Because inside it is broken and lost a little girl.

– Оставь меня одну, – прозвучал резкий требовательный голос женщины, сопровождаемый хлопком двери и щелчком замка. Выстроить вокруг себя стену, этот невидимый а, главное, непробиваемый панцирь – она не могла поступать иначе. Не привыкла. Казалось бы, в то время, как только она оставалась одна, нужно отгонять все те мысли, что охватывали с головой. Все те мысли, с которыми она оставалась наедине. Но не всегда в компании было лучше. Совсем нет. Вопросы блондина, стоявшего по ту сторону двери, пролетали мимо слуха, отдаваясь слабыми отголосками где-то в подсознании. Всё это «шоу», летняя вечеринка в по-новому обустроенном доме, некогда принадлежавшем бывшим родственникам, в преддверии новой жизни (жизни, не ведомой местью) – всё это не было настолько реальным или желанным, как хотелось бы верить. Порой женщина бежала от истинных чувств, от желаний, от самой себя, со временем уже и затерявшись среди всей этой лжи. В какой-то степени, пожалуй, растеряв настоящую себя. С той самой поры, как босые ноги блондинки коснулись тёплого песка Хэмптонса, с той самой поры, как она поднялась на крыльцо давно забытого, но всё равно засевшего в памяти надолго, дома, с той самой поры, как она «выловила» своим взглядом Грейсонов, с той поры, как сказала «Привет» отпрыску тех, Аманда Кларк исчезла. Навсегда. Эмили вышагивала от стены к стене, своим гневным взглядом одаряя серые обои. Она поджала губы и закрыла глаза, когда постепенно до слуха стали доноситься слова Нолана. Нет, пожалуй, куда лучше было, покуда она оставалась в своём мирке размышлений. Но, как бы Эмс не хотелось обратного, окончательное погружение в реальность дало о себе знать. Очередными словами друга. – Может, пришло время всем узнать, что Аманда Кларк жива? Она, обернувшись к двери и бросив хмурый взгляд на ту, за два шага преодолела расстояние, отделяющие раковину от выхода прочь из ванной комнаты. За резким рывком двери на себя последовала и такая же резкая реплика блондинки. – И все, кого она любила – мертвы. Что Грейсоны убили их всех. Они не оставили мне никого, к кому бы я могла вернуться, Нолан. Это всё, что у меня осталось. – Поэтому ты никак не можешь оставить Эмили Торн. Несколько слезинок ещё секунду назад так и норовили проложить себе путь прочь из глазниц на щеки, чего мисс Торн успешно не допускала. Отрицание – то, через что хотя бы однажды приходится проходить всем. Именно в подобной попытке она закатила глаза, отводя взгляд прочь от мужчины. Промолчать, сорваться и выговориться вновь, захлопнуть дверь – было столько вариантов, но ни один из других не подошёл бы для Эмили лучше, чем последний. – Выметайся, – она вновь хлопнула дверью, скрываясь за этим белым куском дерева. От друга, от воспоминаний, от самой себя.