Когда я говорил, что ты мне нравишься, я был серьёзен

Руслан раздражённо постукивал пальцами по столу, разглядывая сидящего напротив Стаса. Давыдов улыбался во весь рот, шутил, пил, снова шутил и снова улыбался. Руслан же просто пил, стараясь не смотреть на увивающихся вокруг Стаса девушек. Чёртовы девки могут прижиматься к блондину, строить глазки, как бы невзначай касаться его кончиками наманикюренных пальчиков. А Руслан, весь такой замечательный и интересный Руслан имеет право только на дружеское рукопожатие. Несправедливо. Усачев тряхнул потяжелевшей головой, встал со своего места, слегка покачнувшись — сказывалось большое количество выпитого — направился в туалет. Больше всего ему хотелось, чтобы на этой дурацкой вечеринке не оказалось фотографов, и его нынешняя кислая рожа не висела бы завтра в интернете. Зайдя в отделанное синим кафелем помещение, Руслан наконец остался один. Он включил воду, тяжело опёрся руками о края раковины и задумался. Проклятый Стас никак не шёл из головы. Неясно, когда восхищение талантом латвийского квнщика переросло в нездоровое желание, а дружеские и творческие отношения стали иметь для Усачева особый смысл. Ясно было то, что всё это безнадёжно, нелепо и ни к чему хорошему не приведёт. Руслан в тысячный раз назвал себя мудаком, вздохнул и только собрался выключить воду, как почувствовал дружеский хлопок по плечу, вздрогнув от неожиданности. — Что, нажрался? — Стас с широкой улыбкой стоял позади Усачева, и Руслан, глядя на отражение в зеркале, представил, что Давыдов пришёл сюда не по естественной нужде, а чтобы в стороне от чужих, не в меру любопытных глаз неожиданно обнять сзади, прижавшись всем телом... Но нет. Он пришёл отлить. Он в меру пьян, весел, доволен жизнью. Он считает, что Руслан такой кислый, потому что перепил. Он вообще ничего не понимает и не хочет понимать, иначе давно начал бы замечать и лёгкий румянец на бледном лице Усачева, и возникающую в последнее время наедине неловкость, и странные взгляды. — Это ты нажираешься и тусишь с бабами, а я не знаю меры в вине и дамском обществе, — кажется, попытка отшутиться вышла малость грубоватой. Стас, видимо, решил так же. — Ты злой сегодня. — Я в порядке. — Хахаха, интеллигентные питерские мальчики не умеют пить, да? «Мальчики» — противно звучит, по-пидорски как-то. Впрочем, вполне заслуженно. — Да думай что хочешь, — Руслан вновь почувствовал раздражение. — Я не хочу что-то там думать, я хочу знать то, что есть на самом деле. Я сюда и пришёл потому, что за тебя беспокоюсь. Руслан горько усмехнулся. Не о том беспокоится. Дверь открылась, в неё вошло не особо трезвое тело. Продолжать щекотливую беседу при посторонних Усачеву не хотелось, и так про его ориентацию много слухов и шуточек ходит. Стас тоже молчал, но ожидание было написано у него на лице. Наверняка решил, что Руслан собирается ответить что-то честное и важное. Усачев же пытался найти хоть одну здравую идею среди сумбурных мыслей в голове, но безуспешно. Поэтому, когда дверь наконец закрыли с наружной стороны, он с напускным безразличием сказал: — Ну... ты мне нравишься. Никак не могу избавиться от мысли, что неплохо было бы с тобой потрахаться. — Ты придурок, Руслан. Я тебя серьёзно спрашивал. — А почему ты так уверен, что я шучу? Со смесью отчаяния и удовольствия Усачев наблюдал за переменой приятеля в лице. Мда, завтра надо будет придумать хорошее оправдание сегодняшней выходке, иначе конец дружбе, партнёрству, звонкам по скайпу и вообще всему. Поэтому то, что Давыдов резко толкнул шатена к стене и впился в губы поцелуем, стало для того большой неожиданностью. — Ты совсем уже, что ли, идиот? — возмутился Руслан, разорвав короткий поцелуй и пытаясь вырваться, — нас же увидят! Следующим движением Стас пихнул Усачева в кабинку, зашёл следом и закрыл дверь на защёлку. — Так лучше? Руслан не мог понять, издевается он или просто решил не думать головой. Заниматься чем-то подобным в туалете клуба — большую пошлость сложно вообразить. Но ощущение тепла чужого тела, прижимающегося вплотную, отодвигало эти мысли на второй план. В конце концов, Стас это начал, а Руслан... Руслан завтра что-нибудь придумает. Отбрасывая сомнения, Руслан потянулся за поцелуем. Губы Давыдова были мягкими, а во рту, кажется, ощущался привкус текилы — в первый раз Усачев этого не заметил. Всё происходящее одурманивало, чувство страха смешивалось с неудержимым желанием. Руслан прижимался к Стасу ещё сильнее, чувствуя, как его широкие сухие ладони забираются под рубашку на спине. Губы Стаса перешли на шею Руслана, покрывая её влажными следами от поцелуев. Усачев ощущал уже тесноту в брюках, но инстинктивно отдёрнулся, почувствовав, как беззастенчиво чужие руки облапывают его задницу. — Ну что ты себя ведёшь, как целка! — раздражённо выдохнул Стас, — сам же хотел. Или твоя идиотская шутка слишком далеко зашла? — Я не шутил, — Руслан нахмурился. Этот болван никак не хотел понимать, что Руслану не просто захотелось потрахаться, что дело именно в нём, в Стасе. — Зато ты рассуждаешь так, как будто лапать парней для тебя — обычное дело. Давыдов, кажется, о чём-то задумался. Усачев понял, что сейчас в не очень-то трезвом мозгу появятся рациональные мысли, и его друг, как нормальный парень, свалит обратно к этим чёртовым девкам, недоумевая, как ему только пришла идея зажимать другого парня в кабинке туалета. Если такое случится, Руслан себе эту упущенную возможность не простит. Преодолев последние остатки неуверенности и стеснительности, Усачев быстро и страстно коснулся губ блондина, оставил на шее несколько следов от поцелуев, еле удержавшись, чтоб не поставить засос, облизал кончиком языка ухо, слегка прикусив мочку. Проявлять инициативу было привычнее, чем отдаваться воле чужих рук. Стас в это время водил подушечками пальцев по груди и животу Руслана, расстегнув пуговицы на рубашке. Руслан потёрся промежностью о бедро Стаса, еле удержавшись от тихого стона. Нарастающее возбуждение подталкивало к более активным действиям. Усачев оторвался от губ Давыдова, на секунду задумался и, решившись наконец, медленно опустился на колени, слегка дрожащими руками расстёгивая ремень на джинсах Стаса. — Эй, ты всерьёз собрался это сделать? — Стас недоуменно взглянул вниз. Руслан молча, стараясь не смотреть вверх, достал ещё не совсем твёрдый член Стаса и слегка лизнул головку, потом медленно провёл языком по всей длине. В его голове совсем не вовремя мелькнула мысль о том, что хорошо бы не испачкать брюки об пол, находясь в таком положении. Стас, закусив губу, наблюдал за его неуверенными действиями. Член твердел с каждым движением, и вскоре Стас, не выдержав, резко поднял Руслана, развернул спиной к себе и, покрывая шею поцелуями, стал снимать с него брюки. Усачев еле сдерживал желание подрочить самому себе, чтобы снять болезненное возбуждение. — Ты девственник или нет? — горячее дыхание Стаса опалило ухо, ответом на вопрос стал только невнятный стон. Давыдов решил, что это сейчас не настолько важно, и проник тремя пальцами в рот Руслана, чувствуя, как его язык старательно облизывает их, как недавно облизывал член. Потом медленно, по очереди, ввёл их в задний проход, растягивая. Руслан в это время стоял, опираясь руками о стену кабинки, и сжимал зубы. Было не то что бы очень больно, но чертовски неприятно, и вообще как-то унизительно стоять со спущенными брюками, раздвинув бёдра и отставив задницу. Он даже на пару мгновений пожалел о том, что всё так далеко зашло, но Стас вытащил пальцы, послышался звук разрываемой упаковки презерватива и, смяв губы Руслана коротким влажным поцелуем, Давыдов медленно вошёл в него. — Чёрт, ты такой узкий! — выдохнул Стас, уткнувшись Руслану в шею и не двигаясь внутри, чтобы он привык. — Давай уже, — прошептал тот. Стас двинул бёдрами не спеша, стараясь не причинить боль, но сдерживаться было слишком сложно. Движения учащались, дыхание обоих становилось всё тяжелее. Руслан, балансируя между болью и странным мазохистским удовольствием, уже еле мог стоять на ногах, с трудом опираясь руками о стену, поэтому Стас резко дёрнул его за воротник рубашки, прижал к стене почти вплотную, одной рукой приобнял за грудь, кончиками пальцев поглаживая затвердевшие соски, а второй лаская член. Руслан, не сдержавшись, застонал, но Стас тут же закрыл ему рот ладонью, впившись зубами в бледную кожу шеи, чтобы самому не шуметь. Вскоре Руслан, не выдержав первым, излился в руку Стасу, до крови укусив один из закрывавших ему рот пальцев. Стас, двинувшись у него внутри ещё пару раз, кончил следом и вышел. Отдышавшись, Усачев смахнул тыльной стороной ладони капли пота со лба и, не гладя на Давыдова, сказал: — Ну вот зачем ты мне такой укус на шее оставил? — он потёр больное место. — Да ладно тебе. Скажешь, что девушка, — Стас вытер руку обрывком бумаги, который отправился в мусорную корзину, где уже лежал использованный презерватив. Потом быстро застегнул джинсы, пригладил рукой волосы и, хлопнув Руслана по плечу, вышел из кабинки. Усачев снова запер дверь на защёлку и прислонился к ней горячим лбом, механическими движениями застёгивая пуговицы на измятой рубашке. Что это было? Затянувшаяся шутка? Дружеский секс? Или его только что просто трахнули, как клубную шлюху? Руслан устало провёл рукой по лицу, отряхнул брюки на коленях и вышел, стараясь сохранять непринужденный вид. К счастью, в туалете больше никого не было, можно было спокойно умыться, и никто не видел, как долго Руслан, задумавшись, мял бумажную салфетку, невидящим взглядом уставившись в зеркало. Возвращаться к компании Усачев не стал, он чувствовал себя слишком трезвым и слишком грязным — во всех смыслах. Поэтому, надевая на ходу пальто, Руслан думал только о том, как бы поскорее добраться до дома, и одинокая фигура у входа несколько его удивила. Сырой питерский ветер трепал светлые волосы парня, обернувшегося на шаги Руслана. — К тебе поедем или ко мне, в гостиницу? — Стас старался говорить непринужденно, но в голосе проскальзывало явное волнение. — Ко мне удобнее. Надо поймать такси, — это всё, что вырвалось у Руслана вместо кучи важных для него вопросов. Но спрашивать о чувствах, о причинах, об отношениях, словно чувствительная пятнадцатилетняя девочка, сейчас просто нелепо. — Когда я говорил, что ты мне нравишься, я был серьёзен, — наконец произнёс он. Стас улыбнулся и, быстро оглянувшись по сторонам, мягко поцеловал Руслана. Тот только вздохнул и пробормотал что-то вроде «беспечный придурок».