Новая жизнь

       Летели мы уже почти восемь часов. крылья ныли, но виду я не подавал, терпел как мог. Хотя по полету было все видно — я не мог лететь тупо по прямой, меня кидало из стороны в сторону. То с левого бока Бии, то с правого, с отрывом от неё в метр. А ей? Она просто летела, ничего не замечая: ни усталости, ни сильного ветра, ничего. Вот она — закалка! Мне бы такую. Полет шел ближе к земле, на высоте 30 метров. Я предлагал подняться выше, чтобы нас поймал попутный ветер и мы не махали крыльями попусту, но Бия отказалась с ухмылкой:        — Хочешь превратиться в фарш или быть размазан по самолету? Прошу.        Позже я выяснил, что мы летим под воздушным коридором самолетов, летящих в столицу страны, а проститься с жизнью я еще не готов, а тем более стать причиной смерти пассажиров на борту желания не возникало.        Что касается Бии: она весь полет почти молчала. Иногда, объясняла, почему она сменила немного курс и как ориентироваться по солнцу. Лично для меня, надежный ориентир, это компас. Простой как говно мамонта, но досада — его нет. Значит, придется слушать её. Спустя некоторое время меня достала эта тишина:        — Бия! Я ничего не имею против того, что ты ведешь меня к ареалу обитания, за это спасибо, но тишину, я на дух не переношу, давай поболтаем…        — О чем?        — Не знаю, о чем-нибудь полезном…        — Я тебе тысячу фактов могу сказать…       — О чем ты думаешь, а не о том, что знаешь… Мне тоже немало известно, и доказывает этот факт, хотя бы то, что я с тобой говорю на чистом английском, и даже это не предел, ведь и на португальском не хуже могу вести диалог.        — A verdade é essa? (Правда что-ли?), — посмотрела она на меня с ухмылкой.        — Sim (да).        — E o que você sabe? (И что ты знаешь?)        — E o que eu vou morrer de cansaço no ar! (Что сейчас тут подохну от усталости прямо в воздухе!)        Бия кинула на меня ошарашенный взгляд и резко начала снижаться. Я за ней следом. Мы сели в самую чащу джунглей, на верхнюю ветку дерева, вблизи с глубоким дуплом. Как только коснулся лапами дерева, я упал на спину не двигаясь. На меня посмотрела Бия сверху со словами:        — Perdoe-me.        — Тебе нечего извиняться… Я еще не привык к таким продолжительным перелетам.        — По тебе не скажешь. Вроде подкачен и…        —Выносливости не хватает, как видишь.        — Я все хотела спросить тебя…        — Это важно?        — Не очень.        — Тогда, можно я потеряю сознание до утра?        — Как скажешь… — выдохнула она и я закрыл глаза.        Проснулся утром на рассвете, там же где и лег. Тело все еще ныло, но продолжать путь это не мешало. Нужно было выдвигаться, потому я подскочив на лапы, привел в порядок пару перьев на крыле и груди, после чего я заметил что моей спутницы нету.        — Бия? — крикнул я и получил в затылок чем-то.        Обернувшись, я заметил зависшую в воздухе попугаиху, держащую в обеих лапах по бразильскому ореху.        — Ты вроде говорил, что хотел начать изучать нашу жизнь. Самое время позавтракать и снова в дорогу, — Она протянула мне один орех и села на лапу, затем начала «важный урок», — Учись как надо открывать! — воскликнула та и кончиком клюва пробила орех, и словно ножом, срезала его по кругу, после чего открыла.        — Здорово. Не больно клюву?        — Какие мы нежные… Нет, наш клюв, это как…        — Третья рука?        — И это тоже, но не про это. Как нож из стали — прочный. Сломать это еще умудриться надо! Просто пробей орех клювом, и тяни по прямой вниз, он сам поддаться и откроется.        Я прицелился и сделал так как велели. Получилось здорово, хотя часть плода я по не осторожности рассыпал.        — В первый раз сойдет. Доешь мой? Наелась… — протягивая половинку мне.        — Спасибо, — и принялся есть. Вкусно, но по фруктам скучать буду, это уж точно.        — Знаешь, я всё хочу сказать тебе… Спасибо!        — Ва вто? — спросил я с набитым ртом, выглядя как даун!        — За то, что сбежал…        Я проглотил и спросил:        — Не понял?        — Понимаешь, я всю жизнь, живу с родней и никогда одна не была на таком расстоянии от остальных и близких. Я чувствую себя свободной! Я могу решать, как лететь, какую высоту выбрать, что угодно! О таком я и не мечтала… — расправила она крылья и улыбаясь.        — Знаешь, а мы с тобой чем-то похожи?        — Цветом? — посмеялась она.        — Нет, не этим. Я всю жизнь жил в клетке. Душой был свободен, а движением практически ограничен. А ты? Движением свободна, но душой…        — В клетке… — закончила она поникнув.        — За то сейчас, — я подошел к ней и обнял крылом, а вторым прочертил грань на горизонте. Она посмотрела на меня во все свои красивые карие глаза, — мы телом и душой свободны! По крайней мере, ты уж точно.        — А ты?        — Я? — отойдя немного от Бии, крылом, погладил макушку, — Нет. Душа еще болит… Успокоится, когда мы будем в Амазонии.        — Что тебя тревожит?        — Страх, — ответил я честно.        — Боишься вернуться? Почему твой хозяин просто не заведет нового питомца?        — Синего ару, сейчас очень трудно достать по миру. Меня купили и показывали, как сувенир, словно я картина в музее, « — Я купил, а вы не можете, потому что птица редкая!», — подстроил голос под хозяина, после чего сменил тембр голоса на свой родной и продолжил. — Моей бывшей семье, нету дела до того, сколько, когда и где. У них есть деньги, у них есть власть. Вторая причина, которую я рассматриваю, это то, что никого другого кроме меня, они не хотят видеть. Я иногда думаю, что даже умерев, они из меня чучело сделают. За десять лет, видно, я оставил в их памяти след. Действительно: тихий, — остановившись я состроил кавычки на перьях, — «мало» ест, не так сильно гадит в квартире «мало» вся моя характеристика за десять лет.        Я замолк, снова погладив макушку крылом.        Бия, какое-то время задумалась, после чего, улыбнувшись, подошла ко мне в плотную, чмокнула в клюв и положив голову на мою грудь. Меня как будто током ударило. Первое время, я не мог собраться мыслями. В голове каша, а на уме только это… пусть прошла и секунда, даже это мгновение заставило меня задуматься неужели я неравнодушен ей? Это был серьезный признак симпатии. Впрочем от мыслей меня вырвали, она обняла меня крыльями и сказала:        — Тогда ты правило делаешь, что летишь «домой», в Амазонку.        — Бия, я…        — У тебя сердце зачастило… Все нормально?        — Д-да вроде… Прости, что я тут изливаю душу. Столько накопилось, и некому сказать.        — Правильно делаешь… Все таки, не все русские такие суровые, как показывают по телевизору и пишут в книгах. Есть и исключения.        — Я не родился в России. Меня привезли туда… Юным.        — А где ты родился?        — Не помню… Маленький был, — после чего закрыл глаза и сосредоточился воспоминаниях прошлого, — Вижу… Много зеленой растительности, речку. Слышу, убаюкивающий голос, где-то сбоку и тьма…        — Есть шанс, начать все сначала, — Бия подняла голову и посмотрела на меня, — Ян! Тебе у нас понравиться! Ты полюбишь нашу стаю как семью. Мой дед тебе понравиться… Суровый, но добрый и с юмором. Вы быстро найдете общий язык. Он защитит, — поправила себя, — мы защитим!        — Надеюсь ты права. Полетели, а то так месяц лететь будем до Амазонки.        Она отошла от меня, и с улыбкой взлетела в воздух. Я за ней следом. Всю дорогу, до столицы, мы только и делали, что болтали.