Пустой дом

Соколовский смотрел куда-то в сторону. Будто Прекрашев прямо сейчас встанет на задние лапки и лицо ему оближет. Это было неприятно. Это чувство, что сохранялось до самого конца их встречи. В действительности, этому делу случая нельзя даже нормальное название дать. Так – посидели в макдональдсе и разошлись. Руслан даже шапку не снимал. Костя прекрасно понимал, на что шел. Они же с самого начала их романа на два города договорились. Никаких вбросов. Приезжаем-трахаемся-уезжаем. Славно. Взрослые же люди. Прекрасный и понимающий Костя. Как-то ему сказали, что его красота порочна. Богемная и заставляющая терять голову как мужчин, так и женщин. Самому Прекрашеву хотелось, чтобы это касалось только одного человека. В белом, мигающем окне сообщений вконтакте были выделены синим несколько. Сообщения никак не хотели доходить до адресата, и Прекрашев вздохнул, выключив монитор. Чертов Соколовский. Сраный Ебург, со сраными переулками и сраными мостами. В Тюмени он задыхался, а здесь к астме добавлялась еще и надежда. Большая и светлая. Что когда-нибудь… Когда-нибудь. Сам же Руслан всего этого не знал. Не только потому, что был ебланом в таких вещах, ведь можно было присмотреться. Все лежало на поверхности, а Соколовский вроде не глупый мальчик. Просто как раз-таки присматриваться он не хотел. Это было, как он отметил бы - «непрактично», «неудобно». Прекрашев щелкнул зажигалкой. Неудобно, значит… Костю предупреждали. Что в таких отношениях именно он станет тем, кто потом будет собирать свои внутренности с грязного, немытого пола. Костя никогда никого не слушал. Капризное, взбалмошное, надменное очарование бога. Он смеялся в лицо и говорил, что это «не про него история» и показывал кому-то в небе фак. Теперь показывать и смеяться было некому.