Противоядие

- Где моя сумка?! - Откуда я знаю, куда ты её дел?! - Набери меня! - Ещё бы мой телефон найти… - Так! А ну давай прекратим вести себя как парочка после бурного секса и будем рассуждать логически! – Хичоль встал в позу «руки в боки», чем вновь невероятно выбесил Кюхёна, но младший всё-таки проглотил порыв поставить ещё один фингал для симметрии. – Когда я зашёл, сумка была у меня в руках, я доставал визитницу… Перед тем, как закрыть дверь, поставил сумку на тумбочку, и… - 32 пропущенных от Реука! – В панике воскликнул хозяин квартиры, гораздо быстрее, чем ожидалось, находя свой телефон. – Я выключил звук, когда собирался ещё немного поспать… - Что-то случилось? – Взволнованно спросил психолог, вспоминая, что вполне целый и невредимый официант после их встречи нёсся в сторону метро. - А мне-то откуда знать, идиот?! – Кюхён нервно набирал номер друга, но никто не отвечал на звонок. Сумка Хичоля обнаружилась за тумбочкой. Из неё частично высыпались какие-то вещи, в том числе и телефон, поэтому требовалась большая ловкость и сноровка, чтобы достать гаджет, на котором слегка треснул экран. Но эта, казалось бы, страшная вещь волновала не так сильно, как множество пропущенных звонков, высветившихся на дисплее. - У меня тоже… 28 пропущенных… - Еле слышно сказал старший, боясь, что Кюхён ударится в ещё большую панику. - Так какого хрена ты не брал трубку?! – Взорвался Кюхён. - Быть может такого, что сидел в ванной, скрываясь от сумасшедшего придурка, который пару раз стукнул меня по лицу?! – В ответ крикнул Хичоль, набирая Чонуна, но, чего и следовало ожидать, директор Ким так же не ответил. – У меня, между прочим, тоже был выключен звук, а вибрации не было слышно, - сказал он через некоторое время. Ни Реук, ни Чонун трубки не брали, на звонки не отвечали. Медбрат медленно, но уверенно ударился в тихую панику, соображая, что же ему делать. На лицо были первые признаки клаустрофобии. Он нервно метался по квартире из стороны в сторону, чем невероятно выводил из себя Хичоля. - Так! Кюхён, послушай меня, - видя, что младший уже на грани истерики, психолог подошёл к нему и хорошенько встряхнул за плечи. – Сейчас мы спокойно выбиваем дверь и едем на моей машине к Чонуну, а после едем в ресторан к Реуку… - Выбиваем дверь?! А ничего лучше не мог придумать, а? Умник! Здесь вообще-то мои вещи! – Младший яростно сбросил со своих плеч чужие руки. - Ой, да чего тут красть-то? – Недовольно пробурчал Хичоль, брезгливо оглядываясь по сторонам. Ещё чуть-чуть и они бы снова вцепились друг в друга, но внезапно раздался телефонный звонок, и старший тут же поспешил ответить, так как звонил именно его телефон. Оказалось, что Чонун только сейчас взял в руки девайс и решил уточнить, чего от него хотел хён. Вкратце обрисовав ситуацию с кучей пропущенных звонков от Реука, старший удостоверился, что парень жив-здоров и находится рядом, пусть и немного подавлен. Кюхён порывался было вырвать у него трубку, но был ловко отодвинут к противоположной стене. Обиженно насупившись, медбрат ловил каждое слово, боясь упустить хоть одну деталь разговора. Но директор Ким не вдавался в подробности, а в конце вообще обескуражил вопросом: «Какого, собственно, хрена происходит, и где ты вообще находишься?» На этот раз сам Хичоль неловко опешил, робко протягивая телефон младшему. Кюхён вежливо поздоровался, но потом разразился скандальной бурей, рассказав, как один чёртов извращенец вломился к нему с утра пораньше и запер в квартире, и открыть дверь теперь можно снаружи, а ключи только у Реука. И вообще, находясь рядом с этим психом-психологом в замкнутом пространстве, он уже изнывает от головокружения, тошноты и приступа страха! Чонун с трудом сдерживал смех, пообещав, что как только будет возможность, они приедут и освободят их, но пока что младший немного не в состоянии, и Кюхёну придётся самому справляться. Предприняв отчаянную попытку выяснить, что же всё-таки произошло с младшим, парень услышал лишь: «Он снова спас меня», после чего раздались короткие гудки. - Из-за вашей дебильной парочки у нас всё наперекосяк, - сквозь зубы прошипел Кюхён, борясь с желанием запульнуть телефоном Хичоля в его голову. - Зато не скучно живём, - пожал плечами старший, слегка улыбаясь, после чего забрал мобильник. - Сейчас ты будешь помогать мне приводить квартиру в божеский вид, хочешь ты этого или нет! - Немного позже, сладенький, - ярко улыбнулся психолог, вновь набирая какой-то номер. Кюхён готов был разорвать его на части, но старший быстро принял серьёзный вид и сделал рукой знак, чтобы он немедленно заткнулся. - Здравствуйте, профессор Ян! Рад вас слышать! – Сказал он как можно почтительнее, когда на том конце ответили. – Нет, ещё не уволили, что вы… - Слегка захихикал Хичоль. – Я к вам по другому вопросу… Нет, с Рами тоже всё в порядке, это насчёт моего друга… Видите ли, парнишка с высшим образованием мечтает стать интерном, но всё в медбратах ходит… Да-да, та самая больница, что к нам прикреплена… Чо Кюхён… Сегодня хотелось бы… Ах, очень уважите, профессор Ян! Кюхён, не дыша, слушал этот странный односторонний разговор, мысленно прикидывая, прыгать ему от счастья, рассыпаться в благодарностях или сразу же прогнать наглеца при первой же представленной возможности… а может, снова запереть его в ванной? Хичоль ещё некоторое время обсуждал дела, после чего радостно распрощался и отключил звонок. - Танцуй, - сказал он с абсолютно серьёзным лицом, абсолютно серьёзным голосом. - Чего? – Опешил младший. - Я хочу, чтобы ты станцевал, - ответил психолог. Обескураженный Кюхён растерянно изобразил руками что-то наподобие детской «моталочки», не сводя с Ким Хичоля пронзительного взгляда. - Он сказал, что в ближайшее время всё сделает! – Вдруг заорал психолог и кинулся обнимать шокированного парня, который от удивления даже не сопротивлялся. - То есть как? – Спросил Кюхён, через какое-то отлепляя от себя назойливую пиявку. - То есть так! Поздравляю! - А как же проверочные тесты и экзамен? - Никаких тестов и никакого экзамена! Нет, ну парочку вопросиков, конечно же, зададут, но ты-то умный, справишься! – Старший, радостно улыбаясь, слегка похлопал его по плечу. – Это надо отметить! Пошли пить кофе! – Он торжественной походкой отправился на кухню, но был резко остановлен сильной рукой. - Ага! Сейчас! Не так быстро, дорогуша, сначала нужно квартиру убрать! – С трудом сдерживая улыбку, произнёс Кюхён. - Мои уши только что словили оргазм! – Восторженно пролепетал Хичоль. – Ты что, правда назвал меня дорогушей?! Но младший лишь закатил глаза и скрылся за большим столом, который, их общими усилиями в порыве догонялок и борьбы был вывернут на середину комнаты. *** Когда они спустились на кухню, не было неловкости или какой-то скованности, словно заключили негласное соглашение о том, что поцелуй – это то, чего не нужно стыдиться или опасаться, это то, о чём нужно помнить, но не афишировать, не зацикливать на этом все свои мысли. Мужчина увидел свой телефон, лежавший на столе. Он понял, что забыл его внизу, поэтому и не услышал многочисленных звонков Реука. Экран горел, что свидетельствовало о пропущенных вызовах. Взяв девайс в руки, директор Ким, помимо бесчисленных звонков от младшего и некоторых по работе, заметил неотвеченный от Хичоля и поспешил созвониться с ним. Пересказ ситуации с дверью смог немного развеселить поникшего Реука и даже вызвал у него лёгкую улыбку, которая тут же растворилась в кружке крепкого ромашкового чая. Чонун чувствовал некую вину, ведь, ответь он сразу на звонок, младшему не пришлось бы, задыхаясь, тащиться через весь город, чтобы спасти своего глупого хёна… Но в чём, собственно, заключалось это спасение? Подождав, пока Реук совсем успокоится, директор Ким, наконец, задал интересующий его вопрос. Парень не спешил отвечать. Он набирался сил и терпения, для того, чтобы разом выпалить всё, что знал. Понимание того, что Чонун, мягко говоря, не обрадуется, услышав правду, сильно жгло изнутри. Тем не менее, старший через какое-то время серьёзно слушал и о слежке с самого первого дня его появления в заведении, и о предательстве шеф-повара, и о странном господине Паке, который и стоял во главе всех неприятностей, и о Ким Реуке, который не сразу понял, что невольно оказался в самом сердце всех этих интриг и махинаций. С каждым словом младшего, директор Ким становился всё серьёзнее и озлобленнее. Официанту даже страшно стало, но он стойко продолжал своё повествование. Закончив о шоколадных конфетах, он потупил взгляд и виновато уставился на сцепленные под столом руки. - Значит… ты с самого начала следил за мной по приказу шефа? – Металлическим голосом спросил Чонун. От него веяло невообразимым холодом, у парня даже мурашки побежали по всему телу. - Нет, - поспешил ответить Реук. – Я не следил. - Глаз не спускал! - Мне нравится наблюдать за тобой, когда ты работаешь, - на грани слышимости произнёс парень. – По своей глупости я всегда отвечал на вопросы, когда меня спрашивали: «Что, этот человек опять с бумагами сидит? Поднос некуда поставить!», или «Что, по телефону болтал, Реук-а? И небось снова о каких-нибудь дебитах-кредитах и офшорах?» - И ты отвечал, - за него проговорил в момент посеревший и осунувшийся Чонун, слегка сотрясаясь от негодования. - Отвечал, - тихо подтвердил парень. – Но после банкета я заподозрил неладное, и перестал так просто попадаться на все уловки. Шеф периодически устраивал мне допросы с пристрастием, но я ничего ему не говорил. Врал, что ничего не знаю, или сочинял что-нибудь на ходу… Старший молча слушал его, внимательно разглядывая опущенное лицо. Реуку казалось, что между ними вновь пуленепробиваемая стена из непонимания и злобы. Парень вновь раздражает и Чонун вновь от него закрывается. Всё снова вернулось на круги своя. - А после того, как мы… после того, как я стал работать у тебя, я понял, что мною просто пользовались, как тупорылым диктофоном, чтобы получить о тебе информацию. И мне за это очень стыдно. Пожалуйста, прости меня, - Реук с трудом сдержал вновь подступившие слёзы, шмыгая носом. – Сегодня я мчался к тебе не потому, что хотел от тебя заслуженных денег или чувствовал вину за всё это… Я просто хотел, чтобы с тобой всё было хорошо… - Опираясь локтями на стол, он спрятал лицо в ладонях. – И если после всего, что я рассказал, ты не захочешь больше знать меня, я просто уйду и больше не доставлю неудобств… Хичоль хён сказал, что я смогу помочь тебе, Чонун-а, прости, что не оправдал ожиданий… Младший резко замолчал, почувствовав, что со спины его заключили в тёплые объятия. Все мысли мгновенно улетучились из головы, не было больше возможности вымолвить ни одного слова. - Я не хочу, чтобы ты уходил, - шёпотом сказал Чонун, уткнувшись носом куда-то в шею и крепко обхватив руками худое тело с часто вздымающейся грудью. – Ты очень преданный, а это – главное качество, которое я ценю в людях. К сожалению, - он тяжело вздохнул. – всё реже встречаются те, кто обладает этим, поэтому я ни в коем случае не отпущу тебя, Реук-а… Младший медленно убрал руки от лица и выпрямил спину, чтобы стать ещё ближе и каждой клеточкой тела прочувствовать эти тёплые успокаивающие объятия. Чонун не спешил опускать руки. Реук осторожно положил свои ладошки поверх сцепленных у него на груди пальцев. Ощущая горячее дыхание старшего на своей шее, он задавался одним единственным вопросом: «Как продлить это замечательное мгновение?» - И почему я не обнимал тебя раньше, ведь это же самый эффективный способ справиться со всеми проблемами и переживаниями! – Вдруг воскликнул Чонун, воодушевлённо размыкая объятия и быстро усаживаясь на соседний стул. Реук молча следил за всеми неожиданными метаморфозами, которые происходили с директором Кимом. - Реук-а, скажи, ты ведь сбежал сегодня с работы? – С интересом спросил старший. – И, как я помню, ты частенько пренебрегаешь своими официантскими обязанностями? - Я больше не пойду туда, - хриплым голосом произнёс парень. - Пойдёшь! Ещё как пойдёшь! Более того, ты будешь частенько видеться со своим шефом и рассказывать про меня преинтереснейшие истории! Младший с открытым ртом и абсолютным непониманием происходящего слушал Чонуна, прикидывая, не сошёл ли он с ума… - Не смотри на меня так, это всего лишь уловка, - усмехнулся старший. – Естественно, ты будешь говорить только то, что выгодно мне. Ведь эти уроды моральные и не догадываются о том, что ты - не доверчивая и безвольная кукла, а живой и вполне смышлёный человек! - Но как же проект… - Тихо спросил Реук. - Наш проект остаётся в силе, более того, назло Чонсу, я запущу его в три раза быстрее! С этим подонком теперь ухо держи востро… - Он поморщился, словно увидел, что-то очень неприятное. - А кто такой этот Чонсу? Его голос показался мне знакомым. Шеф частенько болтал с ним по телефону, но я ни разу не видел его. - Видел, Реук-а, - усмехнулся старший. – и даже очень хорошо. Пак Чонсу – это мой «обожаемый» братец. Когда я сидел в тени, он распинался всем о том, как меня любит, и стоило лишь появиться каким-то идеям, решил немного травануть… мразь! - Но… - в небольшой голове Ким Реука всё совершенно перемешалось. Факты никак не желали осмысливаться и становиться на свои места. – если он твой брат, почему у вас разные фамилии? - Это очень долгая и не очень приятная история, ты уверен, что хочешь послушать? Реук утвердительно кивнул и, словно прочитав чужие мысли, не торопясь встал и налил им ещё чаю. Должно быть, старший решил ответить откровенностью на откровенность. Отхлебнув чаю, он начал свой длинный рассказ. Как и во многих богатых семьях его мать и отец поженились ради выгоды для семейного бизнеса сразу же после знакомства. Поэтому было совершенно естественно, что они не любили друг друга. У отца были другие женщины, у матери – мужчины. Со временем появился постоянный любовник, от которого в один прекрасный день она забеременела. Естественно, чтобы избежать скандала она подстроила всё таким образом, что отец был полностью уверен, что этот ребёнок от него. Приблизительно в это время постепенно развивающая и встающая на ноги «Уникум-Сorporation» досталась семейству по наследству. Родился мальчик, которого назвали Чонсу. Отец был невероятно счастлив, совершенно не подозревая, что это не его родной сын. Но, тем не менее, в семействе Ким воцарилась спокойная дружественная атмосфера. Даже несмотря на то, что мать продолжала гулять на стороне, её отношения с отцом складывались хорошо, жили тихо-мирно. Время шло, и через какое-то время мать узнала, что снова ждёт ребёнка, на этот раз действительно от мужа. Но былой радости не было и в помине. Женщина придумывала, как бы безболезненнее прервать беременность. Но каким-то образом в прессу попали новости о «радостном событии для влиятельного семейства Ким», и пришлось, скрипя сердцем, вновь родить, но на этот раз от нелюбимого мужа. Несложно догадаться, что второго мальчика назвали Чонуном. С каждым годом становилось ясно, что Чонсу как две капли воды похож на мать, а Чонун – вылитый отец. Оба брата были абсолютно разные по внешности и по характеру. Тот, кто не знал, что они родные братья, никогда бы в это не поверил. Отношения их, мягко говоря, не складывались – в детстве много дрались, а в подростковые и юношеские годы предпочитали не пересекаться, пусть и жили в одной квартире. Чонун очень много времени проводил с отцом, от которого ему передался интерес и талант к изобретению игрушек. Мать очень переживала, что любимый сын в конечном итоге останется не у дел, и отдала Чонсу в финансовую академию, где, к слову сказать, по наставлению отца, Чонун также получил высшее образование. Когда младшему исполнилось 17 лет, отец тяжело заболел и спустя пару месяцев скончался. Кроме младшего сына никто особо не переживал по этому поводу. Остальным и расстраиваться-то было не отчего. Компания полностью перешла в руки матери, которая вновь поспешила выскочить замуж, едва выждав 40 дней траура по умершему. Новым избранником, как это не парадоксально, стал настоящий отец Чонсу. Внутри семьи всплыла правда о родственных связях, и старший сын поспешил поменять фамилию, взяв её от настоящего отца. Оба брата стали работать в компании, постепенно изучая деятельность корпорации изнутри. Чонуну, как и его отцу, был близок отдел разработок, а Чонсу нуждался во власти, предпочитая трудиться в управлении. Основной пакет акций находился у матери, которая отдала часть старшему сыну, но Чонун получил весьма хорошее наследство, в завещании его имя стояло самым первым, поэтому мужчина никому не позволял использовать себя в качестве мальчика на побегушках, по праву занимая предназначенное для него место. Естественно, мать мечтала, что компания целиком и полностью будет принадлежать Пак Чонсу, но советом акционеров, играющим далеко не последнюю роль в управлении делами, на должность директора был принят Ким Чонун, рекомендованный покойным отцом. Молодому Директору Киму дали испытательный срок. Конкуренция была просто невероятной. Был установлено время, по истечению которого советом будет принято решение, останется ли Чонун на своём посту или должность перейдёт к его старшему брату. До этого окончательного решения, пусть младший сейчас и старше по должности, их права и обязанности полностью равны. Мать и Чонсу прекрасно понимают, что если акционеры выберут Чонуна, то им не достанется ни власти, ни основной массы дохода. Останется только подчиняться. Поэтому, в интересах у вышеупомянутых – ни в коем случае не допустить этого. Практически в одиночку Чонуну приходилось справляться с невыносимыми трудностями. Он стал закрытым и жестоким, по-другому было не справиться. На нервной почве началась анорексия… Пусть некоторые и считают, что это – болезнь худеньких дурочек, мечтающих превратиться в ходячий скелет, у Чонуна она развилась на нервной почве и приняла весьма серьёзный оборот, став настоящей психологической проблемой. На радость родственников, он стал нервным, беспокойным, замкнулся в себе и перестал предпринимать активные действия в работе и в борьбе с «конкурентами». В то время как Чонсу использовал всё своё обаяние для совета акционеров. Старый школьный друг – психолог Ким Хичоль - делал всё возможное, но для победы над недугом требовался сильнейший эмоциональный всплеск. Именно этой сумасшедшей бурей, случайно ворвавшейся в его жизнь, и стал Ким Реук. И вот сегодня выясняется, что Чонсу добрался и до официанта, решив использовать его в своих интересах. Но парень оказался на редкость сообразительным, пусть и немного наивным… Реук с волнением слушал всё, что говорил директор Ким, не перебивая и не задавая вопросов. - Я всегда считал, - сказал он после того, как старший замолчал. – богатые люди, должно быть, очень счастливы, ведь если у тебя много денег, можно исполнить все свои желания, жить спокойно, ни о чём не думать… - Это совсем не так, Реук-а. Когда у тебя много денег, хочется больше и больше… А в борьбе за власть, как ты сегодня мог убедиться, все средства хороши. - Зачем ты тогда воюешь с ними? - Мне очень хочется заниматься любимым делом в компании, которую привёл к успеху мой отец, только и всего… В принципе, я согласен на скромную должность в отделе разработок, наследства ещё на пару поколений хватит… Но согласись, не очень приятно, когда тобой управляют ненавистные тебе люди, не достойные даже памяти об отце, не то, что управления его компанией! Я буду бороться, пока у меня есть такая возможность. - Я помогу тебе, Чонун-а! – С готовностью заявил Реук. – Я уверен, что у тебя всё получится! Наш проект шокирует конкурентов и всех удивит, у них не будет против тебя никаких шансов! - Спасибо, что веришь в меня, - улыбаясь, сказал старший, слегка погладив парня по руке. - Давай договоримся, что будем делать со встречей… Вам с моим отцом лучше не встречаться лично. - Это ещё почему? – Удивился Чонун. - Ну… - Реук замялся. – понимаешь, дело в том, что мой шеф и мой отец как бы лучшие друзья… Директор Ким нервно выдохнул и разочарованно покачал головой. - И что же мы тогда придумаем? *** - Да брось, Кю-а! Прекращай! Я не верю, что за пару часов у тебя смогла развиться боязнь замкнутого пространства! – Хичоль хвостом ходил за Кюхёном по уже приведённой в божеский вид квартире. - Боязни замкнутого пространства может быть и нет, но мне знатно надоел некий субъект, который постоянно несёт какую-то чушь и путается рядом! - Если ты меня в виду имеешь, неблагодарная ты скотина, я могу перезвонить профессору Яну и отменить твоё назначение в интерны, цветочек мой! Будь повежливее! - А вот это уже шантаж! И сам ты скотина… - Даже спасибо мне не сказал, а лишь всё причитаешь и причитаешь! – Обиженно заключил психолог, надувшись. – Всё, мы расстаёмся! - Уж не знаю, радоваться мне или плакать?! – С сарказмом усмехнулся Кюхён, всё же чувствуя малые угрызения совести. – Ладно, не злись… - Я звоню слесарю! И, игнорируя ярые протесты младшего, Хичоль действительно позвонил, а после Чонуну, заверив, что приезжать и спасать уже не требуется, так как они, как взрослые, со всем справились сами. Спустя сорок минут приехал мастер, который сломал старый замок и поставил новый, куда более современный и усовершенствованный. Естественно за все услуги расплачивался Хичоль, сверкая своей блестящей кредитной карточкой. У хозяина квартиры это вызвало сильное негодование и, почти насильно, чек на имя Чо Кюхёна, оставленный как-то Чонуном, оказался в сумке у психолога. С благодарностью отпустив мастера восвояси, младший радостно вертел в руках четыре новых серебряных ключика на небольшой связке, совершенно не подозревая о том, что пятый ключ уже находится в бумажнике у довольного Хичоля. - Если бы ты не решил сразу же дать мне в глаз, мы бы спокойно вызвали мастера, и всё бы закончилось на несколько часов раньше, - со вздохом сказал мужчина, стоя на пороге и собираясь обуваться. - Но тогда я бы не выяснил, что для психолога ты прекрасно знаешь виды заболеваний и медицинскую терминологию, и не понял бы, что у меня развивается клаустрофобия… - Слегка смутившись, проговорил Кюхён. - Первое сочту как комплимент. А что касается второго… Не желаешь обратиться к психотерапевту? Могу подкинуть номерок… - Он плотоядно усмехнулся, заставив младшего вновь закатить глаза. - Спасибо, но у меня уже есть один знакомый психолог… вроде не плохой человек. - Рад, что ты заметил, - Хичоль искренне улыбался. Кюхён поймал себя на мысли, что за всю историю знакомства с этим странным человеком, он ещё не видел у психолога такой светлой и радостной улыбки. Пухлые губы обнажали ряд ровных белоснежных зубов, невольно заставляя улыбнуться в ответ. - Мы так и не выпили кофе, - немного помолчав, сказал старший каким-то даже грустным голосом. - Обязательно выпьем! – Спохватился медбрат, решая, что это будет отличной благодарностью за помощь с интернатурой. – Давай созвонимся и договоримся! - Идёт, - он утвердительно кивнул. – Ну я пошёл? - Иди. - Пока? - Пока… После того, как за Хичолем захлопнулась дверь, Кюхён праздно шатался по квартире, после чего уселся на диван с документами из слесарской компании, работник которой и менял ему замок. Совершенно не зная зачем, парень быстро пробегался глазами по ровным строчкам договора, даже не пытаясь осмыслить написанное. Взгляд вдруг совершенно случайно зацепился за фразу «комплект из пяти ключей…» - Ах ты проклятый идиот! Хичоль, иди ты к чёрту! Я тоже умею выводить из себя, дорогуша!