Дважды жизнь не даруется

Быстрее!

       По длинной безлюдной степи, громко гремя и скрипя колесами, ехали телеги с раненными. Солдаты, охраняющие данный транспорт, нервно оглядывались, выискивая в кронах далеких деревьев притаившихся монстров. Их большие человеческие глаза можно было увидеть за несколько километров, а топот оголенных ступней услышать даже через самый шумный разговор, но осторожность превыше всего. Тем более, когда твой капитан и еще несколько товарищей могут расстаться с жизнью.       Никто не понимал, что случилось с капралом. Он был без сознания, но никаких явных признаков ранения не было. Изначально, все перепугались, думая, что Аккерман попал под острие клинка предателей, но на нем не было собственной крови. Только кровь Петры Рал, которая сейчас борется за свою жизнь вместе с несколькими полевыми медиками. Они постоянно просили ускориться, даже отправили посыльного, чтобы тот передал информацию о состояние отряда и им навстречу выслали некоторые медикаменты, коих было не особое разнообразие в такое время. Рыжие волосы солдатки превращались в грязно-бордовые пакли. Они были испачканы не только в крови девушки, но и рядом лежащих раненных, создавая полную антисанитарию. Прошло уже около 3 часов после того, что случилось в лесу. Лицо Рал неслабо опухло от удара об ствол дерева, а указательный палец подозрительно странно скривился, напоминая перелом или вывих. Она так и не пришла в сознание, но нащупанный пульс отверг все опасения медиков. Конечно, волновались не только за нее. Кто-то даже не вспомнил кареглазую особу, думая о более близких товарищах, которые находились на грани жизни и смерти. Кто-то скакал в полном отрешении от мира сего, уже потеряв друзей, родных или свою любовь. А кто-то боялся и плакал, стараясь сдерживать истошные всхлипы и рыдания, вырывающиеся наружу. Никто не винит таких ( а обычно это новички), все опробовали это на своих шкурах. Ведь не существует солдата, который ни разу не проливал слезы, потому что не существует солдата, который никогда никого не терял.

Спустя какое-то время...

      Грозовые тучи были прогнаны с небесной территории, а на смену им пришло солнце, уже тонувшее в вечернем закате. Сильный ветер гонял облака, словно играя с ними. А трава ласкала копыта коней, скачущих до стен, до коих осталось совсем немного. Разведчики чуть успокоились, но старались не отвлекаться от своей работы и не расслабляться, как всегда учил командир. Все хотели скорее войти в более-менее безопасную зону, чтобы на славу отдохнуть, выспаться и перевести дух. Медикаменты до них уже дошли, а это означало, что большинство раненных спасены. Это не могло не вызвать улыбки у солдат, повидавших множество смертей от заражения и потери крови. Ривай медленно приходил в себя, недовольно хмуря брови. Его руки сами потянулись к животу, нащупывая легкую неровность в виде шрама. Печать, о которой говорил демон, красовалась на животе, изображая необычную фигуру, напоминающую ромб, а внутри красовалось слово на неизвестном языке вместе с арабскими цифрами. Похоже, что это означало дату заключения договора.        Капрал не спешил открывать глаза, чувствуя усталость и сонливость, но это он ощущал на протяжении всей жизни, страдая бессонницей еще с раннего возраста. Тело ломило, словно мужчина подхватил лихорадку. Горло пересохло, убивая своего хозяина жуткой жаждой, не давая покоя. Именно из-за этого Аккерман все же поднял тяжелые веки, привыкая к свету уходящих солнечных лучей, что так настырно слепили его. Немного отойдя от некого испытания матушки природы, солдат решил оглядеть обстановку, окружающую его уже столь долгое время. Если бы он был новичком в этом деле, то его, наверное, потянуло бы извергнуть свой завтрак, увидев то, что его окружало. Рядом лежало несколько изуродованных тел, которые издавали слабые признаки жизни. Те, кого полевые медики смогли спасти в этих старых телегах. Ривай часто поражался тем, как эти медицинские работники быстро реагировали на экстренные ситуации, поражался сколько товарищей были вытянуты с того света благодаря им. Поражался, но никто никогда об этом не узнает, ведь это их работа, поэтому в этом не должно быть ничего удивительного. Они должны знать, что так и должно быть. Не иначе.       В телеге капитана было еще пять тел, перебинтованных в разных местах. Четыре мужчины и одна девушка. У красавицы-солдатки были темные волосы, которые разметались по мешку с яблоками, на котором спала новобранец. Леви бы даже не обратил на нее внимание, не заметив на ее аристократическом лице ужасное рассечение, пересекающее диагональю лоб и переносицу. Аккерман никогда не считал шрамы чем-то уродливым, но в голове мысленно подумал, что не хотел бы, чтобы на лице его пассии Петры был такой же.        Последний раз взглянув на незнакомую рядовую, капрал оглянулся, чтобы понять, сколько еще ехать. Поворот головы отдался слабой болью в районе шеи, не обращая внимания на это, мужчина не мог оторвать глаз от знакомых рыжих прядей. Ее равномерное дыхание было почти неуловимо, пугая товарищей своей слабостью. На губах кареглазой расцвела легкая улыбка. Улыбка Петры Рал. Девушки, которая смогла сблизиться с холодным капитаном, со своим командиром, товарищем и любовником. Никто не знал этого, но знали все...

Ты жива?

      Аккерман хотел озвучить этот вопрос, но не озвучил, а только мысленно прокрутил его в голове. Такое происходило уже множество раз, но каждый раз он не мог сказать того, чего по-настоящему желал. Это не в его репертуаре. Решаясь узнать состояние девушки у медиков, он не замечал, как взгляд из под толстых очков сверлил его спину. Коварная улыбка застыла на андрогенном лице, запечатлев хитрую гримасу.       Ханджи Зое. Ученый и гений своего дела, а как известно, гении немного сумасшедшие. Уникум, какого больше в жизни не встретишь. Девушка, обожающая этих уродливых тварей, прозванных титанами. От нее тянуло жутким фанатизмом к гигантам, который она не пыталась спрятать. Ее толстые стекла очков часто скрывали карие глаза, отчего улыбка на лице темноволосой становилась еще пугающе широкой с долей психических заболеваний. Кроме рассказов о новых экспериментах над чудищами, из ее рта не вылетает ни одного предложения. Ее жизнь - темный лес. Она сама - загадка. - Она в порядке, - только и озвучила женщина-ученый, даже не пытаясь спрятать насмешку в голосе. Ривай кивнул на ее слова, даже не оборачиваясь, давая понять, что разговор заводить не будет и объяснять что-либо тоже.       Когда первая стена "Мария" и гневные взгляды жителей были позади, солдаты смогли вздохнуть спокойно: раненные отправлены вперед в госпиталь; кто-то решил дать немного отдохнуть уставшим лошадям; остальные плелись подобием строя до базы, которую считали своим вторым домом. После проливного дождя (в первой половине дня сегодня) дороги были размыты. Разведчики хлюпали кожаными сапогами, проваливаясь по голень в трясину. От этого изобилия грязи у капрала начал нервно дергаться глаз. Этот день настолько его бесил, что Аккерман думал, что больше уже невозможно. Но нет. Эти сумасшедшие сутки преподносили ему подарок за подарком, пытаясь до конца уничтожить самообладание и нервы несчастного мужчины, которых, кстати, оставалось довольно мало. Тем более, что ему еще предстоит отчитываться перед начальством, разбираться с родственниками погибших и наведываться в госпиталь к раненным. К Петре он заходить не собирался. Капрал уже выяснил у медиков ее состояние и не считал нужным показывать излишнее внимание к своей подопечной. Она должна волновать его также, как и волнуют его остальные солдаты. Так решил Ривай, значит так и будет.        Что насчет самой Рал? Ее состояние было стабильным, поэтому солдаты медицинского отряда больше не мельтешили вокруг рыжеволосой девушки, борясь за ее жизнь. Она размеренно дышала, покачиваясь в телеге из стороны в сторону, которая уже подъезжала к главным воротам штаба. Уже через несколько минут ее тело перенесут на второй этаж в палату №27 и аккуратно уложат уже вымытую от крови и перебинтованную в разных местах на прохладную больничную койку. Ее сердце будет отбивать неспешный ритм, а карие глаза так и будут закрыты тяжелыми веками. Товарищи зайдут к ней, улыбаясь и рассказывая нелепые истории, но выйдут опечаленными, понимая, что сознание к ней не вернулось. А ночью в ее палату тихо и неспешно войдет любимый мужчина - капрал Ривай. Окинет бледное, больное лицо тревожным взглядом. И так и не прикоснувшись, уйдет. Но его шаг будет уже чуть резче и грубее, давая понять состояние капитана. А он сам будет внушать себе, что зашел проведать ее лишь потому, что она его подопечный. Ведь начальник должен знать все о своих подчиненных?

Верно?

      Вены Петры будто наполнялись чей-то чужой кровью, обжигая сосуды изнутри. Нутро словно выталкивали наружу, пытаясь занять "место под солнцем". Сейчас в организме девушки велась борьба за право находиться здесь. Отчаянно столкнулись две души: потерявшаяся и потерянная. Никто не хотел уступать, но одна из них была лишней. Битва не на жизнь, а на смерть устоялась во внутреннем мире Рал. Ведь кто знает, что ожидает тебя после изгнания из оболочки? Список предположений был огромен, и смерть была там не на самом последнем месте. Скитаться по свету в поисках нового тела? Стать животным или растением, не найдя больше выбора? Или вовсе превратиться в одного из этих ужасных монстров, бродивших за стенами? Ни за что! Ни за что...        Солнечный луч нежно скользнул по рыжим волосам, переливаясь на них блеском золота. Ветер скромно колыхал невесомую тюль, то приподнимая, то опуская ее. В карих глазах читалось беспокойство, заполняющее разум. Взгляд был устремлен в приоткрытое окно, давая понять, на что смотрит девушка. Хрупкая грудь вздымалась равномерно, но чуть быстрее, чем принято. Хозяйка нервничала. Руки плохо слушались, но все же помогли откинуть белое одеяло в сторону, чтобы скинуть ноги на пол. Было как-то некомфортно, будто рыжеволосая не до конца управляла своим телом. Ее взгляд привлекли синяки распластавшиеся на худощавых конечностях, а одна из них и вовсе была перебинтована в районе выше коленки. Сквозь марлевую повязку была видна кровь на месте ранения, что сильно напугало девушку. Со страхом она взглянула на свое запястье, но не обнаружив там никаких шрамов, испугано вскрикнув, попыталась встать, чтобы отыскать в злополучной комнате зеркало. Петра ощутила боль в ноге, но не настолько сильную, чтобы ноги подкосились. От чего- то равновесие потерялось, а девушка (уже со вторым на сегодня вскриком) повалилась на пол, цепляясь руками за прикроватную тумбу и снося с нее все. Какой-то раствор фиолетового цвета окрасил ее ночнушку и пол вокруг, заставляя рыжеволосую поморщиться от резкого запаха. В комнату влетела медсестра, сразу бросаясь на колени рядом с больной, осматривая на повреждения. - Петра, как Вы? - аккуратно приподнимая подбородок Рал, та заглянула ей в глаза. - Уйдите! Оставьте меня! - девчачий крик наполнил больницу своим звоном, а медсестра со слезами на глазах от боли в руке, которую так сильно ударила пациентка, устремилась звать врачей.

Кто я?

Пронесся тихий шепот в палате...