О ссадинах и поцелуях

      Их зрительный контакт длится дольше положенного на добрых пять минут. Эти тягучие минуты пульсировали в черепной коробке, наращивая темп и скорость. Кенни внимательно изучает рот Крэйга. Тонкие, потрескавшиеся губы, чей хозяин имел дурную привычку закусывать их до крови. Кайл кривит лицо, говоря, что раздирать собственные губы в кровь - это омерзительно и как-то по-мазохистский. По-Такерски. Эта мысль проноситься в его голове со скоростью света, когда Крэйг вновь закидывает ноги на стол в столовой. Твик что-то неразборчиво бубнит и оттаскивает свою тарелку от грязной обуви приятеля.        - Хули ты пялишься, Маккормик? - шатен говорит это без всякого намека на усмешку. Его нервирует то, что блондин пытается прожечь в нем дыру с кратер одним только своим взглядом. - Пидорством от Баттерса заразился, не так ли?        Маккормик вздыхает и отталкивается от стола, чтобы встать с места.       Ты будешь королём, и я буду твоим шутом. Ты будешь сидеть рядом со мной, когда мир будет падать вниз.       Он бы хотел сказать эту простую фразу с заезженным смыслом, Крэйгу, но тот не поймет. Такер не понимает слов, он понимает физическую силу. Он может понять синяк на локте, ссадины на коленках и покрытое шрамами тело. Он может понять все это, но тихое признание из-за ворота парки он не поймет. И не потому что невозможно ничего разобрать, а потому что Крэйг не создан для слов. Он создан для драк в столовке и банального, как снег зимой, траха в сломанной кабинке туалета. Не для любви. Не для нежных чувств Кенни.        - Сказал, Крэйг-Ой-ничего-такого-что-я-ебу-в-рот-Твика-Такер. - острота слетает с его языка быстрее, чем Маккормик смог осознать сказанное.        - Ты ебанный пиздабол. - говорит Крэйг со своим несменным пофигизмом. Только уголок чутка дергается, но Кенни считает это своей победой. Маленькой и ничтожной, но все же победой.        - Я твою сестру так раком загнал, что она поперхнулась моим членом. - Стен одергивает рукав парки блондина, чтобы он заткнулся. Ему не хотелось, чтобы Кенни влазил в передрягу с "теми ребятами", но юношу было уже не остановить. - Она стонала, как последняя сука. Пришлось ей рот зажимать, а то больно кричащая она у тебя. Но учитывая, что у тебя с рода не было подружки, то у тебя не раз уши от этого закладывало, еблан?        Кенни хочет задеть голубоглазого за живое, чтобы он почувствовал тоже самое, что чувствует на протяжения месяца Маккормик. Он хочет, чтобы Крэйг наконец-то научился слышать. Он хочет вынуть затычки из его ушей и прокричать со всей силы то, что творится у него на душе. Ведь это так по-Такерски, забить на всех вокруг.        Крэйг срывается с места и валит парня на грязный пол. Его глаза все такие же холодные и в них нет ничего. Совсем. Не искр злости, не намеков на азарт и нет той самой диковиной ухмылки. Он бил его кулаком по скуле, потому что так надо. Не хочет, чтобы его считали слабаком. Не будь бы здесь ребят, он бы просто прошел мимо. Это же ебучий Такер, который на хую вертел чувства блондина.        Толстовка сползает с плеча парня, обнажая ямку между шеей и плечом. Блондин глубоко вдыхает, но осознает, что не в силах отвести взгляд от этой части тела своего заклятого врага. Он быстро поднимает голову и проводит языком по ней, а после того, как осознал случившееся, бьет его головой в челюсть. Крэйг в тот момент открыл рот и неудачно прикусил язык. По его подбородку начала скатываться тонким ручейком кровь, но Такеру была насрать на это.       Маккормик молит, чтобы Крэйг не заметил этой слабости.       Но парень заметил.       Еще как заметил.

***

       Крэйг кажется ему серым. Дым в маленькой комнатушки Такера заполоняет все вокруг.        Крэйг счастлив только тогда, когда он под кайфом. Его зрачки расширены, а дурацкая улыбка медленно растекается по губам. Такер говорит, что его мать улыбается только когда смотрит своё любимое шоу. Брюнет слишком много говорит, что совершено ему не свойственно. Кенни слушает его завороженно, проводя пальцами по избитому телу парня. Ни одного живого места на матовой коже, но почему-то Маккормик считает это произведением искусства. Лучше Мона Лизы и гораздо приятнее Черного Квадрата Малевича.        Крэйг глотает свои синие таблетки и блаженно улыбается. Он мурлыкает, как кошка, извиваясь на помятой простыне. Джинсы парня валяются где-то в темном углу, но Маккормику плевать. Он не собирается выпускать парня из своих объятий хотя бы до вечера. Дом Такера пуст, так что никто не помешает им глотать таблетки и пристально изучать тела друг друга в этом манящем полумраке.        Крэйг синий. В его глазах лед, который никто не сможет поломать. Это невозможно, как деление на ноль или как не свалить с физры, если она последняя. Но если немного поскрести, то Крэйг становится серым. Его мечты, жизнь и личные интересы. Все серо, как грязный снег под ногами. В его волосах засел серый дым. В его комнате серые стены. В его жизни серые люди. Такер сер и не хочет слушать никого.        - Ты самый большой долбаеб, которого я когда-либо встречал. - Крэйг простанывает эту фразу в плечо парня, покусывая нежную кожу на ключице. Такер собственник и он любит оставлять свое клеймо на теле одноклассника.        - Самый большой и любимый? - тихонько хихикает Маккормик, хотя ему не смешно. Брюнет молчит, поглаживая своими шершавыми пальцами бедра парня. Кенни остался бы тут навсегда, если бы Крэйг наконец расставил все точки над этой злополучной буквой "и". Почему он такой мудак? Почему он не отпускает его из этого злополучного круга похоти, где каждый день похож на предыдущий? Крэйг разрывает его сердце, как свою добычу сокол.        Ему хочется крикнуть "ДО СВИДАНИЯ" и драматически хлопнуть дверью, но увы это не по правилам. Это не английский сериал, где все легко и предсказуемо. Это Южный парк. Блондин накрывает себя свинцовым одеялом, чтобы скрыть синяки, которые ставит ему Такер. Брюнет увядает в своей синеве, смотря на мир, сквозь черно-белую призму.        Кенни рисует в своей голове яркий закат над Южным Парком и холодный блеск синих глаз. Маккормик надеяться, что когда-нибудь лед разобьется в его радужке и брюнет услышит, что именно кричит ему блондин в течение этих ебанных двух лет.