забрал меня с собой?! Наруто... Я ненавижу, слышишь, ненавижу твое имя, ты, сволочь! Забери меня! Я хочу к тебе! Наруто, ответь, хоть что-нибудь! Пожалуйста... Дождь. Как слезы, которые текут из глаз. Наруто... Больно, Наруто... Как бы я хотел вернуть тебя, как бы хотел не уходить, когда ты всерьез — господи, добе, ты сказал это всерьез! — сказал, что если уйду, убьешь себя. Наруто, но зачем? Придурок! Мразь... Ненавижу тебя. Люблю. Наруто. "Саске-теме... живи..." Пальцы стискивают слова, написанные на последней странице тетради, пахнущей родным, любимым. Наруто... Живу. Не хочу. Отпусти.