Пустой дом

В жизни человека-локомотива Денис Морозов было много событий. Гуща, переплетенная ночными дорогами Тюмени. Группа, клуб, вписки, дым сигарет, легкие почти прокурил, мама звонила, просила перезвонить, гиг затащили, завтра на репу. Он ведет за собой вереницу и прет, пока случайно оказавшийся на его дороге человек не решает сойти с пути. Про таких как он говорят за глаза, с едва скрываемой завистью и желчью. Потому что Денис не просто на коне, ему удается оседлать жизнь. Намотав ее волосы на кулак и имея поглубже. Когда ты красив и тебе нет двадцати - весь мир лежит шлюхой у твоих ног. Но Сеня... Сеня. Мальчик с серыми, как небо над Тюменью глазами. Он преодолел атмосферу, земное притяжение, озоновый слой и разъебал к хуям локомотив. Сеня, Сенечка. Спички промокли, и Морозов закуривает от зажигалки. Сказки для взрослых кончились. Корабли вошли в личное пространство – не было никакого предупреждения. А уж совершенно точно – шансов подписать мирный договор, или какой-нибудь там пакт. У его одержимости лицо ангела. Ангела, который спускается с небес, чтобы отправить тебя в ад. Да, шанс спастись бегством был. Но это – давно. Сейчас уже не имело никакого значения. Потому что его проклятие уверенно шагает по солнечному сплетению Морозова с грацией примы балерины из Большого и не падает. А над головой проносятся неоновые вывески. И город прожигает его легкие – он бы не смог отказаться от этого сочетания, даже если захотел. Ангел проводит пальцами по лицу и заботливо просовывает в руки шприц, наполненный этой смесью и целует в лоб. Как велика вероятность конца. Он стоит рядом и выбивает воздух из легких. Он просто, блять, стоит рядом и… - Руки у тебя бабские, - недовольно ворчит Артем, когда Сеня вылетает в одном и том же месте третий раз. «Это самые красивые руки в ебаном мире» - думает Морозов. Сеня выгибается на кровати в полуночной тишине, когда комната без света кажется пространством без местоположения – за окном любой город, любой страны. Мерцание от фар переливается полосами и рассекает их тела. Он приоткрывает рот, закусывает губу. Денису кажется, что каждая из песен, написанная в три ночи на полу, в ванной, в уборной ночного клуба или дешевой кофейне должна быть про то, как Сеня обратной стороной изломанного запястья прикрывает лицо и сдерживает стоны. Морозов смотрит на постель, где от худого плеча остается отпечаток в виде крыла. Его накрывает и сносит холодной волной. И отчетливо осознает с каждым разом, что ему пиздец. Доигрался, мудила. Восход распускается ядовитыми лучами. Мафия засыпает и мирные жители вырезают ее – всех до одного.