По пути

– Я предупреждаю тебя! О, как страшно. Впрочем, я совру, если скажу, что совсем не волновалась. Я увидела мага издали, еще в тот момент, как начала спускаться вниз, к той разрушенной башне. Его бледное тело было прикрыто обычным черным одеянием, балахоном, который носили все местные колдуны. С такого расстояния я не могла разглядеть его лица, и узнать возраст точно мне не удавалось. Наверное, около тридцати. – Прошу вас! У меня даже нет оружия, – закричала я в ответ. Между мной и волшебником было около десяти шагов. Не моих – коротких и аккуратных, а его: властных, широких. Мужчина стоял, вытянув перед собой стеклянный кинжал, стоял и смотрел на меня, прикидывая что-то в уме. На костре рядом с ним жарился кусок оленины, посыпанный крупной солью, пропитанный чесноком. Слюна копилась в моем рту, пока мясо покрывалось румяной корочкой. Наконец маг наклонился, убирая кинжал в задний карман. Теперь я видела, что голова у него бритая, но густая рыжая борода компенсирует недостаток волос. В полумраке мне показалось, что колдун улыбнулся. Краешком тонких губ, самым краешком. А я только и смогла, что шагнуть вперед, осторожно сцепив руки перед собой. – Я даже не знаю, как долго брожу здесь, в темноте, – сказала я тихо. – Я увидела огонь, и… Они держали меня в лагере, там, за горой. Кажется, голос у меня был слишком жалобным, ведь колдун скривился. Некромант. На его черной тунике виднелся белый череп, и он скалился мне в темноте. Скалился или улыбался? Волшебники его «профессии» не отличаются нежностью души, они вырывают сердца еще живым людям, чтобы потом использовать их в своих мерзких обрядах. Уж мне ли не знать? Скольких я видела… – Ха, неудивительно, – ответил он мне. – Ты, небось, бродила тут одна, вот и нарвалась на изгоев, верно? Их тут полно. Я прикончил парочку, пока добирался. И мне пришлось потупить взор. Виновато так, неловко. Маг тут же выпрямился. Ему явно нравилось быть правым, нравилось, что он так легко «раскусил» меня, сделав виновную из жертвы. О, типичная мужская черта. Большинству из них всегда кажется, что в женских несчастьях виноваты только женщины. Ушел муж – ты виновна, вам не на что жить – это из-за тебя. И если на хрупкую девушку напала ватага разбойников в лесу, тут только ее вина, верно? – И чего ты от меня хочешь? – спросил он, гадко ухмыльнувшись. А я снова промолчала, переведя взгляд к оленине на костре. Мужчина проследил за мной, и смотрел он пристально, словно проводил допрос в комнате пыток. Он сократил расстояние между нами, сделав шаг. Как я и думала – неосторожный широкий шаг охотника. – Откуда ты? – спросил он уже громче. – Я живу у шахт. Рядом с Маркартом, – ответила я, пытаясь справиться с дрожью в голосе. – Одна? – спросил он лукаво. Ветер тронул меня за юбку, и я нервно дернулась, когда та коснулась моей ноги. Наверное, в эту секунду я и поняла, что снова попалась в ловушку, потому что маг тоже дернулся. Нет, он не испугался, что я ударю его, наброшусь с кулаками… Наоборот. Боялся, что убегу. Что несчастная козочка, что сама пришла в лапы к саблезубу, вдруг убежит, вильнув хвостом. Не знаю, понял ли он, что я заметила его реакцию. Да только колдун ничего не сказал, снова выпрямился и ждал ответа. – Нет. С сестрой, – сказала я тише. – Она там совсем одна. Прошу вас, вы не могли… Не могли бы… Я закусила губу. Как же мне не нравилось ныть, как не нравилось строить из себя беззащитную овечку, лишь бы в равнодушном мужчине взыграла жалость. Но ему, кажется, нравился мой хрипловатый голос, потому что улыбка то и дело вспыхивала на отнюдь не безобразном лице некроманта. – Что? – спросил он грубо. – Отвести тебя домой и поскорее? Какой смышленый. Мои пальцы сами вцепились в длинный, измазанный грязью подол платья. Оно порвалось в нескольких местах, и одна особенно большая дырка оголяла кусок моей ляжки. Смуглая кожа блестела в скудном свете костра, и пару раз я поймала взгляд мужчины именно там, именно в том месте… Мне пришлось закусить губу, чтобы скрыть волнение. – Я еду в другую сторону, – бросил он, сложив руки на груди. – Нам с тобою не по пути, придется выбраться самой, милочка. Он тут же развернулся ко мне спиной, ставя точку в этом разговоре, и пошел ближе к костру. На покрытой мхом земле валялся потрепанный спальник, а рядом с ним лежала старая наплечная сумка. На ней виделось кровавое пятнышко. Он украл ее у кого-то, я догадалась, разглядев получше. – Прошу вас, – проскулила я снова. – И что мне за это будет? Глаза у него были темными. По крайней мере, в этом свете они казались мне темными. Мужчина плюхнулся на спальник, уставился на меня, ожидая. А я опять отвела взгляд, смутившись. Во мне не было и капли сомнений. Я знала, какую цену придется заплатить за спасение от моих пленителей. – Чего вы хотите? – пролепетала я, чувствуя, что совсем скоро заплачу. – За помощь… – Иди сюда, – ответил он тише. Свет играл с его бородой, и она превращалась в пламя, к которому мне пришлось подлететь. Я подошла к нему, и некромант жестом велел мне сесть рядом. Пришлось опуститься, пришлось склониться так, чтобы он видел широкий вырез моего изорванного одеяния, чтобы он чувствовал жар, исходящий от молодого тела. Да, ему было около тридцати. Красивые скулы, впалые щеки с бледными тенями на них, густые неровные брови, а на правой – глубокий шрам, полученный не так давно. – Сними это, – сказал он жестко, указав на мое платье. – Но, господин, я прошу вас… – Ты не хочешь домой? Его голос пугал меня сильнее, чем гул леса, окружившего нас. Я послушалась. Пальцы путались в тесьме, шнурки не желали развязываться. Темно-зеленое платье не хотело соскальзывать вниз, к земле, не хотело отслаиваться от моей кожи, взмокшей, покрытой холодной испариной. Мне пришлось встать, чтобы раздеться, встать, чтобы он увидел, что я не ношу белья. Некромант улыбнулся. В очередной раз он оголил зубы, и только сейчас я заметила их неестественную остроту. Должно быть, он заточил их, чтобы пугать встреченных на пути воинов, чтобы стать еще более жутким в глазах врага. Мысли роились в моей голове, и самой громкой была самая страшная. «Зря ты его попросила. Он же убьет тебя быстрее». Я стояла к нему спиной, и ветер, решивший, что пора всколыхнуть траву рядом со мной, скрыл от меня шум его робы. Маг встал, его сильная рука легла на мое плечо. Похоже, что когда-то он был воином, наверное, даже в армии служил. Некромант одним резким движением повернул меня к нему лицом и бросил эту свою ухмылку. Как косточку псу, словно рассчитывая, что я именно этого ждала. Пальцем он прочертил линию от кончика моего носа до губы, и остановился, чуть массируя. – Не удивительно, что тебя, такую миленькую, не убили. Знаешь, мне нравятся рыжие. Но волосы у меня скорее светло-каштановые. Я прощу ему эту ошибку, здесь же темно. Мужчина припал к моей шее, нагнувшись. Разница в нашем росте явно его раздражала, потому что стоять так было неудобно. Странная дрожь прошлась по моему телу, я выгнулась, когда он укусил меня до крови. Некроманту понравился стон, сорвавшийся с моих губ, и я почувствовала эту его улыбку снова. – Ляг на живот. Видимо, на этом ласки и кончились. В конце концов, он не с любимой женой, со мной можно было не церемониться. Я была послушной, я опустилась на его видавший виды спальник и сложила руки перед собой. Маг скинул свое черное одеяние, и я готова поклясться, что слышала смешок, который издал череп, нарисованный на нем. Он предназначался мне, искавшей защиты у мужчины, мне, что так наивно надеялась на бескорыстную помощь. Нет, это не все. Маг тронул мою ногу, опускаясь, окольцевал щиколотку тонкими пальцами. Его забавляла моя дрожь. Некромант водил руками, то вверх, то вниз по моим ногам, и мне было слишком щекотно, чтобы спокойно лежать. Но смеяться не хотелось, и я стискивала зубы все крепче, ожидая развязки. Наконец бедрами я почувствовала, что он лег на меня сверху. – О, какая же ты миленькая, – проговорил он, опустившись к моему уху. – Тихо, тихо. Не дрожи, я же не дикарь, – продолжал он, вдавливая мое лицо в набитую соломой подушку. Но это не придало мне спокойствия. Как только некромант вошел в меня, я издала хриплый вскрик. Он тут же зажал мне рот своей сильной ладонью, опасаясь, что в лесу еще бродят те бандиты, что поймали меня раньше. Боль обожгла промежность, выбила пару слезинок из глаз. Его ласки хоть и были умелыми, а желания во мне не возбуждали. Он не позаботился о смазке, он не заботился обо мне… Маг начал отнюдь не нежно, он сразу же набрал удобный ему темп. Каждый рывок становился все быстрее, но его бедра иногда замедлялись. Когда это произошло в первый раз, я подумала, что развязка близка и он закатывает глаза от накатившего оргазма, но обманулась. Он приостановился только затем, чтобы потом рывком войти в меня полностью, всколыхнуть, причинить еще большую боль. Приходилось шлифовать свои крики, чтобы мужчине мерещилось, будто я чувствую хоть что-то помимо неприязни. Я кусала губы в попытке приглушить стоны, сделать их мягче, а некромант кусал мое ухо. Руки его то сцеплялись вокруг моей шеи, слабо давя на нее, то бродили по скромной груди. – О, скоро пойдешь домой, милая, – говорил он сбивчиво, продолжая двигаться во мне все быстрее. – Не… Не скули. Хорошо, что он закрыл мне рот, ведь я все время боялась, что меня вот-вот вывернет. От этого гадкого, слащавого голоса, от его обманчиво сильных рук. Пока он трахал меня там, в свете костра, я чувствовала, что растворяюсь в этом воздухе, пропадаю ради высшей цели. Лучше бы меня сразу прикончили, чем терпеть его в себе, чем терпеть это внутри. Все кончилось. Кончилось слишком резко. Он только-только набрал скорость, и мне начало казаться, будто что-то внутри меня надорвалось… А затем стало тепло. Тепло меж затекших ног, тепло там, где все еще было больно. Он вышел, плюхнулся рядом, подтянув к себе мое платье. Краем глаза я видела, как маг наскоро вытерся им, словно стараясь скинуть с себя мой запах. – Ох, а ты хороша, – шепнул он, восстанавливая дыхание. – Может, ты не хочешь идти домой? – Мне больше некуда, – ответила я со слезами в голосе. – Ну, ну, – проговорил он притворно жалостно и снова погладил меня по щеке, когда я перевернулась на спину. – Ты же можешь остаться со мной. Я поняла, что он не дает мне выбора и вовсе не просит составить ему компанию. Некромант оставит меня подле себя. Живой или мертвой – ему все равно, только бы игрушка была рядом, пока не надоест. Он накрыл свое лицо ладонью, сделав глубокий вздох. Маг вымотался и теперь намеревался поспать, поправить истощенный запас сил. – Подумай пока, – сказал он, закрывая глаза. – Завтра отправимся. Пока он засыпал, я действительно думала. Думала о том, куда хочу пойти. Будь у меня настоящий выбор, будь у меня путь, по которому можно было сбежать… Я даже имени его не знала. И это хорошо. Это хорошо, потому что мне наплевать. Я все равно не держу их в голове, только лица, только обстоятельства. Всегда одни и те же. Когда некромант заснул, я добралась до его черного одеяния. Череп не улыбался мне, он скалился. Скалился недобро, предчувствуя смерть. Из кармана я достала тот самый стеклянный кинжал и покрутила его в руках. Лезвие острое, свет играл на нем, бликами рассыпался по земле. А потом он вонзился в голую грудь мужчины, вонзился по самую рукоятку, и некромант открыл глаза. Теперь я улыбнулась. Потому что пришла моя очередь. Я улыбнулась, я смотрела ему в глаза, пока в них еще была жизнь, пока она гасла. Некромант разлепил губы, но не мог произнести и слова. О, он жестоко обманулся, решив, что я безобидная козочка. – Ублюдок, – прошипела я, пока кровь копилась во рту мужчины. – Похотливый ублюдок. Кинжал вышел из его груди с противным чавканьем, и я вытерла его о свое же платье, которое так и осталось лежать на некроманте. Его робу я забрала, но не надела, бросила в наплечный мешок. Улов не очень большой: около семидесяти септимов, два кислых яблока в рюкзаке, серебрянное колечко с аметистом. В его аптекарской сумке лежала какая-то дрянь, и я не взяла ее, решив, что содержимое ее стухло. В лесу меня ждала своя поклажа со спрятанной в ней броней. Когда я скрыла свою наготу ею, стало чуть легче, свободней… Словно ничего не было, словно все прошло вполне неплохо. И когда я вернулась домой, когда вновь оказалась в сырой пещере, сестры встретили меня любопытными улыбками, понимающе переглянулись, глядя на добычу. – Этот был хорошеньким, Фрида? – спросила старшая ворожея, глянув на меня своими черными глазами. – Ты хорошо повеселилась перед тем, как… – Мне не весело, – огрызнулась я в ответ. – С ними никогда не бывает весело. – Не волнуйся, милая, – ответила самая развязная из моих сестер. – Сначала нам всем не нравилось. Но потом же… Потом придет сила, Фрида. О, не волнуйся. Мужчины – свиньи, их не надо жалеть. Когда-нибудь ты привыкнешь. Ворожеи улыбались, потроша наплечную сумку некроманта. Его грязное сердце я завернула в тряпку и убрала в свой сундук, чтобы сестры не отобрали. Пока они мешали очередную мерзость в котле, я делала зарубку на своей кровати. Пятый. Это был мой пятый… Пятый мужчина. С каждым разом все легче: слез меньше, меньше сожаления. Сила копится в моих венах, магия крепнет. И мне кажется, что вместо ногтей у меня уже растут когти. Старшая ворожея говорит, что когда ты с ними спишь, когда не убиваешь стрелой в сердце на расстоянии, наша богиня ликует в темноте, радуется тому, как жестоко они обманываются перед смертью. Их сердца я приношу ей в жертву, обмениваю на магию, ожидая благословения. Но когда я сама стану ворожеей, когда обрету ту же силу, что и верховные, смогу наконец оставить это занятие… Сколько мне осталось? Сколько некромантов предстоит одурачить, сколько еще путников, прежде чем перья наконец пробьются сквозь мою плоть, а сила станет абсолютной? Я готова убивать снова, спать с ними, кромсать… Лишь бы получить ее поскорее.