О ценности тишины

      Мужчина сидел на земле, по инерции пробуя остроту лезвия охотничьего ножа на своих пальцах. Он обратил взгляд на огонь, танцующий в метре от него, на тянущиеся к небу языки пламени, извивающиеся от ветра, на парящие вокруг искры, что уже в воздухе начинали затухать и после хлопьями оседать на землю.       В нескольких шагах от него, на примятой траве, сидел его напарник поневоле. Он с раздражающим Тимоти весельем рассказывал очередную тупую историю о своей погоне от полицейских собак, которые снова выследили его. А все потому, что Тоби – нелепая бездарность, которая забывает об осторожности в силу своего по-детски несерьезного характера. Он много раз говорил ему это и скажет еще раз, хотя понимал, что болтливость Роджерса это не усечет.       И вот, после двухнедельного похода (пару раз не было даже шанса остановиться на ночлег) Райт, измотанный и окончательно заебанный постоянными комментариями со стороны Тоби, отдал бы все на свете, лишь бы он заткнулся, дал, в конце концов, хоть как-то отоспаться и собрать мысли воедино. Ощущение, словно этот придурок своей болтовней каким-то воистину невообразимым способом высасывает из него энергию и восполняет тем самым свою. Он замолкает крайне редко – когда ест или спит. Остальное время Роджерс тратит на бесполезный лепет о всякой херне: о еде, о погоде, о том, что неплохо было бы Тимоти хоть иногда улыбаться.       Даже сейчас, когда, казалось бы, ему следовало заткнуться и тихо посапывать на боку, Тоби всплескивает руками в воздухе и по-дурацки смеется под маской. Ну хоть она как-то его затыкает.       – Тоби, – невозмутимо произносит убийца, продолжая смотреть на огонь – успокаивает, – завали ебало. – И, наконец, поворачивается к нему лицом, стараясь вложить в уставший взгляд всю злобу, скрытую на напарника в душе.       И не может же он даже отправить его куда подальше: Брайан вернется еще нескоро, а идти одному – дело опасное. Тоби, конечно, в основном не помогает, а мешается под ногами, но внимание полиции этим же отвлекает неплохо. Вот только парадокс: потом приходится слушать его глупые рассказы об этом.       Роджерс замолкает – Тим мысленно воскликнул от радости – и, словно бы ничего не произошло, обращает взгляд к костру. На желтом стекле его очков отражаются яркие языки пламени, и оно словно светится собственным светом.       «Интересно, надолго его хватит?» – думает Райт, тоже отводя взгляд.       – А, вот еще!.. – И снова все пошло по наклонной.       Тим скрипит зубами от злости так, что кажется, будто они вот-вот раскрошатся в пыль. Слова Тоби, как обычно, не имеющие никакого отношения к их планам по дальнейшему продвижению, иглами вонзаются в мозг и начинают окисляться, разнося по сознанию немыслимое желание всадить его же топор ему в челюсть. А Роджерс сообщает ему эту бесполезную информацию и в перерывах смеется над собственной тупостью… Пробуждает желание убить его прямо здесь и прямо сейчас, после сжечь в этом же ебаном костре, от которого вдруг стало слишком жарко.       Непонятным для себя образом Тимоти улавливает в потоке слов Тоби одну-единственную фразу – «…а потом даже сесть было невозможно!..» – и, уже выстраивая у себя в голове логическую цепочку (все же он был умнее Роджерса), оборачивается к нему.       Он уже обливал его первосортным матом, посылал на все, на что было только возможно, один раз даже, не сдержавшись, ударил по ребрам, но Тоби оставался тем же Тоби – без конца тараторящим и имеющим привычку ставить Райту подножки. В конце-то концов, у каждого есть свой предел! А еще Тимоти давно ни с кем не спал.       Убийца все так же смотрит на Роджерса, оценивая свои шансы. Тоби не замечает того, словно бы думая, что напарник его и правда внимательно слушает. Хотя на самом же деле Тим думает, как бы болезненнее выебать его в задницу. А может, и в рот. Но это уже как пойдет.       – Тоби. – Райт встает на ноги, снимая куртку и бросая ее на землю. Внизу живота от нахлынувших мыслей создается какой-то приятный ком, и Тим не сразу понимает, что член уже крепнет, натягивая ткань брюк.       Но это замечает Тоби.       – Тим… – начинает он, машинально поднимая указательный палец к небу и опуская взгляд туда, где в данный момент скопились все приятные и распрекрасные мысли его напарника о нем. – М-м… – но вместо слов появляется лишь затянутое мычание. Тоби первый раз не может ничего сказать, и Райт думает, что эта ночь реально особенная.       Он подходит к нему ближе, садясь на корточки рядом. В голове опять гудят и роятся мысли о нескончаемом трепе Роджерса, отчего снова дико захотелось ударить его кулаком в лицо, и плевать на разбитые костяшки. Но вместо этого Райт абсолютно спокойно, будто бы и не смакуя вовсе идею трахнуть своего напарника, тянет мозолистые пальцы к его лицу и снимает маску, очки-гогглы, после чего кладет их на землю рядом. Тоби смотрит карими глазами и, вероятно, пребывает в некотором замешательстве. Не каждый все же день Тимоти обращает на него все свое внимание.       Как только на бледном лице Роджерса появляется проблеск улыбки, он снова срывается: толкает его в плечо и понуждает этим коснуться спиной земли. Тоби упирается руками куда попало – в его грудь, в область шеи, когда убийца оказывается сверху, и даже не представляет, какого рода мысли вынашивает в себе шизофреник. Тот перехватывает чужие руки своими и яро хватает напарника за грубую ткань его куртки, встряхивая, и ядовито цедит сквозь зубы:       – Я же, блядь, попросил заткнуться, Тоби, – рявкает Тим и уже сползает ниже, давая этим Роджерсу перевернуться на живот, но вот попытку отползти от себя дальше пресекает. Поэтому он сует свою руку под его живот и рывком вынуждает подняться на четвереньки.       – Тим, ты чего?! – по-детски пискляво выкрикивает Тоби, силясь оторвать от себя конечность, что, кстати говоря, уже почти расстегнула его штаны.       Тимоти уже закончил со своими брюками, одной рукой кое-как отправляя их сползти по бедрам вниз. Член не на шутку так ноет, и каждое случайное касание кажется чем-то сродни электрическому разряду, прошедшему зудящей волной по телу. Не желая больше мучить себя и заставлять ждать Тоби, Райт без лишних проблем расстегивает злосчастную пряжку ремня и с шелестом ткани спускает штаны Роджерса до колен. Тот вонзается пальцами в землю, а после очередной безуспешной попытки рвануться падает на локти и болезненно скулит, что-то там опять, чертов сукин сын, быстро-быстро говорит, как провинившийся ребенок.       – Заткнись хоть сейчас, Тоби! – недовольно рычит мужчина, понуждая того прогнуть спину. – Я терплю твой треп целыми днями, и ты потерпишь. Несколько минут-то всего, не хочешь сказать моему милосердию «спасибо»? – В ответ вновь неразборчивый голос и попытка вырваться.       Хотя даже при том факте, что весь процесс вряд ли продлится и десять минут, осознавать, что тебя выебут, словно какую-то придорожную шлюху, было не особо приятно, мягко так говоря. И дело тут даже не в болезненных ощущениях.       Райт снова сунул руку под живот напарника, с досадой обнаруживая, что его член не стоит. Да, наверное, в этой ситуации было бы странно получить от Роджерса ответ на подобные действия, особенно когда все происходит без его согласия. Именно поэтому Тим сжал его член и начал двигать рукой у основания. Пусть помучается, зато в следующий раз подумает пять раз, прежде чем раскрывать рот.       Такие ласки снова подтолкнули его дернуться вперед, однако рука шизофреника, прямо сейчас находящаяся в том месте, где по всем правилам ей быть запрещено, не давала тому свершиться.       – Знаешь, что это, Роджерс, м? – вскользь спрашивает Райт, пройдясь уздечкой по копчику и упираясь головкой в тугое кольцо сфинктера. – Так, блядь, теперь будут выглядеть мои срывы. Нравится? – Он сплюнул себе на ладонь и размазал слюну по члену, на кромке сознания все равно понимая, что от этого ни ему, ни тем более Тоби легче не станет. Но ради такого стоит все же потерпеть, к тому же мысли о том, что он наконец-то действительно проучит его, отгоняли всякие сомнения.       Мужчина начал проникать медленно, вспоминая в последний момент, что даже не удосужился подготовить задницу Роджерса для себя. Хотя сейчас уже поздно, да и не особо хочется любезничать с ним: раз уж преподать урок, то только в полной мере. Тим толкнулся теперь сильнее, так что красноватая головка полностью вошла внутрь. Тоби на это вполне ожидаемо вздрагивает и плаксиво вскрикивает, мнет влажную траву в кулаках, протестующе сжимаясь.       Райт шипит сквозь зубы. Мышцы совсем неприветливо, плотно обхватывают его внутри и не дают протолкнуться дальше, а очень даже наоборот – вынуждают вновь податься назад. Роджерса мелко трясет, когда Тим выходит из него, однако все-таки успев заставить выступить несколько капелек крови. Счастье было недолгим: между ягодиц снова неприятно щиплет, когда напарник, явно не намереваясь сдаваться просто так, опять пихает в него свой ствол и, вспоминая о том, что неплохо было бы и дрочить чересчур возмущающемуся и сопротивляющемуся Тоби, накрывает его член ладонью.       Последний снова с большим тщанием надеется вытолкнуть плоть из себя, но делать это теперь достаточно нелегко: Райт водит рукой по его начинающему твердеть и увеличиваться члену, делая все – абсолютно точно – нарочито медленно, двигая по всей длине вверх-вниз, пробуждает внутри сильное возбуждение. И Роджерс реально возбуждается, даже вопреки херу в своей заднице он чувствует, как от прикатившего удовольствия начинают трястись колени!       Райт вжимается сильнее, двигает тазом навстречу и постепенно входит все глубже, растягивая некогда такого девственного и по-детски невинного напарника и радуясь собственному остроумию. Хорошо же он придумал отомстить ему за недели издевок и тупых подколов, наверное, Тоби и догадываться о таком не мог. Что же, теперь он поймет, что подобные шутки ему больше даром не пройдут.       Тим начинает двигаться, с каждым толчком пытаясь проникнуть еще дальше – до тех пор, пока член не войдет по основание. В такт своим движениям он двигает рукой по стволу Роджерса, ощущая, как под пальцами скользит крайняя плоть, обнажая головку, и как влажно там становится. Роджерс судорожно выдыхает и сдержанно стонет, тихо скулит, закусив губу и коснувшись мокрым от пота лбом холодной земли.       Убийца сильнее сжимает его бедро пятерней, когда пальцы скользят по покрытой капельками пота коже, и оставляет красные рытвины от ногтей. Теперь уже толкается вперед свободно, наслаждаясь горячей теснотой, и после короткого отдаления снова – резче и жестче, глухо шлепаясь яйцами об упругую задницу. Роджерс высоко вскрикивает, но еще один глубокий толчок его затыкает, как и участившиеся движения рукой внизу живота.       Боль от движений Райта и удовольствие от его руки на своем члене переплетаются друг с другом, уже просто нещадно сводя с ума. Лицо от стыда словно бы горит, а дошедшее тепло от угасающего костра только усугубляет положение, вынуждая Тоби дышать рывками и буквально давиться воздухом.       Чувствуя разрядку, Тимоти наращивает темп. Скользит рукой по напряженному члену напарника от основания к головке, постепенно и того приближая к оргазму, и сам двигается быстрее, сжимая мокрыми пальцами призывно выставленную задницу. Влага катится каплей по виску, срывается вниз, а само тело обдает волнами жара. Уже понимая, что хватит его еще всего на пару толчков, Райт не выходит, нет. Он, напротив, сильнее натягивает Роджерса на себя, трахает его жестко, не волнуясь о чужих чувствах и стараясь не обращать внимания на новые потуги сжаться, намереваясь для полного удовлетворения от проделанного урока кончить в него – это мерзко, это, блядь, крайне унизительно, это выбьет всю дурь из его тупой башки.       Поэтому он изливается внутрь, толкаясь тазом навстречу, пока член еще не обмяк. Не забывает и про Тоби, помогая ему дойти до разрядки: сжимает плоть пальцами и двигает энергичнее, пока не чувствует, как вздрогнуло тело под ним и как разлилось тепло по ладони.       Райт отпускает покрытые пятнами-клеймами бедра и откидывается на землю, силясь дотянуть все еще трясущиеся руки до брюк и вернуть их обратно. После нескольких попыток ему это все же удается, и он, смотря на напарника, также натягивающего предмет одежды на себя, мурлычет, как насытившийся кот:       – Теперь понимаешь, Тоби, что я чувствую, когда ты ебешь мой мозг своей болтовней? – В ответ Роджерс молчит – впервые – и ползет от Райта дальше, после откидываясь на спину и выгибаясь, продолжительно шипя. – Ну хоть примерно?.. – добавляет шизофреник, создавая губами что-то отдаленно напоминающее улыбку.       Наверное, нужно почаще это делать… Анальный секс, как-никак, остается все тем же, да и сам Тим не особенно привередлив, а тут еще и приятная, долгожданная тишина в подарок. Теперь можно даже шантажировать его, угрожая рассказать обо всем Брайану. А того, кстати говоря, не менее сильно бесят выкрутасы Тоби, так что…