Когда обида сильнее других чувств

Это началось около двух лет назад. Сложно сказать, что сейчас происходит в моей жизни, я сам порой пытаюсь это понять, но все попытки тщетны, и я живу дальше. Не буду говорить «существую», так как я взрослый мужчина и вполне понимаю, что моя ситуация небезысходна, однако выхода я еще не нашел. Да, все порой хорошо, мне чего-то мне не хватает. Ох, как же мне не хватает. Тебя… Знаешь ли ты? Все ты знаешь. Я уже давно бросил все попытки добиться твоего внимания или просто обнять тебя: ты так умело научился отбиваться от меня. Я даже не знаю, чувствуешь ли ты что-то сейчас? Осталось ли что-то, за что я могу зацепиться? Сложно даже думать об этом, все так внезапно началось и также внезапно оборвалось где-то вначале или середине. Но это не было концом. Это не конец, я уверен. Знаешь, я даже научился не смотреть в твою сторону. Я перестал смотреть наши фотографии, потому что нашел это слишком бабским что ли. Да и какой в этом смысл? Изо дня в день терзать себя воспоминаниями, когда в реальности ты отворачиваешь меня от себя и даешь хорошего пинка. Я понимаю, наверное, что обида — сильное чувство. Нельзя так просто взять и все забыть. Но и времени у меня нет — ты не дал мне его. Хотя, знаешь, нихуя я не понимаю. Какого хрена, Тарьей? Мы живем один раз, а ты обижаешься на такие глупости, которые ничего не стоят. Для меня не стоят! Неужели ради собственных принципов нужно так терзать меня. А себя? Себя ты не мучаешь? Неужели у тебя не возникает желания обнять меня? Нет, я не эгоист. Просто хочу понять, я пытаюсь. Неужели не возникает? Я же все помню, все твои шепоты о том, как ты счастлив. А помнишь, как ты признался мне, что у тебя до сих пор дрожат руки, когда ты обнимаешь меня или как томно ты выдыхаешь, когда, в объятиях, я случайно, прикусываю мочку твоего уха? Боже, Тарьей, и после этого ты хочешь сказать, что ты так легко отказался от всего этого? Да хотя бы от этого, об остальном… Остальном… Черт возьми, я готов сейчас сойти с ума. Я все помню, все твои изменения: каждый новый шаг или вздох. А все началось в 2014, да? Тогда ты решил поиграть со мной? Я помню, как после чертовой Олимпийской эстафеты, первый раз в жизни ты не сказал мне ни слова. Ни одного. Сухо обнял, хотя мне казалось, что так глубоко и тепло, однако нет. Что стало с тобой? Почему ты так резко изменил все? В тот день ты даже не пришел в наш номер, зато пришел кое-кто другой, но сейчас не об этом. Блять, если бы ты знал, что я сотворил за эти два года с собой, со своими принципами. Да и вообще, что продолжаю творить изо дня в день. Тарьей, ты изводишь меня. Я умираю? Смешно, однако. Я так радовался этим летом, что стал реже видеть тебя. Именно, радовался, потому что иначе нельзя. Я заебался стоять где-то рядом с тобой и не иметь возможности обнять и хотя бы хлопнуть тебя по заднице. Я был рад, что могу не смотреть в твою сторону, потому что там тебя просто не было. Какие могут быть тренировки, когда все твои мысли заняты им, а он еще и стоит рядом, а ты, как еблан, постоянно пытаешься краешком глаза заметить какое-то движение, и сам не знаешь, какое. А как давно я не видел твоих глаз? Блять, скажи мне. Как давно я сидел и разговаривал с тобой, смотря в твои глаза, а ты, как всегда, улыбался? Да черт возьми, возвращайся уже! Неужели в тебе ничего не происходит? Где ты научился так скрывать все? Да похер где, почему ты скрываешь это от меня? Я же помню, как ты шептал мне, в неком 2013, что не посмеешь молчать, если что-то будет не так, что не оставишь. Да хуй с ним с этим «бросишь», ты ведь даже не объяснил мне толком ничего, а обещал. Хотя я тебя понимаю. Я бы, наверное, тоже не смог ничего объяснить, я засмотрелся бы на тебя и хорошо поцеловал. Помнишь, как это хорошо? Насколько хорошо? Лучшего у меня не было. Хотя… Черт возьми, Тарьей, я теперь просто не смогу просить тебя объясниться, я больше не имею права, ведь то, что вытворяю я, я не в силах оправдать, даже не буду пытаться.. Помнишь Сочи, да? Ох, как мне сложно говорить об этом. Тогда ко мне пришел Йоханнес. Да, тебе не показалось. Это был гром среди ясного неба. Ничто ничего не предвещало, если тебе интересно. Я был сломлен досадным проигрышем эстафеты, он пытался успокоить меня. И, знаешь, я и не осознал, а он оказался между моих ног. Я хотел отослать его, я пытался, честно, но он был сильнее. - Я могу лучше, Эмиль, позволь показать это? — этот преданный взгляд по сей день властвует надо мной… -Что? Нет, встань, ох… — парень начал умело целовать нутро прямо сквозь спортивные тканевые штаны. — Тебе же нравится? Хочешь, я буду больше стараться? Я могу больше… Ты достоин большего, — он шептал это, смотря в мои глаза в полумраке, но как они блестели, — он не умеет так, как я. И все как во мраке. Откуда чертов рыжий все знал уже тогда? Мы, конечно, не мастера конспировки, но откуда? Хотя какое это имеет значение, когда он умеет делать так, что я схожу с ума, когда он это делает? И так умело, правда... Глубоко... Блять. Знаешь, я так стонал тогда, черт возьми, как последняя шлюха, но он правда делает это хорошо. Безумно хорошо. После этого мы поговорили лишь через несколько недель, угадай когда, Тарьей? Да, в тот день, когда ты сказал, что не можешь так больше. Не можешь, когда она рядом со мной, когда я не скрываю это не от кого. Но боже, Тарьей, ты же знал, что иначе никак? Однако тебя это не волновало, чего ты хотел добиться? И какой смысл ты скрыл во всем этом? Я ведь и до сих пор не знаю. А его это не волнует, веришь? Он сам сказал мне это тогда. - Но мы не можем, ты пойми меня правильно. - Я не требую, просто позволь поцеловать тебя. - Но... - Только поцелуй, Эмиль. И, блять, какой же это был поцелуй. Как он это делает? Какие курсы он заканчивал? И если закончил, то явно с отличием. С большим отличием. Настолько влажно, глубоко, с порывами трахнуть мою глотку языком, боже, ведь у меня даже встал от этого. Не знаю, зачем говорю тебе это. Но мои губы до боли неприлично распухали. Я схватил его за задницу и притянул к себе, чувствуя сильную пульсацию, и не только у себя в штанах. Как же он умеет. Глубоко... А я все равно люблю тебя, веришь? Думаю, нет. Ты уже и не помнишь, наверное, какого это - верить мне. А он верит. Понимаешь? Я ведь никогда не полюблю его, никогда не скажу ему того, чего он желает. А самое смешное знаешь? Он это все понимает. - Я не могу ничего требовать от тебя. Просто позволь мне быть рядом, когда ты этого хочешь. Быть твоим. Тебе же нравится это? - и смачный поцелуй в шею, куда-то под кадык, а мои ноги уже подкашиваются. Я не знаю, что чувствую к нему. Наверное, это благодарность. Я ведь больше ничего не могу ему дать. Да и мне плевать, если честно. Он просто хочет быть рядом со мной, на фотографиях, на гонках, на тренировках. И я не в праве запретить ему этого. Но со мной он будет только несчастлив, когда станет чуть старше и в нем-таки проснется желание быть любимым. И я не смею его держать, даже сейчас не смею. И не смею оттолкнуть, ты понимаешь? Тарьей, блять, ты понимаешь, куда я попал? Я попал в темную бездну. И, может, ты-таки достанешь меня из нее? Думаю, после всего этого, - нет. Ты ведь даже ничего не заметил, да? Как твой бывший у тебя за спиной трахает твоего брата? Какой же я ублюдок. Но, все-таки, он делает это безумно хорошо. И как же мне это нравится.

***

Мои руки обнимают твою талию, ты целуешь меня в губы, поглаживая мое нутро. Мы сливаемся в этой химии. Ты снимаешь с меня футболку, я поддаюсь тебе, ведь это то, чего хотел я долгие два года. Я жадно целую тебя в губы, посасываю нижнюю, как ты любишь, хватаю тебя за задницу и притягиваю к себе. Ты так томно дышишь, что, не выдержав, я тихо простанываю твое имя, от чего ты улыбаешься, и я вижу твою шикарную улыбку. - Как же я скучал по тебе, - ты шепчешь мне на ухо, я горько улыбаюсь, - теперь я никогда не брошу тебя, - хочется убиться, ведь на твою почту уже дошло мое вчерашнее письмо. Прости...