Кто кого переиграл?

Окрыленная тем, что любимая все-таки решилась, Кларк не сразу поняла, чего от нее хочет Лекса. Блондинка чувствовала напряжение девушки, которая еще минуту назад крепко обнимала ее. Она осторожно отстранилась, глядя в серьезные зеленые глаза, а затем молча присела на траву, ничуть не заботясь о своей одежде, и потянула любимую к себе. «О чем это она? Почему так напряжена?» — девушка недоумевала, но продолжала молчать, давая любимой возможность все объяснить. — Мои родители служили в особом отряде. Они погибли во время задания, которое должно было стать для них последним, — начала Лекса издалека, не глядя на Кларк. — На тот момент мне было 17 лет, а Линку уже 21. Он взял всю опеку надо мной на себя. Я была раздавлена, когда узнала о смерти мамы и папы. Я вообще была несносным подростком, совсем не думая о брате. Я злилась на весь мир, себя, родителей. Девушка замолчала, и Кларк, приобняла ее, показывая, что внимательно слушает и не торопит любимую. — Я действительно была просто безбашенной. Такими же у меня были и друзья. Наверное, только завидев нас вместе, нормальные люди сторонились нашей компании. Учудить мы могли все, что угодно, и мне было все равно. Как-то раз нам взбрело просто ограбить один из магазинчиков. Точнее я решила. Ребята подвыпили, а я все делала на трезвую глупую голову. По сути мы не успели ничего взять, нас поймали раньше, — Лекса невидящим взглядом устремилась в пространство, будто заново переживала это время. — Линк был в ярости, когда пришел за мной в участок, — продолжила брюнетка. — Ни до этого случая, ни после, я никогда его таким не видела. Мы никогда не говорили о родителях, но, наверное, он понимал, почему я так себя веду. В тот день в его глазах я увидела, что он почти сдался. Слава богу, он тогда пришел забирать меня не один. С ним был Маркус — друг наших родителей. Он уговорил брата дать мне последний шанс. Мы относились к разряду детей военных, поэтому для нас были особые условия. Кейн и Линк отправили меня в закрытый лагерь, которым руководил Маркус, с военной подготовкой и строгим уставом, который невозможно было не соблюдать. Аскетичная обстановка, строгий распорядок, в котором, впрочем, было место и время для своеобразного отдыха. Мои так называемые друзья мне не писали. Им, видимо, слишком досталось из-за моей последней авантюры. Правда я не расстроилась. Через неделю моего пребывания в лагере я уже была более сдержана. Такой режим жизни меня устраивал. Даже больше того, мне он начал нравиться. Я чувствовала себя одним из членом маленького общества, так сказать «только для своих». Наши комнаты в лагере делились на двоих людей. Всю первую неделю я жила в ней одна. В одних из дней, после построения, когда я вернулась к себе, я увидела ее. Лекса замолчала, а Кларк немного напряглась. Брюнетка говорила о ком-то с такой тоской, нежностью и любовью в голосе, что Гриффин почувствовала болезненный укол ревности. — Ее звали Костия, — продолжала Митчел, не замечая реакции блондинки на свои слова, мыслями она была в глубоком прошлом. — Она была оторвой. Наверное, даже больше, чем я. Мы быстро сдружились. А потом познакомились с Монти и Джаспером. Ребята были чудо-гениями, если дело касалось какой-либо техники или составления планов. И вот тогда настала действительно веселая пора. Днем нас муштровали, а вечерами и ночами мы разрабатывали планы по проказам и воплощали их. Если нас пытались подловить на чем-то, то за всех отвечала я. Так как умела напускать на себя безразличие к происходящему. Смотря на мой покерфейс и слушая довольно разумные аргументы против любого обвинения, руководство лагеря разводило руками. Доказать они тоже ничего не могли, так как парни реально были чертовыми гениями. А Костия… Она умело заметала все следы, подчищала концы, так сказать. В какой-то момент мы с ней поняли, что нас связывает что-то гораздо большее, чем просто дружба. Вернее это поняла она. Мы просто сидели с ней в своей комнате, после какого-то очередного удачно провернутого «дела» и смеялись. А потом… Потом она меня поцеловала. Мы начали встречаться. Многие об этом догадывались, но доказать не могли. Да и не хотели. Показатели нашей четверки по всем параметрам были лучшими. Мы были одной прекрасно сработавшейся командой, единым организмом без изъяна. Мы уже год находились в этом месте, лишь изредка уезжая домой. По сути нас учили всему, а не только послушанию и физической выдержке. Нас это устраивало. Тогда-то к нам и начали присматриваться более внимательно, но уже военные. Им почему-то показалось, что использование подростков в некоторых простеньких операциях, например подготовке реальных бойцов армии, может привести к неожиданным результатам. Нам предложили что-то типа подобной «работы». Нам казалось, что это замечательное приключение. Как-то мы с ребятами сидели и обсуждали это. Парни смеялись, что мы прям как полноценный отряд какой-то элитной части армии, только вот без знаков отличия. В шутку выбрали командира. Им единогласно выбрали меня. Я была против, но аргументов посыпалось море, в том числе и то, что решающее слово в нашей компании всегда было за мной, как отвечающей за последствие перед теми, кто нас воспитывал. Кос «назначили» моим замом, а ребят «мозговым центром обработки данных». Затем Кос заспорила, что у нормальных отрядов есть свои отличительные тату и без них мы просто кучка идиотов. Мы долго с ней спорили, но меня она уговорила легким способом, она всегда умела убеждать меня, — Митчел усмехнулась, а Кларк залила краска стыда и все того же ревностного чувства собственничества. — Ребят мы уболтали уже вместе. Мы дружно разработали рисунок. Отряд назвали АКМиД, по первым буквам наших имен. Джас и Монти смастерили тату-машинку и раздобыли где-то чернила. Мы нанесли друг другу этот своеобразный отличительный знак. Нам было весело в эти дни. Затем нам начали давать задания. Конечно, после подписания кучи бумаг о неразглашении и так далее, а так же разрешении от родственников. С этим мне было сложнее всего. Линк ни в какую не хотел соглашаться, особенно увидев татуировку. Он даже хотел забрать меня из лагеря, но ведь там были Джаспер, Монти и моя Костия! Поэтому я и наш руководитель, майор Джаха, убедили его в том, что это абсолютно безопасно. Мы же не будем учавствовать ни в каких реальных военных действиях, да и в учебных как таковых, тоже. Просто наши шалости перейдут на более серьезный уровень, чтобы научить молодых курсантов распознавать любые, даже самые неожиданные виды опасности. Да и мы сможем в любой момент прекратить, если нас будет что-то не устраивать или мы почувствуем неладное. Лекса вновь замолчала, понурив голову. — Это ведь не вся история, — хрипло спросила Кларк, нарушив затянувшуюся паузу, и как можно нежнее обнимая любимую. — Все было замечательно до поры до времени, — продолжила Лекса, и ее тело начала бить легкая дрожь, от нахлынувших и уже болезненных воспоминаний. — В какой-то момент все пошло не так. Нам стали давать более серьезные задания. По-прежнему для учебной части, в которую нас возили, но видимо, они стали забывать, что мы всего лишь подростки. Меня это стало напрягать, о чем я как-то и сообщила Костии. Она лишь рассмеялась, не воспринимая мои просьбы прекратить игру всерьез. Сказала, что я параноик. В тот вечер мы сильно поругались. На следующий день, все еще злая, я отказалась ехать со всеми. Заставить или уговорить меня никто не мог, так что ребята уехали без меня. Лекса опустила голову на свои ладони и очень тихо продолжила: — Весь день я изводила себя. Переживала из-за ссоры с Кос. Меня просто убивало ожидание. Я думала, что когда она вернется, я буду умолять простить меня. Что мы вместе посмеемся над моим чрезмерным, параноидальным чувством опасности. Я отгоняла от себя противный липкий страх, считая, что все это из-за того, что мы с Кос наговорили друг другу. В этот чертов день, как назло, ребята задерживались. Меня сковывала паника. Наконец, они вернулись и я понеслась к воротам, чтобы увидеть ее, обнять и сказать, какой дурой я была. Когда я прибежала к машине, то увидела Монти и Джаса, они были какие-то растерянные и подавленные. Я нигде не видела любимую. Я вглядывалась в эти чертовые, тонированные окна, переживая, что она все еще зла на меня и не хочет видеть. Воспоминания полностью захватили девушку. — Джас, Монти, — тихо просила Лекса. — Уговорите Кос поговорить со мной, пожалуйста. Я перегнула палку. Парни упорно молчали, не глядя мне в глаза. Они выглядели уставшими и… виноватыми. — Ребят, ну пожалуйста? — Лекса готова была умолять. Она говорила громко, чтобы Кос из машины могла услышать, что она признала свою вину и больше не хочет ссориться. Но девушка упорно не выходила. Тогда Лекса, отодвинув молчавших парней, открыла заднюю дверцу машины, но в ней никого не было. — Костия? — Тихо спросила ничего не понимающая Лекса. — Она что, успела улизнуть до того, как я прибежала? Митчел начало раздражать такое безучастное молчание друзей. Она схватила Монти за руку, заставив парня посмотреть ей в глаза. Девушка сделала шаг назад. Взгляд парня был наполнен чувством вины и печали. Казалось, что он недавно плакал. — Где Костия? — Хрипло спросила девушка, не в состоянии сделать и шага. Страх с новой силой окутал ее, но уже не отпускал. — Где она? — Лекса, — тихо просипел Джаспер, взгляд которого почти не отличался от взгляда товарища. — Этого не должно было произойти. Мы все рассчитали. Все шло по плану, но… — Парень замолчал и предательские слезы потекли из его глаз. — Это был несчастный случай, — закончил за него друг. — Все произошло слишком быстро. Мы не успели помочь. Костия, она… Ноги девушки подогнулись, и она осела на землю. Последний лучик надежды все еще теплился где-то в сердце. — Где она? — Тихо спросила Митчел. — Она погибла, Лекс, ее больше нет, — выдохнул Монти. В этот момент, все самое светлое, что было в девушке, растворилось в боли, темной, тягучей, липкой, охватывающей все тело и вырывающейся на поверхность. Лекса закричала, хватая губами воздух. В голове молоточками стучала единственная мысль: «Ее нет. Моей девочки больше нет!» — Как мне рассказали чуть позже, Кос сорвалась со стены и неудачно приземлилась на арматуру, когда выполняла задание. По изначальному плану это была моя задача, так как в этом плане я была подготовлена гораздо лучше, чем она. На следующий день я собрала все свои вещи и покинула лагерь и друзей. Я рассказала Линку все. Он боялся за меня. Я была опустошена. Все люди, которые были мне дороги рано или поздно покидали меня. Я держалась за него и никуда не отпускала, ведь он был последним, дорогим мне человеком. Когда он уходил на работу, я в панике металась по квартире. Когда возвращался, то находил меня забившейся в угол и рыдающей над его фотографией. Это был ад. Долго так продолжаться не могло. Однажды брат предложил мне соглашение. Я обещаю, больше не ввязываться ни в какие сомнительные авантюры, опасные для жизни, а он в свою очередь, обещает мне, что никогда так не оставит меня, — по щекам Лексы уже текли слезы. Она вывернула свою душу, заново разбередила старые шрамы. Кларк плакала вместе с ней, чувствуя ту боль, что испытывала ее любимая. Девушке хотелось успокоить ее, сказать, что чтобы ни случилось, она будет рядом, но она понимала, что Лекса еще не договорила. — Со временем мне стало действительно легче, — продолжала Митчел. — Я решила, что любовь — очень опасна. Что ее не должно быть в моей жизни. Что моя любовь опасна для тех, к кому я ее испытываю. Восстановление проходило немного дольше, чем планировалось, около полутора лет меня преследовали кошмары и чувство вины. А потом Линк помог мне определиться с университетом. Лекса обернулась к блондинке, которая все так же трепетно и с невероятной нежностью обнимала ее. — Там в первый же день я встретила тебя. Ты не представляешь себе, какая паника меня тогда охватила. Ты была так открыта и дружелюбна. Твои глаза кого угодно могли свести с ума, впрочем, как и улыбка. Потом я вспомнила, что обещала себе больше не поддаваться эмоциям и нагрубила тебе. Лекса нежно погладила блондинку по щеке. — Боже, милая, — тихо произнесла Гриффин, еще теснее прижимаясь к любимой. — Мало кто смог бы после такого, вести себя иначе. Хотя ты была настоящей задницей, — девушка пыталась шутить. — Тем не менее это никак не спасло меня от твоих чар, Кларк, — возразила Лекса, немного улыбнувшись. — Только не думай, Митчел, — угрожающе прошептала Кларк. — Что ты сможешь легко отделаться от меня. Я буду с тобой до нашей общей старости. — Кажется, я попала, — усмехнулась Лекса, притворно отшатнувшись от блондинки. Девушки посмотрели друг другу в глаза, а затем рассмеялись, чувствуя полное спокойствие и безграничное счастье.